икремуС

Девушка бегом пробирается сквозь деревья и кусты, руками отодвигает ветки, а потом переходит на бег, скрываясь за густой листвой. — Мда уж, похоже на человеческий след. Огромный только. Или у нас Гулливер, или кто-то очень спешил, — мужчина в форме поправляет галстук, осматривает внимательно след, делая новые пометки в бумагах. След — единственная зацепка, которая у них есть. Вот только, что с этим делать, не знает никто. Сергей почесывает затылок, думая поделиться некоторыми сведениями с сыном, — тот был очень смышленым и иногда мог выдать что-то дельное.

***

— Арсений, что происходит? Как ты это прокомментируешь? — Ира ловит его за локоть, не позволяя зайти в кабинет и скинуть вещи. — А что происходит? А, — понятливо кивает. — Я собираюсь занять свою парту, достать тетрадку с пеналом, а потом сходить в столовую за яблоком. Достаточно подробно рассказал? — смотрит серьезно, хотя уголки губ дергаются, видя, что девушка устало корчит лицо. — Я не об этом! Ты сам все понимаешь, — Ира прожигает взглядом, надеясь, что такое поможет. — Не особо, — пожимает плечами, решая до конца сыграть свою роль дурачка. Пока не раскусят. — Антон. Он пялится на тебя так, будто ты его обед или ужин, — девушка слегка морщится, уставляясь на него с ожиданием. Ждет, что Арсений разложит все по полочкам. Ира была хорошей подругой, но эта тайна не его, а значит доверить он не имеет никакого права. — Да ладно, тебе, наверное, кажется, — отмахивается, пытаясь пройти в класс. — Такое не кажется. Будь осторожнее, он слишком часто так на тебя смотрит. Неизвестно, что у этого Шастуна на уме. Арсению сложно не смеяться, но видя обеспокоенное лицо подруги, он немного успокаивается. Приятна такая забота, пусть фактически повода не было, но Ира об этом не знала. А еще приятно то, что Ира заметила — неужели Антон взаправду настолько очевидно ведет себя? — Спасибо за предупреждение, но все хорошо, — приобнимает, а когда Ира отвешивает шутливый щелбан и отправляет на все четыре стороны, наконец-то заходит в класс, занимая излюбленную парту. На лице до конца урока сияет дурацкая улыбка.

***

— Да, мам, правда все хорошо, — Арсений улыбается широко, слыша родной голос, по которому успел соскучиться. — Не переживай, я умею готовить и не загнусь от голода. Да, папа тоже иногда готовит. Как у нас? Я же говорю, нормально. Что? Возвратиться? Я все еще до пи… очень сильно скучаю по тебе и хочу увидеться, но здесь терпимо. Да, нашел парочку друзей. В смысле не только друзей, что ты имеешь в виду? Мам! Ладно, да. Нет, я пока не хочу называть личность, но это очень замечательный человек и у нас с ним все взаимно, вроде. Ага, очень, не могу налюбоваться. Да блин, о таком рано еще думать! — Арсений хочет пробить себе лоб от таких неудобных вопросов. Конечно, сексуальное воспитание было нужно, но никак не по телефону, когда человек рассказывает о своей симпатии. Нет, как можно вечно так опошлять все? Арсений не берет в расчет то, что шутки ниже пояса обычно произносятся только с его стороны. Это другое, Антон просто дед. Арсений улыбается и приоткрывает все-таки глаза, подпихивает под спину подушку, продолжая слушать маму. — О чем рано думать? — раздается рядом. Попов роняет телефон на кровать, моргает и выглядит удивленно, но как только замечает Антона, то выдыхает, но для драматизма все равно хватается за сердце. — Мамуль, погоди. Прости, у меня тут важные дела, давай позже созвонимся, хорошо? Да помню-помню. Все, давай, чмокаю, — улыбается, дожидается ответного чмока, после чего сбрасывает звонок. Разворачивается лицом к Шастуну, смотрит на него исподлобья, метая искры. — Что это такое было? Ты как сюда попал? Почему? — Арсений невольно озвучивает несколько вопросов, крутящихся в голове. — Так о чем там нам рано думать? — прищуривается, по-кошачьи наклоняя голову. — Антон, блин! Я не об этом сейчас! — Я захотел тебя увидеть. — И? — копирует антоновскую манеру смотреть с невозмутимым видом. — Все. Этого вполне достаточно. Арсений не сдерживается, улыбается, потому что слышать такие слова приятно было. Самое главное — его ведь не только кормили красивыми словами, но и доказывали поступками их правдивость. Хотя бы сейчас: Антон правда к нему пришел в такое время, рисковал, зная, что может остаться замеченным. Подзывает его к себе рукой, заманивает словно добычу. Вот только в их случае добыча на самом деле с острыми зубами и просто подыгрывает, плавно опускаясь на кровать рядом. — Ответишь на мой вопрос? — Антон все не может угомониться. Арсений закатывает глаза, понимая, что отставать Шаст не собирается, прям присасывается. В голове мгновенно возникает безумно-приятная идея, осуществить которую хочется прямо сейчас. Никто и ничто не мешает, так что он улыбается уголком губ, приобнимает сначала его просто за плечи. Ждет одобрительного кивка, после чего наклоняется, чтобы не столкнуться с ним носом, осторожно касаясь чужих губ. Впервые он ощущает под собой не горячие, даже не теплые губы с фруктовым привкусом, а холод. Так, словно он целует мертвеца. Это кажется слишком странным, возможно неправильным. Арсений проводит на пробу языком по нижней губе, чувствуя, что там нет ни единой трещинки — гладкие слишком. Неестественно, будто перед ним манекен какой-то. Целовать манекен не хочется, он собирается отстраниться, но отмирает Антон только сейчас. Вовремя в себя приходит, проталкивает язык в его рот и мычит тихо, ладонями сразу же забираясь под домашнюю футболку. По коже бегут мурашки, Арсений чувствует, как смягчается и поддается, позволяет положить ладонь на свой затылок. Ощущает антоновы клыки, проходится по ним языком, но заканчивается все слишком быстро — в следующую секунду Антон оказывается в другой части комнаты, отрицательно маша головой. — Ты чего? — Арсений растерянно моргает, жадно ловит ртом воздух. — Арс, я… бля, я боюсь, что не смогу остановиться. А нам сейчас такого не надо. Антон выглядит слегка виновато, по нему видно, что правда переживает, а это заставляет умилиться. Антон, которому уже хер знает сколько лет, который жестокий ужасный вампир, сейчас отходит специально подальше, боясь навредить. Это так трогательно, что больше не хочется шутить или стебать его. Арсений расстилает постель, забирается под одеяло, подзывая Антона к себе. — Арс, я же говорю, что… — Давай просто полежим? Антон от такого предложения теряется, но кивает несколько раз подряд головой. В этот раз не со скоростью света, а как обычный человек подходит к кровати, а потом укладывается рядом, поверх одеяла. Арсений тихо цокает, но ничего не говорит — пусть так. — Останешься на ночь? — Конечно. Арсений обнимает Антона, закидывает на него ногу и прикрывает глаза. Арсению от Антона слишком холодно, он ежится и плотнее кутается в одеяло, но все равно не отпускает его. Забавно, но засыпая вместе с ним, Арсений чувствует самый настоящий покой. А Антон рассматривает его вблизи, в этот раз не воровато, боясь, что его заметят, а открыто. Знает, что сейчас ему позволено.

***

— Пап, помнишь, ты спрашивал, как у меня складывается с друзьями? — Арсений заходит на кухню, встает рядом с гарнитуром, опираясь на него поясницей. — Это в тот раз, когда ты ответил что-то нечленораздельное и ушел, ссылаясь на обилие домашнего задания? — Сергей вопросительно на него смотрит, одним только взглядом пристыживая сына. Арсений начинает краснеть и злиться: ну да, было дело, но буквально один раз, потому что папа полез с расспросами в не самый подходящий момент, тогда они поссорились с Антоном. Точнее, Антон всеми силами пытался поругать их и заставить разбежаться, не успев нормально познакомиться. Так вести себя нельзя, но машину времени еще не придумали. А если придумают, то стоить она будет заоблачных денег. — Именно в тот, у тебя хорошая память, — не может не острить, но мгновенно успокаивается, вспоминая о своей основной цели. Сейчас бы почву подготовить, попробовать поговорить с ним, но время поджимало и без этого. А еще Антон бесцеремонно зашел к ним и застыл в ожидании, пока его представят. — Так вот, это Антон, — Арсений с невозмутимым видом кивает на парня. — Антон. Ага, — Сергей не особо схватывает, чуть нахмуривает брови, окидывает взглядом Шастуна и быстро возвращается к своему сыну, безмолвно говоря, что хотелось бы получить больше конкретики. Арсению, если честно, тоже хочется этой самой конкретики, но с Антоном они до сих пор не говорили на эту тему, и фактически уже встречались, спали вместе, целовались, но прямо не озвучивали. Наверное, странно будет вот так просто решить все за них двоих сейчас? — Просто Антон, можно без фамилии, — Арсений машет рукой, заставляя отца и парня напрячься. Сергей находится в недоумении, попросту не понимая, за кого принимать Антона — это просто друг, очень хороший друг или вообще потенциальный партнер? Конечно, такого расклада не хотелось, но уверенности не было ни в чем, и доля сомнения оставалась. Антон же охуевает от такой наглости, он думал, что они вообще-то встречаются, что это и так понятно — спали иногда вместе, в последнее время гуляли часто и даже в школе стали больше взаимодействовать. Антон больше никогда в компании Шастунов не сидел в столовой, предпочитая отдельный угол стола вместе с Арсением. Хотя предлагал присоединиться, но после той семейной встречи Арсений шарахался ото всех как от огня, только с Надей мог переброситься словами. И то только потому, что она могла быстро и незаметно подкрасться, а бежать уже некуда. Да и Арсений понимал, что убежать от вампира не сможет, пусть и сложен очень неплохо. Знакомиться с отцом Арсения было боязно— кому расскажи, засмеют. Взрослый вампир, который повидал много дерьма на этом свете, сейчас стоял и практически дрожал, боясь чужого неодобрения. Да Антон Наденьке весь мозг съел по этому поводу и немало крови выпил, чтобы в итоге оказаться просто Антоном? Отлично, просто замечательно! Все овации гению этого мира — Поповскому. — Конечно, че тут париться. Просто Антон, просто пришел, сейчас просто уйду, — Антон старается говорить спокойно, но не получается, поэтому он уже забивает и правда собирается уйти. Арсений вдыхает, быстро пытается проанализировать ситуацию, но потом анализ посылает в задницу, а сам поднимается, подбегает к Антону, хватая его за руку. — А еще я гей. Тишина. — И Антон гей. Мы с ним оба геи. Сергей не успевает среагировать — переваривает услышанное, а Арсений пользуется моментом, хватает Антона за руку и практически выбегает с кухни, а затем выходит на улицу. Отходят от дома на несколько метров, он рвется подальше, но Антон осторожно поглаживает его по плечу и тормозит. Дает отдышаться, обдумать и придумать слова, не напирает, просто ждет. Ждать приходится долго: на Арсения накатывает осознание, что он вот так просто и спонтанно вышел из шкафа, причем рассказал не маме, которая ближе всех была, а отцу. Неизвестно, толерантному или нет. Но за ним никто не выбегает, а еще рядом стоит Антон и успокаивает одним своим присутствием. Улавливает, что Арсению полегче, не медлит и заключает в объятия, поглаживая по волосам. — Ты сделал все правильно, Арс, ты молодец. — А если он теперь не примет меня? Я такой дурак… Нельзя же так. — Будешь жить у меня. Антон говорит это так серьезно, что Арсений без всяких сомнений верит. Верит, что Антон и вещи поможет собрать, и от своей кровожадной семейки будет защищать, и вообще рядом всегда будет. Он чувствует, что от такого в уголках глаз образовывается влага, но быстро промаргивается, желая спрятать этот нюанс. Плакать сейчас совсем не хотелось, особенно когда Антон смотрел так доверительно, что хотелось отдаться ему во всей смыслах этого слова. Даже без пошлого подтекста. — Спасибо тебе, — тихо говорит. — Все хорошо будет, я с тобой. Пойдем в лес? — Если подбросишь. — Но мы так и не отпросили тебя у твоего отца, — у Антона хмурятся брови. — Да ладно тебе, я взрослый мальчик, — отмахивается Арсений. — Арсений. — Что Арсений? Ты не на оргию меня повезешь и не в какую-то секту, а просто поиграть с твоей семьей в футбол. — Ладно, возможно ты прав, — Антон соглашается с ним. — Погоди, или ты боишься, что со мной может что-то случиться? — прищуривается, тычет пальцем ему в грудь. — Нет! Ничего такого! — Все еще не понимаю, как на это согласился, я полный ноль в футболе… — Научим, — ухмыляется. — Меньше слов, запрыгивай, детка. — Если назовешь так еще раз, я до конца своих дней буду звать тебя дедом. — Понял. Арсений смеется и отвешивает ему шуточный подзатыльник, а потом забирается на его спину, как можно крепче обхватывает шею и закрывает глаза, зная теперь, как легче перенести такие скачки. Нет, он правда согласился снова вернуться в тот дом? Формально, в дом он не вернется, потому что игра будет происходить на поле, но погоду это никак не делало, слишком страшно. Но Антон говорил, кажется, раз двадцать, что все будет хорошо. А Антону он верил. Всегда.