икремуС

Они с Антоном держатся за руки и лежат на поляне, тот что-то увлеченно рассказывает, а Арсений только глупо улыбается, смотрит на него влюбленно, не в силах оторваться. Антон раздевается и выходит на солнце, показывает, как тело переливается при свете, а Арсений не может сдержать восхищения и смотрит на него как на самого ценного человека в жизни. У него падают тетради, но Антон сразу же поднимает, улыбается мило и просит в следующий раз быть осторожнее, потому что его рядом может не быть. А бывало ли такое, что Антона не было в нужный момент? Футбол, скачки по деревьям, красивый лес и виды. Машина, лес с противными парнями, посиделки в кафе и чтение мыслей. Зеркала, много боли, хищный взгляд и ледяные руки. Антон берет на руки, прижимает к себе. Он лежит уже на полу, рядом снова Антон с Пашей, и первый наклоняется к нему, шепчет что-то на ухо, вот только сложно разобрать, что именно… — Арсюша, мальчик мой, просыпайся, — Арсений упрямо не хочет открывать глаза, отрицательно маша головой. — Арсений, давай-давай, открываем глазки. Арсений хочет разозлиться и потребовать законный отдых, но как только до него доходит, чей голос он сейчас слышит, то резко открывает глаза и садится. Правда, за такую резкость сразу же расплачивается — голова раскалывается, в глазах темнеет, а тошнота остается. Арсений понимает, что сейчас находится непонятно где, не помнит практически ничего, но рядом его родной человек, а значит можно не беспокоиться. Голову резко прошибает всего лишь одним именем. — Где Антон?! — слегка истерично спрашивает, оглядываясь. Да уж, из него так себе благодарный сын: все-таки стоило бы отдать должное внимание матери, которую он последний раз видел перед отъездом, но сейчас совсем не до приличия и нежностей, сейчас его волнует Антон и только он. — Да тихо-тихо ты, разбудишь, — женщина улыбается, а Арсений неосознанно хмурится. В смысле разбудишь? — Он сидит здесь уже давно, устал и задремал немножко, — она оборачивается и кивает на Антона, который уселся на пустой койке, привалившись спиной к стене. Он смотрит в сторону Шастуна, убеждается, что тот вроде в порядке и выглядит как обычно, поэтому теперь может задать главный вопрос, с которого планировал начать. — Что случилось? — Ты не волнуйся, Арсюш, все хорошо. Просто ты упал случайно с лестницы и головой ударился, представляешь? А Антон тебя нашел и сразу же сюда привез. Ты все это время без сознания был. Врачи говорят, что ты потерял много крови и это просто шок, — женщина говорит как можно мягче, а потом наклоняется и поглаживает сына по волосам. — А ты как здесь? — Мне про ногу папа твой рассказал. — А больше он тебе ничего не рассказывал? — Арсений взволнованно смотрит на маму, боясь отрицательного ответа. Если окажется, что мама в курсе его ухода, то пиши пропало, здесь уже ничего не придумаешь. — Спросил, знаю ли я, что ты по мальчикам, — она улыбается, надеясь не смутить этим Арсения. — И все? — прищуривается, не отводя взгляд. — А он должен был рассказать что-то еще? — теперь наступает очередь матери смотреть пристально, словно в ожидании какого-то подвоха. — Нет-нет, конечно нет! Ты же знаешь, я у тебя примерный сын. — Примерный сын, которому нужен покой. Ладно, зайчик, я пойду, а ты отдыхай. Если что-то понадобится, то пиши и звони, я всегда на связи, — женщина целует его в лоб, улыбается и игнорирует чужое фырканье на такие нежности, а потом встает с кровати и уходит, закрыв за собой дверь. Антон сразу же встает рядом, но ничего не говорит. Арсению, если честно, становится очень напряжно от такой тишины. Обычно это не сулит ничего хорошего, особенно после не самых приятных ситуаций. Но он помнит, что давить на него не нужно — когда будет готов, тогда сам расскажет. Единственным исключением было то, как Арсений завел его в лес и заставил признаться, но это все-таки другие обстоятельства. — Ты спас меня, — Арсений не сдерживается и первым начинает говорить. — Спасибо тебе большое, — и улыбается ему, стараясь рассмотреть полностью. Вроде такой же бледнючий, ничего не изменилось, вот только взгляд какой-то не такой. От этого взгляда пробирает дрожь и закрадываются не самые радужные мысли. — Я тебя довел до такого, — хрипло отзывается Антон, умудряясь одной только фразой обосновать свой мрачный вид и ответить на незаданные вопросы. — Антон, ради всего хорошего, давай сейчас как-нибудь без этого? — Та девушка, помнишь? Которую мы видели на поле. — И? — Арсений кивает, не до конца понимая, к чему клонит Антон и почему он вообще вспомнил про нее. — Регина сбежала. — Да к черту их всех, Антон, — вообще Антон не стал бы говорить ему какую-то ерунду с максимально серьезным лицом, но за последние часы Арсений пережил слишком много всего, чтобы сейчас лежать и думать о какой-то там дамочке, которая сбежала. Сейчас его волновал только Антон. — Арс, я… Я пиздец испугался. Твоя кровь, она была такой желанной, что я еле остановился. Я мог убить тебя, понимаешь? — Антон размахивает руками и говорит совсем тихо, пристыженно смотря куда-то в сторону. Совесть не позволяла взглянуть на него сейчас. — Но ты смог. Ты подарил мне жизнь, — Арсений продолжает настаивать на своем. — Ага, но до этого чуть не отнял, — нервно усмехается. — К чему ты клонишь? — К тому, что тебе необходимо уехать. — Антон! Ты опять за свое? Ты меня достал, честное слово. Тебе надо уехать, тебе надо перестать со мной общаться. Бу-бу-бу. Серьезно, заебал. Я не посмотрю на то, что я больной, встану и дам тебе пиздюлей, — Арсений хмурится, прибегает к ненормативной лексике и правда почти поднимается, но его осторожно придерживает Антон, заставляя лечь обратно. Кажется, он выглядел достаточно грозно. — Я все равно ведь никуда от тебя не денусь. Не смогу, — Антон подходит ближе, наклоняется и губами касается его лба, переплетая с ним ладони. — Никогда, Арс.