икремуС

Арсений не знает, чем руководствуется, когда после уроков на школьном дворе ловит антонов взгляд. И в этот раз не смущается, не делает вид, что позади него очень интересное дерево, а просто продолжает выдерживать зрительный контакт, словно сейчас между ними происходит самая настоящая битва. Проигрывать не хочет никто, но в один момент Антон будто собирается сдаться, тогда он понимает, что пора действовать. Указывает глазами направление, уже уходит со школьного двора, но в последний момент оборачивается и машет за собой рукой — чтобы намек точно был понят. Арсений ощущает легкую дрожь, но упрямо уходит в сторону леса, решает пока вглубь не заходить. Антона он не боится, но темнеет сейчас рано и возвращаться по сумракам не хотелось. Кажется, Антон совершенно не против, а еще скорее всего знает, что Арсений все знает, иначе нет больше вариантов, почему Шастун так спокойно себя ведет, не задает лишних вопросов и вообще молчит. Забавно получается: они оба все знают, но поговорить сразу об этом не могут, нужно растягивать зачем-то резину. Деревья расступаются, приглашают на небольшую поляну, которую окружают красивые сосны и ели вместе с лиственными деревьями. Неподалеку стоит несколько огромных камней, образовывая своеобразный проход. Слышен шелест ветра, а еще запах здесь особенный — самый настоящий аромат леса и деревьев, можно прикрыть глаза и почувствовать себя ближе с природой. Это приятно, расслабляет и отвлекает от тревожных мыслей, словно каждый листик и веточка говорят, мол все будет хорошо и они вместе с ним. Антон тоже улавливает нужный настрой, не пытается заговорить первым и терпеливо ждет, за что его обязательно надо будет поблагодарить — если отвлечься, вряд ли Арсений сможет второй раз решиться на такое. — Антон, — зовет его по имени, вроде говорит тихо, но создается впечатление, что почти кричит. Неудивительно, за исключением легкого треска веток они находились в гробовой тишине. Антон ничего не отвечает, просто поднимает взгляд, намекая, что он здесь и готов внимательно слушать. — Ты остановил машину. Ты постоянно незаметно подкрадываешься и оказываешься там, где чисто физически не можешь. А еще никогда не ешь. Блять, да ты правда кусок льда, Антон, и это никакая не метафора! А речка? Ты ведь из-за этого отказался, да? Тебе нельзя на солнце, от этого и нездоровая бледность. Ты же максимально тупо слился с вопроса про глаза. Наплел мне чушь и сбежал! А наше общение? Ты постоянно пытаешься меня оттолкнуть, хотя мы оба этого не хотим. Ты ведь боишься, да? Боишься сделать мне больно, — Арсений выдает всю информацию на одном дыхании, специально не дает себе остановиться, чтобы не сбежать позорно посреди разговора. — Сколько тебе лет? — Арсений чуть наклоняет голову. — Семнадцать? — И сколько лет тебе семнадцать? — Очень много. Арсений сглатывает. — И? — Антон вопросительно выгибает бровь. — Что и? — Ты не договорил. — Ты… — Я? — Вампир. Арсений долго думал об этом, даже во сне что-то подобно видел, всю ночь и все утро не давал себе покоя, на уроках не мог сосредоточиться. Но одно дело думать и размышлять, строить свои теории и предположения, а совсем другое — произносить вслух, и не самому себе, а Антону. Утверждать, что он знает. Он замирает, внимательно смотрит за антоновыми эмоциями, которые менялись со скоростью света, пытается унять свое сердцебиение — получается плохо, у него сердце как бешеное стучит, в горле образовывается неприятный ком, а осознание прям конкретно ударяет. — А ты умнее, чем вся наша школа, — Антон выдавливает усмешку. — Так значит это правда? — с удивлением спрашивает, словно не сам только что завалил Антона аргументами и не услышал никаких протестов. — Значит это правда. Арсений не уверен, что человек за несколько минут способен прочувствовать такой спектр эмоций, но он человек и прекрасно все чувствует, даже больше необходимого. Он делает глубокие вдохи, прикрывает глаза, а ладони сжимает в кулаки. Еще вечером, когда те книжные страницы были прочитаны, все стало ясно. Когда все в голове сопоставилось, стало ясно — вампир. Но когда Антон впервые говорит откровенно, не пытается убежать, скрыться и снова выстроить между ними стену — совсем другое. Другое, потому что Арсений наконец-то слышит подтверждение от самого Антона, происходит последняя необходимость и формальность. И что теперь? Антон признался, что он и правда вампир. Не пытался оправдаться, не говорил, что Арсений просто ебнулся головой, а согласился. Антон — милый бледнолицый неуклюжий Антон, с которым они вместе занимались биологией, периодически сталкивались в столовой, переглядывались вечно на школьном дворе, а еще он спасал его два раза. Антон — всегда с идеальной зализанной укладкой, каким-то холодным взглядом, ровной спиной и статный. Антон, который ему, получается, не снился — в домашних штанах и футболке, такой уютный и притягательный. Антон в кожанке, с щетиной на лице и небрежными кудрями. Все это один человек, и теперь выясняется, что не совсем человек, а вампир. Ужасный кровосос, про которых ходит много страшных легенд и историй, страшилок и баек, в которых они являются самыми настоящими монстрами и безжалостно перегрызают невинным людям глотки, вгоняя клыки глубоко под кожу. Живой мертвец, который существует благодаря чужой крови, с огромным списком ограничений. И все это — Антон. Арсения переебывает от осознания, он молчит и не может ничего сформулировать, зато видит прекрасно лицо Антона, которое сникает вместе со своим хозяином. Нет очаровательных ямочек, уголки губ не дергаются, а в уголках глаз нет морщинок. Кажется, что Антон напрягается — оно и понятно, повод напрячься был. Арсений понимает, что все его мысли и метания не выходят за пределы его головы, а его мысли Антон читать не умеет. — Антон, эй, — обращает внимание на себя. — Все… все нормально. — Что, не боишься меня? — Ой, давай без этого, ладно? Если бы ты хотел моей смерти, мы сейчас тут не стояли. — Арс, послушай, ты не знаешь, о чем вообще говоришь… — Так расскажи мне, я хочу узнать. Или опять секретничать начнешь, м? — Это сложно. — Не ищу легкие пути. — Блять, Арсений. — Я не отстану от тебя, ты понимаешь это? — Арсений тихо смеется, хотя скорее истерично уже. На нервы ситуация действовала знатно. — Хочешь покажу тебе кое-что? — Антон заговорчески смотрит на него. Арсений хлопает глазами, потому что он ожидает как минимум откровенного и тяжелого разговора, но этого не происходит, Антон что-то решает показать и это напрягает — а как же нормальное обсуждение? Куча вопросов и желанные ответы? Где драмы, признания, истерики, слезы? Неужели это работает только с сериалами по России 1? — Что именно? — уточняет с совершенно невинным видом, надеясь, что ухмылка не спалила все его мысли. — Нет, Арсений, не это, — вздыхает и качает головой Антон, будто только сейчас понимает, что связался с подростком, так что не стоило ожидать чего-то серьезного. Хотя есть ощущение, что этот подросток будет посерьезнее многих взрослых, просто сейчас пытается немного разрядить обстановку. — Какая жалость, а я уже надеялся… Ты везде такой бледный? У Антона от удивления брови лезут на лоб. А ведь изначально Арсений казался таким приличным парнем. Не зря говорится, что первое впечатление обманчиво, а в тихом омуте черти водятся. — Я сейчас обижусь и не буду ничего показывать. И вообще съем тебя, понял? — Прости-прости, больше не буду, я внимательно тебя слушаю, — Арсений сдается и поднимает руки вверх, а потом улыбается хитро и подходит к нему сзади, обнимая за плечи. Наверное, после таких откровенностей можно просто обняться? — Запрыгивай, — Антон после этих слов чуть приседает и наклоняется для удобства. Арсению очень хочется пошутить, что если Антон сменит позу, то он обязательно запрыгнет, но образ хорошего мальчика уже безнадежно испорчен и усугублять не хотелось. Сдерживаясь, он подходит к нему, обнимает за шею и кое-как забирается на его спину. Хочет сказать, что он далеко не пушинка, но резко ловит флешбек — вмятина в машине и каменное антоново лицо — после которого необходимость говорить о своем весе отпадает. — Держись крепче, Арсень. Арсеня хочет уточнить, зачем ему нужно держаться крепче, но в этом вопросе необходимость снова исчезает — Антон со скоростью света начинает бежать, создавая ощущение, что еще немного, и они полетят. Ветер бьет в лицо, в ушах стоит шум и немного тошнит от такой скорости, ветки деревьев бьют по голове и телу, поэтому Арсений утыкается в чужую спину, зажмуривается, лишь бы не видеть этого ужаса — нет, все-таки он врал и никаким экстремалом не был. Никто из них не может сказать, сколько по времени длились эти приключения — оба погрязли в своих мыслях, вроде таких одинаковых, но одновременно с этим и разных. Радовало то, что никто пока не пытался слиться и предложить забить и забыть, просто оставаясь на уровне обычных одноклассников. Значит, такой вариант не устраивал никого. И снова радует, потому что нельзя отрицать их связь. Антон просит Арсения слезть, хитро улыбается, ожидая чужую реакцию — он притащил парня на самую вершину. — Антон, — Арсений все-таки немного хмурит брови. Совсем недавно они были в лесу, спокойно себе стояли среди деревьев и наслаждались приятным ветром, а теперь непонятно для чего приперлись сюда. И если бы Арсений не доверял Антону, то точно решил, что тот решил сейчас его съесть, а труп скинуть вниз, чтобы не заморачиваться. — Ты решил показать свою романическую натуру и попялиться на красивые виды? — приподнимает бровь с нетерпением, корча забавную мордашку. Вид, конечно, завораживал, но сейчас были дела поважнее. И эти важные дела снимали с себя пальто, небрежно кинув на землю, а потом начали расстегивать рубашку. Конечно, Арсению такой импровизированный стриптиз очень даже нравился, но факт того, что происходило это все в лесу на вершине, после обсуждений о том, что Антон вампир, совсем немножечко напрягал. А если Шастун от такого поехал крышей? А что, если он всегда был таким, просто Арсений из-за слегка предвзятого отношения никогда не замечал? Пока он увязает в своих мыслях, Антон расстегивает рубашку до середины, обнажает часть торса, а как только натыкается на растерянный взгляд Арсения, то ухмыляется самодовольно. — Я везде бледный, — припоминает его недавние слова. — Ты красивый и мне нравится на тебя смотреть, я совсем не против, но? — Арсений не может усмирить любопытство. Наверное, стоило замолчать и просто полюбоваться представлением, но слова сами вырывались из его рта и контролировать было ну никак нельзя. — Я обещал тебе показать. Антон приспускает рубашку с плеч, обнажая как можно больше кожи, а потом прикрывает глаза и подходит к самому краю — в этот момент Арсений хочет кинуться к нему, взять за руку и очень осуждающе посмотреть, но только теперь он понимает, для чего все это устраивал Антон. Ну конечно, солнце. Здесь была возможность полностью попасть под лучи солнца, а этого, видимо, он и добивался. Во-первых, Арсению очень хотелось скулить от оказанного доверия — Антон не просто признался (совсем не важно, что фактически его прижали к стене и не оставили выбора), но и решил показать свои особенности Арсению. Человеку, с которым они познакомились только в этом году, имели странные взаимоотношения и множество неловкости между друг дружкой. Тем не менее, Антон делает все по собственному желанию: тащит сначала в красивое место под самое солнце, а потом без лишних слов раздевается, игнорируя глуповатые шуточки Попова. А это целый подвиг, сложно не вестись на его провокации. А во-вторых, он безбожно залипает на Антона. Его бледная кожа начинает светиться, искрить и блестеть, и смотрится это так завораживающе, что нельзя оторвать взгляд — Антон похож на алмаз, озаряющий все вокруг своей красотой. Лицо светится, в глазах появляется огонек, розоватые губы выделяются на лице, а шея переливается. Хочется провести по этим блестяшкам языком, поймать мерцание и попробовать на вкус, но Арсений понимает, что сейчас между ними происходит очень важный момент, будто они переходят на новую ступень своих взаимоотношений, и портить такой акт со стороны Антона своей пошлостью кажется чем-то неправильным, так что мысли про облизывание решает запихнуть куда подальше. Смотрит на выпирающие ключицы, на безволосую и плоскую грудь, со слабыми очертаниями кубиков пресса. Благодаря этому свечению, Шастун напоминает какое-то божество, сошедшее со страниц Библии — не хватает только нимба над головой или крыльев. Как? Как такое прекрасное создание может ассоциироваться с мертвецами и кровью, зверствованием и убийствами, когда выглядит вот так вот? Арсений неприлично пристально смотрит. Как только Антон замечает его взгляд, то слегка напрягается. Перестает открыто демонстрировать себя и свое тело, постепенно застегивает рубашку, оставляя только верхнюю не застегнутую пуговицу, а потом натягивает обратно пальто, отряхивая от земли. — Ты такой… блять, я даже не могу сформулировать, представляешь? Я не знаю, красивый… изумительный. Антон, ты будто драгоценный камушек, мне так хочется рассмотреть тебя всего, — Арсений надеется, что не звучит сейчас как извращенец, просто сейчас он свою речь не фильтрует, говоря от чистого сердца все, что только придет в голову. Еще одно маленькое удивление, но так делать он мог только с Сережей, а теперь и Антоном. С близкими людьми, выходит. — Какой драгоценный камушек, Арсений? Ты понимаешь, что ты несешь? Я… блять, да это ведь гребаное клеймо! Если хоть кто-то увидит, то сразу поймет, что нужно идти за осиновым колом, — Антон качает головой, понижает голос и в целом слегка меняется: от былой уверенности и гордости ни остается и следа. Весь ссутуливается, словно пытается уменьшиться в размерах, а как только запахивает плащ, то быстрым шагом уходит в тень, а затем и за деревья. Арсений стоит в ступоре, а когда слова Антона доходят до него, то сразу же срывается за ним — драгоценный камушек не должен быть о себе такого мнения, ни за что. — Антон, ты не такой. — Откуда ты знаешь, что я не такой? Ты не можешь знать о моем прошлом и будущем. Да ты даже о настоящем не знаешь! — Антон не сдерживается и кричать начинает, активно размахивает руками, наворачивая круги. Арсению хочется обнять Антона, прижать к себе и утешить, сказать, что все это неправда и он самый замечательный, но проблема заключается в том, что в какой-то степени Антон прав — Арсений знать не знает, какие у него мысли и что захочется в следующую минуту. Он знает только то, что вампиры питаются кровью, а еще помнит о тех двух растерзанных мужчинах, которые подозрительно похожим образом погибли, небось с двумя дырками в шее. Арсений знает, что вампиры опасные и безжалостные, ведь Антон один из них. А если природа возьмет свое? На каком-то подсознательном уровне он понимал, что такое не случится, но вот интуиции слишком мало для того, чтобы убеждать Шастуна в неправоте его слов. У него сердце сжимается от такого Антона — ему небось несколько сотен лет, а он сейчас кажется таким потерянным и маленьким. Такое молчание кажется неправильным — обычно расценивается в знак согласия, а Попов совсем не согласен с этим, вот только аргументы где-то растерял. — Расскажи мне о прошлом, покажи настоящее и разреши узнать вместе с тобой будущее, — Арсений цепляется все-таки за последние слова, решая показать свою уверенность и желание быть рядом. Упрямый, гордый Арсений, который никогда не делал первых шагов, чуть ли не унижается здесь — он готов перед Антоном распинаться целую вечность, как был готов постоянно выслеживать его в коридорах школы, не упуская ни единой попытки поговорить даже после грубого отказа. Интересно, на него так влияет новая жизнь или вампирские штучки? А Антону приходится сложно, он привык добывать какую-то информацию самым простым способом: залезать человеку в голову; узнавать о намерениях и планах, и на основе этого просчитать дальнейшие действия, а еще никогда не обжигался с людьми и не напарывался на нежелательных личностей. Но с Арсением так не получается, тот сплошная ходячая загадка, разгадка к которой лежит на дне сундука за тысячей замков, ключи к половине которых давно утеряны. Антон никак не может убедиться в искренности и правдивости чужих слов, остается только верить. С доверием проблемы были всегда, здесь нужно быть начеку, любой может оказаться предателем, даже если несколько часов назад называл своим лучшим другом. Но Арсений на предателя не похож, он с самой первой встречи оказался каким-то другим, буквально не таким, как все. Он не капал на него слюной, не пытался по-дурацки флиртовать и знакомиться, а просто вел себя так, будто Антон совершенно обычный. Разговаривал каламбурами, шутил шутки, а на каждом совместном задании все перепроверял и хитро прищуривался, прямо как лис. Антона привлекла такая непосредственность, в Арсении можно было увидеть то, чего нет в других — разнообразие, яркость, желание не подстраиваться под остальных, а быть самим собой. Арсений не пытался даже вклиниться в компанию «крутых» пацанов или ботаников, он сразу прилип к девушкам и даже не смущался того, что был единственным парнем среди них. Все это заставляло к нему тянуться, переступать через себя, забивать на правила и делать несуразные комплименты, идти на встречу и звать на прогулку — правда потом он очень долго ругал себя за такое импульсивное предложение, зато очень хвалил Попова, который отказался. Когда Арсений чуть не поджег себя на биологии, Антон испугался. Когда в него почти влетела машина, успел мысленно отправиться на тот свет без дополнительной помощи: было достаточно того, что он представил в своей голове. А потом те парни, мысли которых были настолько грязными, что Антон не мог, просто не имел права оставить Арсения с ними. А потом Антон подошел к Наде и протянул ей ладонь, попросив позолотить ручку. Девушка посмеялась, но все равно коснулась своей ладошкой. Тогда Антон чувствовал себя так, будто его раз за разом протыкают колом — было страшно. Страшно не увидеть в своем будущем Арсения, узнать, что тот не совсем подходящий человек и из этого все равно ничего не выйдет. Но опасения не подтвердились. Правда, Шастун понятия не имел, что с ними будет дальше — он тогда просто увидел арсеньевскую мордочку и сразу расцепил руки, не желая спойлерить себе все. Считал, мол так будет правильнее по отношению к Попову, от которого и так утаивается слишком много. Сейчас, когда все подводные камни вылезли наружу, но Арсений не сбежал, а продолжает стоять рядом и бубнить себе что-то, Антон понимает — вот оно. Есть, ради чего рисковать. Но сдаваться так просто нельзя, уже понятно, что если у них будет совместная дорога, то извилистая и кривая, засыпанная песком, грязью и пылью. Узкая очень, иногда расходящаяся в несколько сторон, петляющая непонятно как. К такому нужно быть готовым, потому что если на первой же петле Арсений захочет махнуть рукой и сойти с дороги, Антон не выдержит. Арсений был прав: он самая настоящая ледышка, которая сумела растаять только в его руках. Антон разбегается, а потом запрыгивает на толстую ветку дерева, садится с пафосным видом, наконец переводя на Арсения взгляд. — Ты же понимаешь, что у меня нечеловеческая скорость? И если ты захочешь от меня убежать, то уже не получится, Арс, я тебя догоню, — Антон внимательно смотрит на него, прикусывает губу от ожидания, пытаясь проследить за арсовой реакцией, но тот не выглядит обеспокоенным, скорее слегка растерянным, словно птенчик, выпавший из гнезда. — Значит в салки не поиграем, —пожимает плечами, складывает руки на груди и смотрит так, что буквально весь его вид говорит «ну и что еще интересного скажешь?» Антон встает, перепрыгивает на рядом стоящее дерево, снова стоит на какой-то ветке, только в этот раз держится за ствол дерева. — У меня нечеловеческая сила, Арсений. Это опасно, ты понимаешь? — в знак подтверждения своих слов он переламывает толстый сук, откидывая два обломка куда-то в сторону, подальше от Арсения. — На руках тоже драка отменяется, — говорит с улыбкой, наблюдая за его перемещениями. Антону такой похуизм не нравится, он перепрыгивает снова, путается в листьях, еле удерживая равновесие. — А еще я монстр с клыками. Пью кровь бедных зверушек, безжалостно раздираю их, — здесь он немного врет, потому что животных всегда жалко, но пить что-то надо и лучше выбрать в жертву какого-нибудь полуживого зайца, чем человека. Хотя люди хотя бы вкус имеют. — Ясно, кота и собаки у нас не будет, нам и вдвоем хорошо. Антон в этот момент снова хочет продемонстрировать свои акробатические навыки, но как только слышит слова Арсения, то замирает, задумывается и отвлекается, из-за чего неправильно рассчитывает силу и понимает, что летит вниз. Он закрывает глаза, но не от страха — свалиться с дерева для него скорее просто неприятно, одежда запачкается, а еще не хотелось так сильно лажать перед Арсением. Все идет по пизде в тот момент, когда Антон приоткрывает глаза и видит, что этот дурак собрался его ловить. Вроде умный человек, а творит какую-то херню. Шастун не знает как, но умудряется как-то перевернуть их таким образом, чтобы он сам на землю упал, а Арсений на него самого. Как только чувствует под спиной мелкие камни и корягу, то начинает тихо смеяться — и надо было умудриться так облажаться перед Арсением. Говорили ему всегда, что не надо выебываться, не приведет ни к чему хорошему. Вот тебе и результат: выставил себя перед объектом симпатии полным кретином и неуклюжим дураком. А если Арсений сейчас наконец-то проанализирует антоновы слова, все его недостатки и решит сбежать? Будет очень грустно и больно, но такой выбор Шастун ему предоставляет, потому что знает, насколько сложно принять и свыкнуться с этим, так что если Арсений откажется, он поймет его и отпустит на все четыре стороны, только попросит держать этот секрет и не распространяться, иначе проблемы могут возникнуть у обоих. Вот только за своими мыслями он даже не замечает того, как на него смотрит Арсений. От такого становится немного не по себе, хочется залезть под одеяло или просто скрыться во тьме, никогда больше не появляясь. Зато сейчас можно сказать спасибо особенностям своего организма, иначе ладони давно были мокрыми, а все лицо красным. Зато сейчас удается не выглядеть лохом. Но Арсений продолжает пожирать его взглядом, а еще он очень горячий, будто специально пытается сильнее вжаться, понимая, какой создает контраст и как он может повлиять на Антона. Специально провоцирует. Арсений дышит ему куда-то в шею, немного ерзает и устраивается так, чтобы дышать уже не в шею, а в губы. Антон уверен, что сойдет с этим пацаном с ума. — Арсений. — Антон. — Ты легкий, но, может слезешь? — А что, ты не целуешься на первом свидании? — А это свидание? — Небось еще не спишь до десятого свидания? Арсений спрашивает с усмешкой, стебется, но Антон совсем немного напрягается — ему правда давно уже не семнадцать, и если в каких-то моментах он был похож на ребенка, то в каких-то мог показаться занудным дедом. И отношения как раз входили в тот список. Антон хотел медленно, с чувством, никуда не торопиться и просто наслаждаться. А Арсений… а Арсений подросток, у которого все мысли только об одном. — Антон, — щелкает пальцами. — Ты загрузился, — надувает щеки. — Прости, просто задумался. Слушай, Арс, я… не хочу так торопиться, ладно? Ты буквально только что узнал все, а уже, — смотрит на него, пытаясь одним только взглядом объяснить все. Арсений чудесный, потому что понимает все с первого раза; поднимается с Антона и протягивает ему руку, улыбаясь своими очаровательными ямочками. — Я все понимаю, Антон, постараюсь вести себя посдержаннее, — усмехается неловко, чувствуя, что появляется предательский румянец. Антон берет его руку и поднимается, тихо кряхтит, разминает затекшие кости, а потом не отпускает его руку, только поудобнее хватается. — Готов увидеть еще одно место? — С тобой всегда готов. Антон все так же выбирает средством передвижения свою спину, за короткий промежуток времени выбираясь на поляну. Он спускает его на землю, а сам заваливается на траву и смеется тихо, следя за ареньевским лицом — у него сейчас происходили сложные логические размышления, потому что со своей брезгливостью Арсений не позволял такое, но сейчас появилось настойчивое желание забить на все и оказаться рядом. А еще Арсений чувствовал, что это создаст между ними особую атмосферу, поэтому присел на ноги, провел рукой по траве и, убедившись, что никаких палок или штырей там нет, наконец-то лег рядом. Ему до безумия нравилось просто лежать вместе с ним и иметь возможность смотреть на такого расслабленного Антона. И если сначала он просто был красивым, то через несколько секунд показалось солнце, заставляя переливаться чужое лицо. Антон хотел уже отвернуться, любым способом спрятаться, но Арсений вовремя подсуетился, уложил ладонь на его щеку, мягко поглаживая. — Не прячься, ты прекрасный, — Арсений продолжает поглаживать его щеку большим пальцем. — Спасибо, — Антон улыбается, до сих пор не привыкнув к таким комплиментам. Да, обычно особо смелые девушки говорили, мол он очень красивый, ему пошел бы даже мешок из-под картошки и вообще нельзя прятать такое лицо за кепками и очками, но это совсем другое, ведь Арсений — не они. — Слушай, а, — задумчиво тянет, тыча пальцем в его родинку на кончике носа. — М? — Антон лениво отзывается, ощущая себя настоящим огромным котом, который нежится в лучах солнца. А еще пытался ластиться к руке. — Ты ведь не родился таким? — Арсений до сих пор не знает, как правильнее говорить, поэтому решает просто не называть вещи своими именами. — Нет конечно, — без уточнений все понимает. — Расскажешь, как это случилось? — парень хлопает глазами и внимательно на него смотрит, но в этот раз старается выразить понимание, мол если Антон не захочет рассказывать, он примет это и не будет донимать вопросами. По крайней мере, очень постарается держать любопытный язык за зубами. Антон какое-то время молчит, обдумывая свою историю. Небось размышляет, нужно ли делиться ею с Арсением. Пока тот собирается убиваться о том, что доверие Антона надо нормально заслужить, сам Антон укладывает руку под голову, стараясь как можно удобнее устроиться. — Меня укусил Паша. Не хочу говорить подробности, прости, но мне нужна была помощь и оставалось всего два варианта: или я умру с концами, или стану таким. И Паша не хотел меня терять, поэтому укусил. Я не знаю, как он смог остановиться, потому что человеческая кровь имеет особый вкус, а если кровь здорового человека, то настоящий деликатес. А теперь Пашка всем нам заменил отца, а мы называем себя его детьми. Я сам не знаю, что думать обо всем этом, но если бы он тогда не решился, то мы с тобой здесь не лежали — я в могиле уже был бы. Так что… Думаю, я очень благодарен ему за возможность жить. Конечно, нюансов не просто много, а дохуища, но это лучше, чем ничего. А еще я смог встретить тебя. Арсений не перебивает, внимательно слушает, на некоторых моментах замирает и перестает гладить щеку. Прикрывает глаза, расслабляется от такого мелодичного голоса, но морщинки меж бровей все равно проявляются, потому что становится немного больно за Антона. За то, через что ему пришлось пройти. Это ведь, наверное, ужасно, быть самым обычный человеком, а потом стать настоящим вампиром — монстром во плоти. Радовало то, что Антон говорил о своей своеобразной диете, по которой нельзя пить человеческую кровь. Арсений доверял бы в любом случае, но спокойнее, когда Антон предпочитает кровь зверушек. На последней фразе он шмыгает носом, влагу в глазах чувствует и быстро-быстро моргает, не позволяя себе проявлять много эмоций. Плакать не страшно, все парни и мужчины плачут, но делать этого не хочется — кажется, что вся их атмосфера волшебства полетит вниз. Скорее всего кажется правильно: кому понравится, если человек в очень трогательный момент начнет плакать? Может кто-то умеет плакать красиво, но у Арсения краснеет все лицо, и покрывается пятнами шея, воздуха не хватает и похож он становится на какого-то уродца. — Я тоже очень счастлив, что оказался здесь, — спустя время тихонько говорит, ведь не может оставить такое без ответа. Антон улыбается, кажется, впервые столько улыбаясь за последние несколько часов, больше и больше показывая миру свои ямочки. А Арсений правда становился его миром. Вот так спонтанно и быстро. — Арсений, а можно задать вопрос? — Конечно можно. — А у тебя вкусная кровь? — Антон… — Мне для друга! — Шастун, блин! — Арсений с негодованием смотрит на него, прикидывая, какой частью тела можно будет пихнуть побольнее. — Прости, просто…Блять, я не знаю, ты такой охуенный, что мне хочется тебя выпить. — Лучше бы не кровь, — под нос себе шепчет, не желая остаться услышанным. — Чего? — Говорю, не надо покушаться на мою кровь, кровосос. — Фу, звучит так себе. — Блин, я еще тогда придумал шутку, но не хотел сбивать твой настрой. — Шути, — Антон улыбается, предвкушая очередную глупость. — Я думал, что ты сосешь члены, но оказывается кровь. Арсений практически сияет, а Антон пробивает ладонью себе лоб, качая головой. Кажется, такое Арсению не очень нравится, потому что он перекатывается по траве, стараясь улечься ближе. Антон умиляется, но когда понимает, что сделано это было с целью пихнуть его, то пихает в ответ. — Ага, бойся меня, — Антон оскаливается, переставая прикрывать рот и прятать клыки. Вообще-то Антон не шутки здесь шутит, он правда опасное существо, самое кровожадное, беспощадное и агрессивное, но Арсений не хочет принимать на свой счет такие угрозы. Вроде хорошо, а вроде Антона на полном серьезе привлекает Арсений абсолютно весь — не только его внешность и характер, мысли, поведение и поступки, но и то, что течет по его жилам. Красная, с легким привкусом металла, приятно-солоноватая… Все люди пахли по-своему, многие выливали на себя полные флаконы духов или одеколона, некоторые курили или выпивали, а особые индивидуумы просто не мылись, но переживать все это было можно — попадались люди с приятным шлейфом, который хотелось запомнить и отложить в своей памяти, а возможно, как в парфюмере сделать аромат. Проблема в том, что Попов перекрывал абсолютно всех со своей молочной кожей, такой нежной на вид, что нужно просто попробовать облизать, возможно погладить, а потом легонько куснуть. Антон облизывает губы от такого, прикрывает глаза и косится в его сторону с хитринкой, сам не замечая, как начинает водить пальцами по чужой шее. Арсений, прямо как прикованный, на него смотрит, но достаточно быстро опоминается и накрывает его пальцы своей рукой. Не пытается отстранить, но придерживает, создавая иллюзию контроля. — Молодой человек, имейте совесть. — А я уже не молодой, — Антон снова обнажает клыки, широко улыбаясь. — Фу, мне знать об этом необязательно, — наигранно морщит нос. — Пиздец хочу твою кровь, — Антон в свои настоящие семнадцать тоже был таким прямолинейным. — Очень романтично, Шастун, — Арсений хихикает, укладывается на левый бок и смотрит на него. — Все для тебя. — Моря и океаны? — Рассветы и туманы.