икремуС

Класс решают вывезти на речку, все радуются, собирают с собой рюкзаки и обсуждают поездку, явно предвкушая что-то хорошее, но только Арсений не разделяет всеобщего энтузиазма. Ну серьезно, какая здесь может быть речка? Максимум, чего стоит ждать — какой-нибудь загаженный водоем и подобие пляжа. Конечно, эти мысли опять остаются не озвученными, потому что все радуются, а сбивать настрой не хочется. Да и для них может это нормально, а он просто зажрался. Это очень глупо, потому что приглашен на поездку весь класс, но парни все равно отдельно предлагают поехать своим одноклассницам, а одноклассницы видят в этом отличный шанс показать симпатию и тоже зовут с собой. Наверное, потом поделятся на парочки и будут так сидеть в автобусе. Арсений считает это бредом — зачем такие сложности, если там окажутся все равно почти все? Бесится от такого, а сам пытается решиться пригласить Антона. Если на то и пошло, то он вообще не понимает, что у них с Антоном. А точнее, почему его так тянет к Антону, когда это началось и закончится ли до конца года. Вопросов много, ответов ноль, вспоминаются наставления мамы о том, что лучше жалеть о содеянном, чем потом кусать локти и применять сослагательное наклонение. Руководствуясь этим, а еще своей тягой, он решается и приглашает Антона, но получает ожидаемый от ворот поворот. Обидно, досадно, печально. Но Арсений не отчаивается, решая, что никакой Антон ему не нужен для веселья, прибивается в компанию к Ирке и ее подругам. И Арсений уверяет себя, что так лучше, а Антон может идти на хер. Не удивительно, что с таким характером он постоянно один — даже красивое личико не поможет, на которое все клюют. Да, сам Арсений тоже клюнул поначалу на красивое личико, но потом сумел разглядеть за ним чувство юмора, приятный смех, забавного человека, с которым общение идет легко и непринужденно, которого специально хочется смешить, выводить на какие-то эмоции, ведь за толстой коркой льда скрывается тот, кого хочется узнать получше. Но Антон все еще козел и все еще идет в жопу, навязывать свое общество он ему не собирается. Арсений даже не помнит, когда в последний раз он получал целых три отказа от одного человека, и получал ли вообще. Сознание упрямо подсказывает, что Антон стал первым. Ожидания оправдываются: речкой они называют огромную лужу с кучей каких-то водорослей, мертвых насекомых и цветений. Радует то, что погода совсем не плавательная, поэтому все тусят на берегу. Кто-то играет в подвижные игры, кто-то проводит время наедине с собой, а Арсений помогает девочкам расстелить плед, потом усаживается на свою ветровку, участвуя в сплетнях. Они обсуждают Марину из параллели, Юлю, которая пыталась подкатить к Володе, нового учителя истории, домашнее задание по физике… Арсений через некоторое время просто смотрит куда-то в сторону, изредка кивает головой, даже не пытаясь показать свою вовлеченность. Правда, когда тема касается его самого, то он оживляется, разворачивается полностью к девочкам, непонимающе смотря то на одну, то на вторую. — Я не понял, что Арсений? — А, да просто Катя видела, что ты звал Антона, а он отказался, — Ира начинает говорить с опаской, будучи неуверенной в том, что стоило вообще затевать этот разговор. — И что ты еще видела, Катя? — от кого-от кого, а от нее такой подставы он не ожидал. Вот тебе и подруга-знакомая. — Ты прости, но надо быть слепым, чтобы не заметить, что ты в друзья к нему набиваешься, —Катя пожимает плечами, совершенно не чувствуя себя виноватой. Арсению очень хочется позлиться, но он понимает, причины особо и нет? Ведь никто не знает, что творится в его голове. Все видят только ту картинку, что с первой встречи Антон начал бегать от Арсения, а тот будто удерживает его специально. Никто ведь не знает о том, что Антон делал комплимент его глазам. Не знает, что Арсений видел Антона в своей спальне ночью. Не знает, что Антон первый звал его на прогулку, несколько раз помогал по мелочи, не давая убиться, а потом зачем-то отталкивал от себя. Никто не знает, что в тот раз, на биологии, волновался Шастун по-настоящему. Такое подделать нельзя. Разрядить обстановку решает Маша. Маркова вообще была самая странная девушка из их класса, причем странность не шастуновская, а какая-то легкая и приятная. Многие относились к ней как к какой-то глупой и не воспринимали всерьез, а Арсений всегда поглядывал с интересом — порой казалось, что это его родственная душа. С ее стороны проскальзывали странные шутки, она всегда могла сказать что-то не к месту, почти как Егор, но немного по-другому. А еще очень хорошо владела своим голосом и могла в нужные моменты таинственность создать. Так что сейчас он был очень благодарен переводу темы, правда, ушли они все равно не особо далеко. — Сейчас я расскажу вам легенду, — девушка понижает голос, на что Катя флегматично вздергивает бровь, за что сразу же получает тычок от Мягковой. Кажется, Маше удалось завлечь всех и сразу, не прикладывая к этому никаких усилий. — Вы знаете, почему Шастун вместе со своей семейкой не поехали сюда? — Потому что Антон продинамил Арсения? — Катя высказывает предположение, уже ухмыляется, но когда ловит на себе взгляд Маши, то замолкает, понимая, что вопрос был риторическим. Маша никак не реагирует, садится поближе ко всем и, выждав, пока все успокоятся, продолжает вещать так, словно они заговор какой-то готовят. — Ходят легенды, что роду Шастунов очень, очень много лет. Никто не знает, когда это началось точно. Возможно двести лет назад, а возможно и несколько тысяч, никакие доказательства не были найдены. Предводитель их клана являлся очень странной натурой. Он заставлял выходить их только ночью, когда невозможно ориентироваться в местности, а еще все спят. И так довелось, что остальные почитали эти традиции, ведя полностью ночной образ жизни. Время шло, не всегда и не всем такое было удобно, поэтому многие начинали нарушать этот распорядок. И эти нарушители исчезали. А сейчас Шастуны, возможно их внуки и правнуки, постоянно избегают солнца. Они никогда не выбирались с нами на открытую местность, зная, что там невозможно будет спрятаться. А еще тому свидетельствует отсутствие загара. Считалось, что самый крохотный луч солнца может сжечь кожу дотла, оставляя после себя уродливые ожоги или прожженные дыры. Пока Маша говорит, все затаивают дыхание, никто не смеет даже шевельнуться. Между ними будто устанавливается особенная атмосфера, такой момент появляется, упускать который нельзя. Голос Марковой затихает, погружая всех в гробовое молчание — лица слегка растерянные, у кого-то очень задумчивое. Видимо, все пытаются переварить информацию. Или Арсению просто так кажется — Катя старается подавить смешки, Ира просто улыбается, а вот как раз Попов не может так быстро прийти в себя. Почему-то эта легенда задевает, не оставляет мысли в покое и плотно вбивается в голову. — Маш, уж лучше бы страшилки рассказала. Ладно, я пойду кости разомну, не теряйте, — Катя поднимается с пледа и отходит к берегу реки, потягиваясь. Ира хвалит артистичность Маши, но советует поработать над жестикуляцией — одним голосом зрителя не удержишь. А потом заявляет, что хочет сделать пару красивых фотографий и тоже удаляется. Арсений хочет подорваться и ускакать снимать красоты вместе с ней, возможно попросить сфотографировать его, но в последний момент останавливается, продолжая сидеть на пледе. Маша сидит рядом, просто смотрит на него, словно чувствует арсеньевское желание задать вопрос. — Маш, слушай, а ты где вычитала эту легенду? — Я знала, что только ты сможешь оценить. Знаешь, есть множество древних раритетных книг, многие из которых утеряны или найти их очень сложно. Мне такая досталась от бабушки, но при желании можно найти в интернете. Я сброшу тебе ссылку на сайт, но не обещаю, что будет в наличии. — Спасибо, — он кивает и улыбается. Арсений задумывается, понимает, что спросить хочет еще что-то, поэтому поднимает взгляд на девушку. — Маш, а ты… — Арсений обрывается на полуслове, видя, что Маркова куда-то убежала. Если бы на месте, где она сидела, плед не был немного примят, он подумал, что начал бредить. *** Мужчина отплывает от берега только на несколько метров, на всякий случай решает проверить, все ли необходимое положил с собой, бегло осматривая лодку: спасательный круг есть, жилет на всякий пожарный тоже, удочка, рыбацкие снасти, ведро и несколько банок с наживкой. Несколько дней назад его коллега по работе хвастался, мол недалеко есть самое настоящее богатство — домой три полных ведра принес, а еще огромную щуку поймал. Такое упускать нельзя, так что первый же выходной решено потратить на рыбалку и принести домой добычу, жена как раз сварит уху вкусную, а еще можно будет запечь с картошечкой, да все это под водочку… Он начинает грести веслами, примерно помнит, куда ему надо — не слишком далеко, так что особо не напряжется. Позади слышится шум, словно кто-то с огромной высоты приземлился, поэтому он оборачивается, а когда видит там девушку молодую, то усмехается. — Красавица, уж извини, но я уже далеко, со мной не получится. — Уверен? Мужчина до конца не разбирает ее слова: в следующую секунду слышится опять грохот, он обратно поворачивается и замирает. Перед ним оказывается какой-то парень, который появился… откуда он вообще появился? Девушка не заставляет себя ждать, вмиг стоя уже рядом с парнем. — Это что за чертовщина? — он хмурится, моргает и трет глаза, а когда замечает взгляды, направленные на него, то хватается крепко за весло, замахиваясь на девушку. Весло останавливается в нескольких сантиметрах от ее головы: руку перехватывает тот самый парень. А потом тело пронзает резкая боль, раздается приглушенный крик, весло падает. На дне лодки остаются кровавые разводы.

***

К вечеру все окончательно разбиваются на отдельные компании, занимаясь своими делами. Арсова компания, состоящая из Иры, Кати и Маши, собирается пойти по магазинам. Магазины Арсений очень любит, но сейчас нет никакого настроения, поэтому он желает девочкам удачи, очень долго отнекивается, но в итоге его оставляют одного только на тех условиях, что через пару часиков они встретятся в кафешке и обязательно потребуют от него отчет интересного времяпровождения, потому что «Арсений, мы не хотим, чтобы ты один шатался с кислым лицом по незнакомой местности. Так что тоже развлекись, а за чашечкой чего-нибудь алкогольного поделимся нашими приключениями, только не забудь беречь жопу». Арсений знал, как можно развлечься с Сережей. Знал, как можно развлечься с мамой. В конце концов, в Питере можно на раз-два найти себе занятие, да даже самое простое, для чего не придется прикладывать усилий — пройтись по проспекту, а за тобой обязательно увяжется какая-нибудь зебра или конь, от которых лучше сразу бежать. А если хочется адреналина, то сперва сфотографироваться, а уже потом бежать. Так что с поиском занятий никогда не было проблем, а сейчас приходится с этим сталкиваться, потому что неизбежно. Он просто гуляет, фотографирует стремный куст, делает селфи вместе с этим кустом и кидает сразу же Сереже с лаконичной подписью «мы». Телефон сразу пихает в карман, сворачивая в какой-то закоулок. Арсений не видит, но прекрасно слышит чужие шаги и крики. Тянется обратно за телефоном, а когда рядом с отправленной фотографией видит восклицательный знак, сообщающий об ошибке отправки, то тихо матерится — нет связи. Он ускоряет шаг, запихивает сейчас гордость куда подальше, понимая, что он максимум может справиться 1 на 1, но не так, когда есть несколько дружков. А еще это не Питер, здесь нельзя пытаться культурно договориться, иначе за такую попытку еще быстрее по морде получишь. — Ты куда так спешишь, куколка? Арсения от такого прозвища начинает тошнить. — Да остановись ты, все равно не убежишь ведь. Арсений бегает хорошо, особенно в таких ситуациях. Но он ничего не может сделать, когда с другой стороны выходят еще два человека. Ну все, фиаско. Арсений чувствует страх, ощущая себя добычей, загнанной в угол. Очень хочется ответить что-то дерзкое, но он понимает, что голос сейчас будет дрожать и лучше вообще молчать, чтобы не позориться. Хотя… хотя нет, на позор стало плевать — не хотелось показывать, до какого состояния его умудрились довести за жалкие несколько минут, не успев практически ничего сделать. Достаточно было того, что он один в какой-то глуши, где нет связи, а еще темно и рядом четыре человека. Трое из них нормальные, а вот последний самый настоящий шкаф. — Язык проглотил? — Ну же, давай, скажи что-нибудь. — Отъебитесь, — на большее у Арсения не хватает сил. И желания. И смелости. — Ого, какие мы грозные, вы посмотрите. А Арсений сейчас вспоминает маму. То, что они так и не встретились с момента переезда, что у него нет двухсот счастливых фотографий, он не успел поискать ту книгу, про которую рассказывала Маша. Не целовался никогда. Не успел попробовать кокос. Да у него целый список дел, которые он хочет сделать! Всякие безбашенные эксперименты, интересные штуки, есть даже что-то полезное! Неужели все так глупо закончится? Неужели он заслужил умереть в этой дыре, на грязной мокрой дороге в непрезентабельном виде? Кажется, у него выработалась уже собственная стратегия — перед пиздецом нужно крепко зажмуриться, чтобы видеть черноту, а потом какие-то цветные пятна. Он затаивает дыхание, определенно готовится к худшему, но ничего не происходит. Нет, происходить как раз происходит, но не то, чего он ожидал. Раздается рев мотора, скольжение шин, а сопровождают все это какие-то громкие звуки. Арсению страшно открывать глаза, потому что он буквально чувствует присутствие еще одного человека, улавливает его шаги, а потом, кажется, слышит самое настоящее рычание. Смесь этих звуков отрезвляет, заставляет боязливо открыть глаза и увидеть следующую картину: Антон надвигается на этого шкафа, подходит к нему практически вплотную, что-то говорит, а потом этот самый шкаф машет рукой своим друзьям, и вся четверка практически сбегает. Арсений пытается отойти от шока и выровнять дыхание, вроде получается, но в следующую секунду чувствует на своем плече чужую руку, а это пьянит еще сильнее, не дает прийти полностью в себя. — Все хорошо, я с тобой, — Антон слегка сжимает плечо, будто пытается всеми силами показать и дать знать о своем присутствии, мол он рядом и можно больше не бояться. Несколько минут они продолжают так стоять, но в итоге Арсений машет головой, поворачивается в сторону Шастуна и хочет его поблагодарить, но как только натыкается взглядом на высокую фигуру, то в который раз теряет дар речи. Он успел привыкнуть к Антону, к его охуенности, но все-таки не до конца. То, что он видит сейчас, еще никогда не снилось. На Антоне черная кожанка, массивные цепи, перчатки, а на лице щетина. Антон больше не похож на того паренька, за которым бегает добрая половина девчонок, сейчас он становится каким-то другим, и это нехило так завораживает. Помогает отойти от шока: кажется, он уже забыл абсолютно все. Становится неважным, что он мысленно прощался с жизнью десять минут тому назад, что его практически зажали в темном переулке, что Антона быть здесь не должно и взялся он непонятно откуда. Рычание, совсем нечеловеческое, побег тех парней — ничего не вызывает вопросов, в голове крутится только та мысль, что Антон просто охуенный. Во всех смыслах этого слова. Арсений чувствует себя глупой девчонкой, которая стоит и пускает слюни, не в силах оторвать взгляд, но сделать с собой ничего не может. Совсем недавно он был на речке, а теперь… На речке, куда звал Антона. Антона, который ему отказал, в очередной раз напомнив, что держаться от него нужно подальше. — Чего замер? Пойдем, — Антон кивает в сторону машины. — Никуда я с тобой не пойду, Антон. Иди ты в задницу! Сначала помогаешь, потом посылаешь, а теперь опять помогаешь! Мне надоели твои эти качели, разберись в себе наконец, — и Арсений собирается остановиться, но его прорывает, он не дает ничего не ответить, продолжая. — Ты что вообще здесь делал, а? Ты отказался ехать на речку, какого хера ты оказался рядом? Почему пришел в нужный момент? Как ты узнал? Как так быстро приехал? — Арсений закидывает его вопросами, не дает времени подумать и задает новые, хотя подсознательно понимает, что он не получит ни одного ответа. — Арсений, пошли. — Серьезно? Ты вот так просто проигнорируешь мои вопросы? — Ты хочешь повторно нарваться на неприятности? Время видел? — Ага, очень хочу. Зачем ты вообще помешал? — Арсений, — у Антона снова появляются рычащие нотки в голосе, которые заставляют замолчать и подчиниться. Антон в целом выглядит сейчас злым, от него веет агрессией, голос грубоватый, а дверцей машины он хлопает так, что удивительно, как та не отвалилась. Арсению против такого Антона переть немного не по себе, поэтому он залезает на пассажирское сиденье, осторожно прикрывая дверь за собой — уж больно красивая тачка была, очень шла Антону. Если машина вообще может идти. — Успокой меня, — неожиданно просит Шастун. — Что? — Успокой меня, пожалуйста. Иначе я кому-нибудь оторву голову. — Я не знаю, как тебя успокоить… Ну, ты не пристегнут. — Ты не помогаешь. Арсений пожимает плечами, находится в полной растерянности и не находит ничего лучше, как на полном серьезе взять и пристегнуть Антона. Ощущается это очень странно, обычно они держали огромную дистанцию, а здесь так близко, в одном салоне автомобиля, так близко, что можно снова коснуться, но в этот раз не для пристегивания ремня. Он чувствует, что мысли снова уходят не в ту сторону, и это нужно как-то остановить, потому что на Антона он до сих пор зол, а возбуждаться на того, на кого злишься — нельзя. Несколько минут они едут молча. Удивительно, но ему сейчас даже не интересно, куда его везут. К сожалению, или счастью, но как раз по таким мелочам и складывается доверие, непонятно правда на каком основании. — Антон, — тихо зовет его, получая ноль реакции. — Антон, —хмурит чуть брови, стукая его по плечу. — Чего? — Ты ведешь машину одной рукой. — И? — Что и? Не делай так, нельзя же. — Ой, отстань, — Антон цокает, специально принимая более расслабленную позу, наблюдая боковым зрением за забавным Арсением. — Что значит отстань? Ты угробишь нас! — Не переживай, не угроблю, — и голос звучит так спокойно, что ему сразу же хочется верить. Интересно, у Антона какие-то суперспособности, или ему просто хочется подчиняться? Ответа на этот вопрос тоже нет, но на некоторое время он все-таки затыкается. Смотрит на красивого Антона, на пейзажи, мелькающие за окном, на свои собственные колени. Больше ничего интересного нет, губа уже и так прилично покусана от нервов и, если продолжить, то можно окончательно разодрать до крови. А еще он чувствует слабую вибрацию, сразу же лезет за телефоном и улыбается, когда видит ответное Сережино сообщение. Связь появилась. Он проверяет входящие от мамы и отца, скидывает маме несколько фотографий речки и пишет, что Фонтанка нервно курит в сторонке вместе с Финским заливом. Тихо смеется со своей же несмешной шутки, переводит взгляд на Антона, позволяя себе немного позалипать. Если было б можно, он обязательно его сфотографировал. Можно попробовать осторожно, но если такую шалость заметят и спалят, то он сгорит со стыда. Сидеть в молчании невозможно. — Антон, я знаю, что спрашиваю слишком много, но… Ты сталкерил меня? — Что? — Сталкерил, следил, наблюдал, — приводит с усмешкой несколько синонимов. Он спрашивает скорее в шутку, никак не ожидает, что увидит серьезное антоново лицо, его какое-то смятение вместе с неудобством. Ну приехали, реально следил. — Ты серьезно? Да ты больной! Зачем? — Боялся, что что-то может случиться, а как только услышал этих ублюдков, то понял, что больше тебе никто не окажет помощь, — Антон говорит тихо, видно, как он начинает мяться и немножечко смущается. — Погоди, что? — Арсений как обычно цепляется за самое главное, пропуская остальную информацию мимо ушей. — Что? — Ты сказал, что услышал их. Как ты мог услышать, если тебя не было рядом? — Арсений складывает руки на груди, поворачивается к нему и внимательно смотрит, будто ожидает, что ему сейчас откроют самую большую тайну. — Арсений, может тебе отдохнуть немного? Я понимаю, ты испугался и это абсолютно нормально, у тебя вполне ожидаемая реакция, нет ничего такого в том, что ты боишься. Сделай глубокий вдох, а потом выдох, — Антон в конце выдавливает улыбку. Арсению очень хочется сказать, чтобы тот прекратил пиздеть, он ведь чувствовал, но решает, что сейчас ничего не добьется все равно, лучше отложить разговор на потом. Главное, чтобы это потом оказалось очень скоро. — А куда мы едем? — Арсений мастерски переводит тему. — Помнишь, я должен был тебе поход в кафе? — И? — И сейчас возвращаю свои долги. Он очень благодарен, что Шастун не стал уточнять, против Арсений или нет: отказаться бы не смог, а потом очень долго себя за это съедал. Такого счастья не надо. Сейчас между ними снова образовывается тишина, но в этот раз такая приятная, что нет никакой неловкости, а также необходимости заполнить эту паузу хоть чем-то. Да, оба молчат, но им есть о чем подумать без отвлечения. Например, Арсений не мог сказать, что чувствует на данный момент — опять свалилось чересчур много событий за этот день. Его один только отказ Антона подбил, а потом все эти сборы на речку, непонятная по итогу речка, странная легенда Марковой, которая будто пыталась ему, пустоголовому, что-то сказать. И книга. Арсений был уверен, что обязательно должен купить эту книгу. Даже если понадобится продать что-нибудь. Вроде совсем недавно его сковывал страх, эти отвратительные парни собирались его бить, а теперь Антон везет в какое-то кафе и собирается накормить. В теплой машине, после не менее теплой поддержки. Надо бы отказаться от ужина, послать Антона и добраться самому, но к Антону тянет, вот так просто, без всяких объяснений, но тянет. Кто такой Арсений, чтобы препятствовать такой тяге? Нужно пользоваться возможностью, пока она есть. Тем более, Антон правда хорошо отвлекал от происходящих событий; Арсений только благодаря ему не впал еще в глубокие раздумья, которые никогда не приводят ни к чему позитивному. А еще Попов наконец-то вспоминает о подругах, с которыми договорился встретиться. Упс. Тянется за телефоном, решает накатать только Ире письмо с извинениями, умалчивает про стычку с типами и про Антона, говоря, что все просто прекрасно, а домой он доберется сам, потому что его заберет отец. Врать нельзя, но распространяться об Антоне и гопниках не хочется. Особенно о том, как Антон спас его от этих гопников. Да уж, Шастун прямо как рыцарь, а он… А он как второй рыцарь. Вот такая у них необычная сказка без всяких там принцесс. Столик они выбирают подальше, кажется, что все идет хорошо и это очень смахивает на свидание, но напрягаться Арсений начинает в тот момент, когда к ним подходит официант. Себе он берет какой-то салат с авокадо и сок — меню очень скудное и стремное, лучше выбирать то, от чего меньше возможности отравиться. Но Антон не берет ничего. Совсем. Ни горячее, ни холодное, ни сладкое, ни напиток. Оправдывается тем, что совершенно не голоден и пить не хочется. Официантка смотрит с прищуром, словно перед ней человек и инопланетное создание. Арсений, если честно, сам косится на Антона, будто это инопланетное создание. Как можно отказаться от всего? Странно, очень странно. Интересно, может по легенде их род должен питаться в гордом одиночестве? Точно надо будет найти книгу. Когда заказ приносят, и Арсений начинает есть, он решает, что тот самый подходящий момент наступил — пора. — Как ты мог услышать тех парней, Антон? С лица Антона улыбка мгновенно спадает. Видимо, тот надеялся, что разговор этот больше заводиться не будет. Наивный. —Слушай, Арс… — Нет, лучше расскажи мне, ты умеешь читать мысли? — вопрос бредовый, даже слишком, но он не может его не задать. — Я… — Антон оглядывается по сторонам, начинает тупить и облизывать губу, а еще дергать ногой. — Да. Вот так просто. Да. Арсений не может подавить свое удивление, не боится показаться отсталым, просто пялится на него так, будто Антон сказал ему, что он самый настоящий бог и создал всю эту землю, а еще привел как минимум несколько неоспоримых доказательств. Или рассказал, что прилетел с Марса и пытался влиться в эту цивилизацию, похитить рецепт бургеров и улететь обратно. Но Шастун не бог и даже не марсианин, он просто признался в том, что умеет читать мысли. Правда неизвестно, что из этого хуже. — У меня к тебе тоже вопрос, — неожиданно подает голос, почесывая легкую щетину. Арсений залипает на его действия, не сразу реагируя на вопрос. — Да, какой? — Ты тупой? — Ты охуел? — Нет, погоди, не пойми меня неправильно, просто… Я могу прочесть мысли любого сидящего здесь, но только не твои. Когда я пытаюсь, то просто какая-то пустота. Я не знаю, почему так. И у меня только тот вариант, что ты просто не думаешь вообще ни о чем, он самый реальный, — начинает сразу же оправдываться, понимая, насколько бестактно прозвучал начальный вопрос. — Ты не представляешь, насколько сильно сейчас ошибаешься. Я думаю. Я очень много думаю, Антон. — Тогда почему я не могу? Ты ставишь какой-то блок мне? — Я не знаю! — Арсений нервно всплескивает руками в стороны. — Прости, просто это очень странно и не дает мне покоя с самой нашей первой встречи, — тихо признается Шастун, отводя взгляд куда-то в сторону. Арсений с большим интересом делает еще несколько глотков сока. — А ты правда умеешь читать мысли? — Ну да, а что? — И можешь рассказать, о чем здесь думает каждый? — Ага. Арс, к чему ты клонишь? —Антон недоверчиво смотрит на него, предчувствуя что-то такое. — Докажи! — Что за детский сад? — Я тебе не верю, — Арсений пиздит и не краснеет, потому что Антону он уже давно начал доверять. Возможно, с первой встречи, возможно со столкновения в столовой или после комплимента про глаза. Или после случая с машиной. — Ладно, показывай, — удивительно, но Антон сумел достаточно быстро свыкнуться с упрямостью Арсения. Арсений внимательно оглядывает зал, пытаясь понять, про кого он хотел бы узнать. Все люди чужие, вероятнее всего ни с кем больше они не пересекутся, а значит можно просто тыкнуть пальцем в небо. — Что по поводу той девушки за этим столиком? — Арсений указывает взглядом в сторону парочки. — Она думает о том, что зря пришла на свидание с этим парнем из тиндера, потому что он половину фактов о себе наврал. — А он? — А он хочет напоить ее и затащить в постель. — А вон та парочка? — Девушка радуется, что нашла себе богатого папика, а парень продумывает план, что пойдет в туалет, а сам свалит через черный ход и повесит на девушку счет. — Что скажешь по поводу той дамочки, которая сидит за тобой? — Что у тебя смазливое личико, на котором она бы посидела. — Фу. — Фу. — А тот… — Арсений не успевает продолжить, Антон очень недружелюбно пинает его под столом. — Арсений, блин! Это тебе не игрушки, я и так слишком много всего рассказал, хотя не должен был, — Антон хмурит брови, становясь похожим на нахохлившегося воробушка. Мило. — Ладно-ладно, прости. Спасибо, что рассказал. У меня, если честно, теперь еще больше вопросов, но мне приятно, что ты хоть чем-то делишься, правда, — Арсений начинает улыбаться, видит ответную улыбку и считает момент идеальным для того, чтобы сделать маленький шажочек вперед. Он тянется и укладывает свою руку на антонову ладонь, а как только делает это, то распахивает широко глаза. Реакция Антона не заставляет себя ждать: он мгновенно одергивает руку, а потом смотрит куда-то в сторону, снова не желая ничего комментировать. — Антон? Все нормально? — Да, конечно. Я просто не очень тактильный человек, да. — Ты замерз? Давай я тебя согрею как-нибудь? — Арсений выглядит обеспокоенно. — Нет-нет, не надо, все нормально. Я всегда такой, — только отмахивается, решает улыбнуться, будто это поможет. — Но это ненормально, ты прям… как кусок льдинки, — не отступает от своего, решая, что хотя бы сейчас будет настаивать до конца, не хватало еще новых тайн, старые и так отказывались открываться. — Расслабься, все хорошо. Кстати, а я тебе рассказывал про забавный случай на уроке биологии в прошлом году, когда нам доверили резать червей? — Расскажи! Антон плавно переводит тему, рассказывает Арсению различные истории и отвлекает его от всего плохого, заставляя полностью забыться. А Арсений поддается таким красивым речам, которые хочется слушать и слушать, вникает, задает множество вопросов, вставляет свои нелепые шутки, а еще просто наблюдает за Антоном. За тем, как он начинает оживать в такие моменты, когда говорит на интересную для себя тему. Это красиво: Антон красивый всегда, но увлекающийся Антон — самая настоящая бомба. Бомба красоты. Если бы такая существовала, то точно была Антоном. Арсения в целости и сохранности доставляют до дома с хорошим настроением, но все чувство волшебства угасает в тот момент, когда Арсений замечает в гостиной отца. Казалось бы, ничего такого не происходит, и он просто сидит, но на лице видна отстраненность, а еще рабочая форма не висит на шкафу, а неаккуратно валяется по всему дивану. Он хочет пойти к себе и просто отдохнуть, переварить этот день, а потом поскорее уснуть и встретиться во сне с Антоном, но что-то такое не позволяет уйти прямо сейчас. Ноги несут к дивану, он плюхается на самый его край, заглядывая в лицо родителя. — Пап? — Нашли вторую жертву. В собственной лодке разодрали какие-то звери. — Это может быть…? — Да, скорее всего один и тот же. — Оу, мне жаль. — Это мой бывший коллега, работали несколько лет назад вместе. Хороший человек был. Арсений не знает, что говорить в такие моменты, поэтому чувствует особую благодарность отцу за то, что тот треплет его по волосам, а потом отправляет к себе в комнату. Жестоко, эгоистично, но ему только это и надо было — вскакивает, сразу же закрываясь у себя.

***

Ближе к ночи телефон разрывается от уведомлений, кто-то решает завалить его личку. Он злится, хочет уже прибить этого человека, но когда видит незнакомый номер, то слегка хмурится — обычно чужим людям Арсений номер не давал и его телефон был только у избранных. Арсений видит десять странных фотографий из какой-то книги, думает, что это какой-то спам и собирается кинуть в черный список, но следом приходит последнее сообщение. Подумала, что тебе будет интересно взглянуть, ты очень активно интересовался этим. Подпись не оставлена, но теперь в этом нужды нет — Маркова.

Спасибо огромное!!! Да, это мне очень нужно, ты супер!

Арсений сразу же отвечает, усаживается поудобнее на кровати, настраивает нормальную яркость экрана, а потом открывает первую фотографию и начинает сразу же читать. Морщится, делает гимнастику для глаз — те устают слишком, но ставит себе цель дочитать все сегодня, иначе он лопнет от любопытства. А еще кажется, что медленно, но он начинает прозревать. Глаза уже болят, брови нахмурены, пальцы на ногах дергаются в каком-то предвкушении, а он сам напрягается весь — чувствует, что читает сейчас что-то важное. И что-то такое внутри подсказывает, что после этого изменится абсолютно все. Солнце. Одноклассники как-то обсуждали, что Шастуны никогда не соглашались на совместные поездки, постоянно ссылались на занятость, а иногда просто игнорировали, не удосужившись ничем обосновать. А еще Маша рассказывала о том, что по легенде их предки вели только ночной образ жизни, а те, кто нарушал его, потом исчезали. Антон отказался поехать на речку, хотя их взаимоотношения были нормальными на тот момент. А еще он постоянно носил или кепку, или пиджак с высоким воротом, словно на тот случай, если придется прятаться. Арсений помнит, какая бледная кожа у всех Шастунов. И здесь не аристократичная бледность, а нездоровый цвет лица, словно не хватало каких-то витаминов. Скорость. Очень часто бывало такое, что Антон внезапно оказывался рядом. Еще в первый раз, когда пришел раньше Арсения в кабинет биологии и остался незамеченным. Или в тот ужасный день, когда Арсения чуть не размазало по асфальту. Может, он только из-за этого смог помочь в тот роковой вечер и разогнал тех парней. А еще у Антона была очень хорошая реакция и это вызывало противоречивые эмоции: вроде мог схватить арсеньевскую ручку до ее падения или яблоко, но сам периодически сшибал углы. Неужели можно с такой реакцией быть таким неуклюжим? Или Антон просто особенным был. Да, определенно особенный. Сила. Здесь не нужно даже думать: Арсений до сих пор может почти посекундно воспроизвести то событие в своей голове. Громкие звуки, ожидание смерти, а потом глухой стук, вмятина на машине и отсутствие повреждений на антоновой руке. И почему он раньше не заметил этого? Не нужно было тогда слушать чужие бредни, даже при приливе адреналина в кровь силы не могут прибавиться до той степени, чтобы не только остановить машину, но и слегка оттолкнуть ее в сторону. Антон сумел напугать того шкафа, который по габаритам точно в выигрыше оставался. Холод. Арсений один раз коснулся руки Антона, еще сказал ему прямо, что та ощущается как кусок льда. И Антон дернулся, снова начал нести какую-то чушь и переводить тему, хотя был достаточно тактильным, и тяга друг к другу чувствовалась. Каждый раз, когда Антон приходил, за ним тянулся странный шлейф прохлады, словно он снежная королева. Кровь. Ну конечно, самое главное — теперь становится понятно, почему на прошлой лабораторной Шастун сбежал практически, как только кто-то на задних партах порезал палец. Боже, неужели правда? А еще в столовой ни Антон, ни его члены семьи не ели, да и один раз тот отказался от похода в кафе, а когда из-за обстоятельств пришлось выбраться, то Антон ничего не заказывал, даже отказался от чая или кофе. Ему нужно было совсем не это. Арсению кажется, что его голова сейчас взорвется от такого количества мыслей, причем в этот раз все серьезно. Он третий раз пробегается глазами по тексту, приоткрывает рот и чувствует, что сердце начинает биться чаще, а ладони потеют, хотя такого с ним никогда не было. Все-все детали и моменты, связанные с Антоном, сейчас складываются в единую кучу, будто пытаются сказать что-то. Кажется, что уже мозг пытается активно намекнуть хозяину, что пора переставать тупить и просто принять это. Смириться, понять, что с ума он не сошел, а каждый пункт из той книги Марковой совпадал. Совпадения бывают, да, Арсений в судьбу не верит, но здесь… невозможно совпасть по всем пунктам, а на это накладывалось подозрительное поведение и отсутствие каких-либо сведений. Черт, да никого из них даже не было в социальных сетях, это уже должно было насторожить! Ира упоминала, что Шастуны никогда не в курсе происходящего, потому что ни в каких беседах их нет и общение они поддерживают только живое — друг с другом. Тогда Арсений пропустил мимо ушей, но сейчас только хлопает себя по лбу. А еще вспоминает, что в самом начале видел в своей спальне Антона. Эта мысль заставляет ужаснуться, почувствовать мурашки по всему телу и натянуть на себя одеяло, залезть чуть ли не с головой. Неужели это были не галлюцинации и не сон, а самая настоящая реальность? Мог ли Антон вот так прийти ночью и просто смотреть на него? Несколько дней назад Арсений проснулся из-за того, что с подоконника упала его папка с проектом, которую он положил на край. Окно было открыто, подул сильный ветер и задел папку, которая звучно шлепнулась. По крайней мере на тот момент Арсений оправдывал источник звука именно так. А что, если Антон постоянно приходил? И делает это по сей день? Удивительно, но после всех этих открытий все равно не было той мысли, что Антон какой-то зверь и нужно забиться в угол, взять крест,облиться святой водой, а потом зачитать молитву. По какой-то причине Антон не вызывал должного страха, словно он все это время постепенно открывался Арсению с другой, более… человечной? стороны, благодаря которой теперь им управляло только любопытство. Конечно, он уверен на сто процентов, но подтверждение из чужих уст услышать все равно хотелось. Здесь уже встает вопрос о доверии, а это — немаловажная вещь. Если выяснится, что Шастун доверять не хочет, тогда напрасно смиряться со всем этим и думать о том, как жить дальше. Нет, как жить понятно, но что делать с желанием впихнуть в эту жизнь Антона — загадка. Теперь становится понятно, почему Антон катал его на таких эмоциональных качелях. Небось боялся или навредить, или раскрытия правды. Думал, что любой нормальный человек после такого испугается и закроется, а возможно будет еще претензии выкатывать. Но Арсений нормальностью никогда не отличался, да и отпускать Антона так просто не собирался — прицепился как пиявка, избавиться от которой сложно. И, конечно, Шаста понять можно с его опасениями, окажись на его месте, Арсений вообще никогда и ни с кем не разговаривал лишний раз, лишь бы такое не вскрылось. Небось хотел как лучше, но тот факт, что решено все было за них двоих, не радовал совсем. Можно же поговорить адекватно, попробовать вместе что-нибудь придумать и решить? Хотя, если бы к нему вот так просто подошел Антон и рассказал о том, что он вампир, то Арсений принял его за наркомана скорее. Нет, для такого надо сначала почву подготовить. Интересно, а если он просто сфотографируется с Антоном, можно ли это будет принять за двести фотографий? Арсений понимает, что слишком вымотался, больше даже морально, нежели физически. А еще понимает, что с Антоном нужно будет поговорить на нейтральной территории и расставить все точки, а то запятые уже надоели. И пусть только попробует что-то сказать, теперь у него было множество аргументов, а если этого будет мало, то что-нибудь сымпровизирует. Сон пришел в самый неподходящий момент — Арсений начал представлять, как чужие клыки вонзятся в его шею… Точно, клыки! Теперь понятно, по какой причине Антон старался постоянно скрывать свою улыбку, пряча зубы. Ведь они не кривые, не уродские, а просто… просто слегка остренькие, но это нормально, вон, у Арсения тоже один клык был. Скорее маленький клычок, но его обязательно надо будет продемонстрировать Антону как доказательство того, что они могут быть вместе. Он и Антон. Вместе. И это правильно, да.