Грехопадение

Они встречаются несколько месяцев спустя. Белое когда-то платье Люмин – красное от крови, глаза – уставшие и возбуждённо-злые. Она выбивает дверь тронного зала с ноги, ожидая увидеть там своего братца в окружении горячих девиц и мальчишек. Птичка напела ей, что гаремы для принцев бездны – это доказательство их силы. Обязательное условие. И это именно то, что побудило стать её более жестокой. Чуткие вопросы превратились в агрессивный допрос с угрозами и пытками. Обмен информации на "помочь" – в выбивание зубов. Общение с Архонтами – в жертвоприношение оных… Итер был её. Он принадлежал ей и телом, и душой. Губы, пальцы, ласковые объятья и обращения, тёплая грудь и сердце… Всё. Это. Принадлежало. ЕЙ! Поэтому, увидев одиноко сидящего на троне братика с красным бантом на шее, Люмин замерла. — Ты наконец-то пришла… Итер немного подрос. Чётко-очерченные мускулы, расправленные плечи, чёрно-красные одежды и золотая корона на голове. Принц бездны выглядел восхитительно даже с огромными мешками под глазами и устало одержимым взором. Он аккуратно встаёт с трона, и мягкими шагами идёт к ней, неся в руках чёрную тиару. — Эликсир молодости перестал действовать? — хрипло спрашивает миниатюрная девушка, и Итер останавливается, медленно поднимая руку к своим волосам, приглаживая их. Люмин дрожит. Ах. Он совсем не похож на Дайна. Её милый братик выглядит статно и холодно, будто скульптура, будто самый идеальный и вопиюще-желанный грех. Красивее самого жестокого зверя, слаще самого ядовитого цветка, священнее самого Дьявола и низменнее самого Бога… Её Итер = её идеал. И она хочет его. — Не нравится? — тут же спрашивает он, стыдливо смотря в пол. — Нравится — отвечает Люмин восхищённо, и Итер вскидывает голову. Они встречаются глазами, тут же замирая. Воздух наполняется похотью и напряжением. Люмин в красном – прекрасна. Она возбуждающе невинна и до слёз радости идеальна. Растрёпанные волосы и дикость, загнанное дыхание и усталый взгляд… Всё в ней прекрасно. Всё. Как и было до этого. Итер сжимает чёрную тиару, думая, что пал. Раньше в глазах своей любимой сестры он был просто братом, а она в его – просто сестрой. Не потому, что они не видели друг в друге кого-то ещё, нет. Они просто… не задумывались. И даже на других они смотрели лишь как на помеху (что осталось таким и по сей день). Но здесь, в мире свободном от предрассудков, где боги позволяли всё, осуждая всё же, здесь, где в темноте грехи не скрывали, а на свету – игнорировали, здесь, в долгой разлуке… Они оба сошли с ума. Итер больше не думал о мягком, приятном и тёплом воссоединении с сестрой. Он проходил мимо трахающихся в углах подчинённых, проводя взглядом вылизывающего детскую киску Дотторе и наблюдая за замом, подставляющим свой зад дворовому псу. И хотел так же. С Люмин. Трахать её в непосредственной близи от людей, есть её блестящую и гладкую киску на завтрак, трахать её по собачьи у открытого окна… Итер сходил с ума, видя всё более грязные и порочные образа в своих снах и наяву, заменяя мягкий смех сестры в своих воспоминаниях на развратные стоны, приветственные поцелуи – на зависимое вылизывание родного рта, невинные объятья – на грубый секс с укусами… Но он не был уверен, сможет ли его сестра принять его… такого. А если она убежит? А если оттолкнёт? А если..? Страх засел в горле, а в ушах зазвенело. Он не думал об этом. Забыл о таких нюансах совершенно, живя здесь, в тягостной тьме как принц бездны, как принц грехов. Глаза бегали из стороны в сторону, а тёмная тиара в руке уже не казалась замечательным и стоящим подарком. Лучше бы всё оставалось как раньше! Лучше бы он не соглашался на это! Лучше бы он сразу сбежал и, найдя свою сестру, рванул в другое измерение!!! Из глаз парня текут слёзы, а голос – дрожит. Трясущимися руками он тянется к сестре, желая всё объяснить и покаяться, найти прощение и понимание… — Я… — начинает он загнанно, делая неуверенный шаг вперёд, и Люмин срывается с места, выкидывая меч. Она виснет у него на шее и плачет, цепляется за мех на накидке, срывая её и жгуче кусая родные губы. К чёрту. К чёрту все правила, запреты и разрешения. Люмин тянет его вниз, ближе к себе, срывая одежду и царапая спину, вылизывая горячий рот изнутри и стирая слёзы со впалых щёк трясущимися руками, шепча что-то о любви, о расставании, о ненависти и близости, что-то одержимо понятное и до ужаса схожее с мыслями принца. Итер принимает всё это с удивлённым вздохом и болезненно щемящим от счастья сердцем. Он руками зарывается в пушистую шевелюру, оглаживает родные изгибы и лезет под одежду, крепко и до синяков стискивая податливое тело в своих руках. Чёрная тиара в спешке надевается на светлую головку, и Итер плачет сильнее, крокодильими слезами выражая благодарность и спокойствие. Свечение охватывает их двоих, покрывая пол ледяным огнём, а воздух – красными молниями. Люмин хохочет, понимая, наконец-то, в чём было дело, и чувствует, как её душа неотвратимо связывается с душой её брата. — Ты затеял это, только чтобы и после смерти быть со мной и только со мной? — с вожделением и искорками радости в глазах шепчет Люмин. — Чтобы стать счастливыми, нужно пройти сквозь Ад, моя любовь… — отвечает Итер, мягко проводя большим пальцем по испачканной кровью щеке. Вечность с тобой – всего лишь секунда. Так утони же со мной во грехе, сестра.