Пока скрывает ночь

Интересный факт: В течение первых двух лет правления Ксавьена деа Деваланара к королевству были присоединены северная, восточная и южная провинция. И бывшее королевство провозгласило себя империей. — Вечер добрый, дорогие родственники! — широко улыбаясь, с порога заявил Гидеон. В большом зале, интерьер которого по указанию императора был выдержан в черных и золотых тонах, до сего момента протекала мерная беседа, но после появления молодого князя разговор стих. Гидеон довольно вильнул хвостом и прошел к своему месту за столом. Его взгляд скользнул на императора Ксавьена, который сидел во главе, держа в ладонях руку своей жены Анны. — Добрый вечер, Гидеон. Рады, что ты, наконец, почтил нас своим присутствием, — с сарказмом произнес Ксавьен. — Знал бы я насколько меня здесь ждут, примчался бы по первому зову, — невинно улыбнулся юноша, отчего Адриан, занявший стул напротив покачал головой и тихо выдохнул. Аня закатила глаза. — Гидеон, ты можешь хотя бы сегодня не устраивать концерт? — Милая моя, но ведь если не я, то никто, правда же? — подмигнул ей Гидеон, отчего заработал недовольный взгляд Ксавьена. Беловолосый посмотрел в тарелку и фыркнул: — И этим сегодня угощают на императорском ужине, где, наконец, собралась вся семья? Кто был автором меню? Ваше августейшее величество Анна, это вы? — Гидеон, сегодня у нас блюда человеческой кухни, — спокойно проговорил Ксавьен. Он уже сомневался в том, что вынуждать Гидеона прийти было хорошей идеей. С другой стороны, его жена настаивала на том, что необходимо налаживать связи с родственниками, и даже такими, как его кузен. — Что ж, хорошо, — кивнул юноша, а затем изящно поднял тарелку и вывалил ее содержимое на пол. — Но я не человек, и я хочу есть еду, принятую в нашем мире. Если бы мне захотелось иномирных деликатесов, я бы уже их попробовал. После этого обстановка за столом стала напряженной. Аня переводила взгляд с еды на полу на улыбающегося точно ангел Гидеона и обратно. Ксавьен потирал лоб, пытаясь понять, откуда ему взять терпение, чтобы общаться с несносным кузеном, и только Адриан оставался спокоен. Он махнул слугам и тихо произнес: — Просто принесите ему его любимое блюдо. — Как и всегда, ты один меня понимаешь, Риан, — мурлыкнул Гидеон. — Меж тем, как вы, возможно, знаете, я недавно был выставке... И, Ваше августейшее величество, вы не поверите, кого я там встретил. Ксавьен поморщился от этого обращения, но все же вежливо уточнил: — И кого же? — Леди Алориэт! — восторженно отозвался юноша, краем глаза наблюдая, как слуги убирают учиненный им бардак. Адриан стрельнул взглядом в императора и увидел, как тот недовольно нахмурился. — О, неужели вы не помните эту очаровательную леди? — ужаснулся Гидеон. — Кажется, она была вашей фавориткой около... Месяца? Пяти недель? — юноша на мгновение показался озадаченным, но тут же улыбнулся. — Печально, что затем вы расстались, ведь вы были прекрасной парой. Ее пророчили в императрицы, жаль, что в итоге ее репутация оказалась испорчена настолько, что она даже не смогла принять участие в отборе. И знаете... По Анне было видно, что она чувствовала себя неудобно от этих разговоров, из-за чего Ксавьен прервал монолог Гидеона. — Зачем ворошить прошлое? Не считаешь, что упоминать бывших фавориток при императрице непочтительно по отношению к ней? Адриан отложил столовые приборы и откинулся на спинку стула, наблюдая за Гидеоном. Тот поймал его взгляд и подмигнул ему, а затем вернул свое внимание императорской чете. — Просто поделился своими чувствами, — невинно прощебетал юноша. — Ведь именно этого вы от меня хотели, Ваше августейшее величество? Чтобы я был более откровенен в своих эмоциях? — Все, что я хотел, это чтобы мы нормально провели этот вечер, — уже не скрывая раздражения проговорил Ксавьен, и Анна сжала его руку, пытаясь успокоить, но это не сильно помогло. — Тебе не хватает внимания в последнее время? Может мне приставить к тебе пару наблюдателей, чтобы они восторженно реагировали на каждую твою острую реплику? — Потрясающее предложение, давно желал попробовать что-то новенькое, — фыркнул Гидеон, и тут же обрадованно произнес: — О, мое блюдо! Dasta! — Даже наши близнецы ведут себя разумнее тебя, — продолжал Ксавьен. — Так все же это вечер чтения нотаций? — приподнял брови молодой князь. — Адриан, почему ты мне не сказал? Я бы взял с собой книгу и записал все замечания до единого. Иначе все вылетит из головы. — Гидеон, пожалуйста, давай просто спокойно закончим этот вечер. Ты же можешь говорить, не цепляясь к словам... — проговорила Анна, стараясь сгладить углы. — Могу, — подтвердил Гидеон, прожевав кусочек. Он утер рот салфеткой, а затем хитро прищурился. — Но вот хочу ли? Юноша сделал вид, что глубоко задумался. — Дай мне время поразмышлять над этим. Меня оторвали от моих дел и заставили прийти на ужин, который вдруг почему-то стал для меня обязательным... Хочу ли я быть милым и пушистым на этом мероприятии? Нет. Хотя, постой, — Гидеон сделал вид, как будто что-то вспомнил, и тут же с усмешкой покачал головой. — Нет, все же я не хочу. — Дел? — с сарказмом переспросил Ксавьен. — Каких дел? Работы в постели герцога Тарьяно? Гидеон мельком посмотрел на Адриана, отметил его недовольство, и бросил лукавый взгляд на Ксавьена. — Не знал, что вы так озабочены моей личной жизнью. Неужели своя не устраивает? И в третий раз за столом воцарилась тишина. Ксавьен уже готов был выгнать Гидеона из-за стола, а может и из страны. Аня устало вздыхала, уже жалея, что все это затеяла. Адриан же вернул себе самообладание и сейчас поцеживал виски из хрустального стакана. Гидеон довольно улыбнулся и продолжил есть, будто ничего и не произошло. Император еще некоторое время сверил его недовольным взглядом, но видимо решив, что на сегодня его выходки закончились, обратился к Адриану: — Что вам удалось обсудить с лордом Валиетте? — В целом, мы охватили все основные аспекты, он пока не согласен идти на уступки. Насколько я понял, правительство Оланты передало ему все права на ведение переговоров. Возможно, процесс затянется на несколько месяцев. — Ожидаемо. Что насчет его брата? — Лично мы еще не встречались, — коротко ответил Адриан. — Я хотел, чтобы эти переговоры вел Гидеон, но поскольку он теперь связан с послом, не думаю, что это будет корректно. — Я в любом случае не стал бы их вести, — дернул плечом Гидеон. — И почему же? — уточнил Ксавьен. — Напомнить тебе, что ты не в ссылке лишь потому, что Адриан вступился за тебя? И сейчас ты должен работать на благо короны. — Мне все равно, я уезжаю через пару дней. — Что? — переспросил Адриан. Гидеон про себя усмехнулся. Итак, наступил кульминационный момент. Всё предшествующее ему было лишь разогревом. — Я уезжаю, — улыбнулся он. — Тебе запрещено покидать столицу, — нахмурился Ксавьен. Выражение лица Гидеона вдруг переменилось. — Неужели? — сверкнул он глазами. — А что еще мне запрещено? Ходить? Говорить? Дышать, быть может? Он встал так резко, что стул со звоном упал на пол из черного мрамора. По его лицу скользнула безумная улыбка, которая затем треснула, и он прошептал еле слышно: — Я задыхаюсь здесь... Я не могу рисовать... Не могу спать... Дрожащей рукой Гидеон схватил бокал, в пару глотков осушил его, а потом выронил из рук и сделал несколько шагов назад, бросая испуганный взгляд на присутствующих. На лицах Адриана и Ксавьена появилось тревожное выражение, и они переглянулись. Адриан привстал со своего места. По щекам юноши потекли слезы. Он зажмурился и, мотая головой, зажал уши. — Я больше не могу... — голос звенел от переполняющих его эмоций. — Я... И все смеются надо мной... Он закрыл лицо руками. Его плечи дрогнули. — Я ничтожество... Я ужасен... Бездарность... Просто... Все рушится... Ничего не выходит... Начиная с подросткового возраста на протяжении нескольких лет у князя Ашдэса были «приступы». В какой-то момент он вдруг становился невыносимым: капризничал, требовал внимания, из себя его могла вывести любая мелочь, а затем это неизбежно перерастало в истерику, после которой он лежал и не двигался на протяжении нескольких дней, отказывался от еды и воды и никого к себе не подпускал, кроме матери и Адриана. После он еще некоторое время ходил словно тень себя прошлого, почти не говорил, мало спал и вечно просыпался от кошмаров. И хотя такие приступы случались поначалу примерно два раза в год, а затем сократились до раза, они пугали близких Гидеона до жути. Однако в последние пару лет, приступы прекратились, и все забыли о них, как о страшном сне. — Я всех ненавижу... И вас ненавижу... — прошептал Гидеон, пятясь и натыкаясь на стену. Он поднял голову, встретил испуганный взгляд Адриана и переместился в свою комнату. Перед ужином юноша немного постарался, чтобы привести ее в соответствующее приступу состояние. И сейчас с довольной улыбкой оглядывал плоды своих трудов. Покои пребывали в полном хаосе. Повсюду лежали клочки разорванных полотен, вырванные страницы книг, на полу было сотни осколков от разбитых бокалов и лужи от вина. Удостоверившись, что все выглядит достаточно правдоподобному, юноша упал на кровать, давая себе передышку. Мысли молодого князя скользнули к его приступам. Он подумал о том, что их действительно не было уже долгое время. Юноша не понимал причину их возникновения, но боялся их. В «период» все внутренние монстры и страхи лезли на поверхность, путая его сознания и пожирая страхом и острой ненавистью к себе и своему творчеству. Несмотря на то, что Гидеон боялся наступления приступа и старался о нем не думать лишний раз, но сейчас ситуация была другой. Инсценировка «периода» была его единственной возможностью исчезнуть из столицы. И разумеется, всего этого не было бы, если бы не Ксавьен с его глупым домашним арестом. Юноша достал из внутреннего кармана пиджака носовой платок и аккуратно промокнул щеки и нос, после чего бросил платок на пол. Он уже хотел подняться, чтобы переодеться, но почувствовал колебание магической энергии, которое говорило о том, что в комнату перемещались. Гидеон тут же замер на кровати и закрыл глаза. — Ги... — раздался тихий голос Адриана, а затем кровать прогнулась под его весом. Щеки юноши коснулась теплая ладонь. — Гидеон... Мужчина погладил его щеку большим пальцем и осторожно лег рядом, скользя ладонью к волосам и пропуская их меж пальцев. Гидеону ужасно хотелось встретиться со взглядом алых глаз, пробежаться кончиком пальцев по тонких губам, исследовать его твёрдую линию челюсти, прямой нос с небольшой горбинкой, полученной в детстве. Хотелось распустить его хвост на затылке и зарыться пальцами в его мягкие волосы. Хотелось провести носом по его шее, ощущая присущий Адриану запах мяты, а затем, наконец, поцеловать его. Сначала легко и нежно, а затем углубить поцелуй, дать понять, насколько он ждал этого, насколько нуждался в этом. Но он не мог сделать то, чего так хотел. И даже не потому, что сейчас по мнению Адриана у Гидеона был приступ. А потому что граф просто не позволит юноше поцеловать себя. Между ними были странные отношения, суть которых Гидеон все никак не мог понять. Юноша знал, что они хотели друг друга, но по какой-то неведомой для молодого князя причине, Адриан не давал свершиться тому, что они оба желали. Более того мужчина держал между ними дистанцию, и такие проявления ласки и заботы с его стороны были необычайно редки. А потому все, что мог сейчас Гидеон это с полна насладиться этими нежными прикосновениями. — Все хорошо. Все будет хорошо. Я рядом... — тихо шептал Адриан, пропуская волосы Гидеона меж пальцев. Его дыхание щекотало щеку юноши, и желание придвинуться чуть ближе стало для беловолосого почти нестерпимым. И молодой князь уже почти решился это сделать, посчитав, что ничего страшного в этом не будет. Но осуществить задуманное помешал появившийся Ксавьен, что заставило Гидеона в очередной раз обрушить на голову императора тысячи проклятий. — Как он? Адриан тут же отстранился. — Все же это приступ. Нам нужно позвать его лекаря. — Я уже распорядился. Послышались непонятные для Гидеона копошения, а затем вновь раздался приглушенный голос Ксавьена: — Он будет в порядке. Его приступы рано или поздно проходили. Мы отправим Гидеона в его любимое поместье. Он сможет набраться сил, и вскоре вернется. — Я просто... Я слишком давил на него? — Это же мой кузен... Адриан, ты будто его не знаешь... Поверь мне, Гидеон не тот, кто стал бы терпеть то, что ему не нравится. Ему не нравлюсь я, и он умудрялся избегать меня на протяжении двух месяцев в моем собственном дворце. С тобой же он видится каждый день. А значит его все устраивает. Возможно, для приступа просто настало время. Мы не знаем причины, по которой он начинается. Гидеону на несколько мгновений стало стыдно за весь этот спектакль. Он совершенно не подумал, что Адриан будет корить себя. Но только так они могли прояснить их. Только так Гидеон может разобраться с этими непонятными чувствами, и оба они, наконец, перестанут мучиться. Сейчас ему лишь было нужно, чтобы все ушли из комнаты, и этого было нетрудно добиться. — Уходи, — тихо проговорил Гидеон и отвернул голову. — Гидеон... — начал Адриан. — Вон. Юноша почувствовал, как исчезает рядом с ним тепло чужого тела, ощутил на себе долгий взгляд, а затем комната опустела. Гидеон сел в кровати и запустил руку в волосы, задумчиво наматывая белую прядь на палец. Хотя князь и надеялся на то, что у него получится, все же он сомневался в успехе этой авантюры. Из своих приступов он помнил лишь смутные ощущения. Он не мог до конца вспомнить как вел себя ни в одни из «периодов». Лишь по рассказам окружающих и собственным обрывкам воспоминаний юноша мог предположить, как они проходили его. Поэтому у него были опасения, что Адриан не поверить ему. Но кажется, Гидеон отыграл достаточно правдоподобно. Но плохо все прошло или хорошо могло показать только время. Тем не менее, еще один эта плана был выполнен, а это значило, что пришло время переходить к последнему его этапу. Князь поднялся и переместился в резиденцию герцога. Алексис наверняка ждал юношу в спальне, но целью Гидеона все это время был не он, а его младший брат. Зная расположение комнат, беловолосый направился во вторые по величине покои, из-под двери которых лился приглушенный свет. Юноша осторожно приоткрыл ее и просочился внутрь — Ну что ж, добрый вечер, Гидеон деа Эльяше, — мурлыкнул молодой князь, встречаясь взглядом с владельцем комнаты.