Бушующие море в глубине безэмоциональной души

      – ...       Сколько Хару уже не ест? День? Два? На самом деле он уже не ест почти 5 дней. Его не покидают мысли, о том какое он чудовище. Они его мучают больше недели. Но в сознание вертятся только одни мысли:       Не есть... Не есть... Не есть ... Ты беспомощное существо, что бессмысленно влечёт свое существование! Ты даже не можешь ради Рана не есть, посмотри на Нахою, он такой стройный, красивый, миловидный. А ты что?.. Жирдяй с уродливыми шрамами, отвратительным телом и стилем. Тебя, чтобы назвать милым, надо себе глотку вывернуть.. Бесполезный мусор! Почему ты ещё не сдох, ты пытаешься предпринять меры, но ты боишься ... Боишься одного... Того, что ты сдохнешь!       Ты эгоист, ужасный, омерзительный эгоист! Ты хочешь жить, зная , что всем будет лучше без тебя! Отвратительно. ОТВРАТИТЕЛЬНО!!! НЕ СМЕЙ ЕСТЬ, НЕ СМЕЙ! ***       Хару кажется, что у него шизофрения, но ведь голос в голове, его собственный. И он говорит себе это осознанно. Но порой он не может остановить самого себя. Слишком громко.. слишком больно... кто-нибудь... Спасите... Убейте... УБЕЙТЕ МЕНЯ, ПРОШУ!!!       Беспомощность терзает Санзу, он не может себя убить... Он хочет, чтобы это сделал кто-то за него.       Эгоист, монстр, уродец... Ты хочешь, чтобы тебя кто-то убил? А ты не подумал, что с ним станет?.. Его в тюрьму посадят на пол жизни. Ты испортишь жизнь человеку, безмозглая ты амёба! Тебе всего, что ты натворил мало?! ***       Хару изнемогает от голода, хочется есть. Он не может больше. Он вчера заказал еду, но не стал её есть, потому что думал, что это период слабости, просто надо потерпеть. Но сейчас, кажется, что голод уже разъедает организм: желудок, все стенки органов, всю кровеносную систему. Казалось, что и оставшиеся частички психики, души и здравого смысла. Не есть, не есть, не есть, НЕ ЕСТЬ. Мне не хочется есть, мне не хочется, не хочется, не хочется, не хочется.... Pov: Haruchiyo Sanzu. Почему? Почему я не могу стать похожим на Нахою или Такемичи? Почему? Неужели я даже аналогом не гожусь быть? Я даже не могу быть приближенным к идеалу для Рана, не могу быть идеалом для Майки. За что? Я просто хочу быть как все. Не хочу этих шрамов, не хочу наркозависимость, не хочу быть таким посмешищем... Я .. не хочу больше страданий.. не хочу... Больше ..жить. ***       Хах, может уже пора? Пора умереть? Да, пора было это сделать уже давно. ***       Завтра день рождение Санзу, самая отвратительная дата в году. Может пора её сделать, хотя бы ... Полезной?..Вот тогда он совершит самоубийство. Не хочется умирать под возгласы сирен и крики полицейских, чтоб спускаться с высотки. Хочется умереть в своей любимой комнате, в окружении любимых вещей. Решено, он повесится.       Верёвка у него есть, когда - то для задания купил, осталось только её прицепить как-нибудь на потолок, который был явно не низкий. Около 3,5 метров в высоту. Взгляд сразу же обратился на маленькую люстру, она держалась на крючке сверху. Было принято решение, снять её. Всё равно ей уже давным-давно никто не пользовался, а зачем? Будто без неё пропадёт уют и покой. ***       Люстра была снята, но сам Харучиё изнемогал от боли. Он ведь не ел 5 дней, а мигрень и душевная боль только добавляли слабости организму. Хотелось умереть уже сейчас. Так плохо... Хотелось есть... Хотелось спать... Хотелось просто заснуть и не проснуться, но,к сожалению, Вселенная никогда не подарит такой подарок Санзу. Казалось, что сами Жизнь и Смерть были против Хару. Жизни нет, но сдохнуть не дают. Но ничего, скоро всё закончится... Навсегда.       Люстра была спрятана в шкаф, а сам Харучиё измотанно подошёл к кровати, взял свою любимую подушку и обнял её. Текли горькие слёзы, слабость, которая была в разы сильнее обычной, разливалась по телу, конечности ныли, а головная боль усилилась. ***                               Время 0:23 Не спалось, видимо, бессоница прибавилась ко всему списку недугов. Но на лице держалась еле заметная улыбка, что лишь иногда рот приоткрывался для детской песни:       – С днём рождения меня... С днём рождения меня... Навернулись горькие слёзы, это последняя ночь на этом свете, около в полдень, парня не станет. Бессоница была даже кстати.       Когда понимаешь, что всё, всё закончится через несколько часов, время тянется неприметно долго, ночь, что всегда казалась обыденной вещью, кажется невероятно красивым временем суток. Почему именно ночью хочешь спать? Хотя, наверное, тем она и прекрасна, что именно ночью ты можешь расслабиться, почувствовать себя наедине с собой. ***       Прошло около получаса. Санзу беспрерывно смотрел на полнолуние, которое освещало ночное Токио.       Но слышится звук открывания двери ключом. У Хару всё внутри передёрнуло, он начал дрожать, не хочется, чтобы видели его состояние и другие люди. Хару не мог отойти от неожиданного открывания двери, в панике, тот вспоминал, кто мог открыть дверь ключом? Сам Хару. Майки, но он точно бы не стал приходить в такое время, значит Хайтани пожаловали.       – Хей, Харучиё! - начал его окликать старший. Сердце пропустило удар. В душе Санзу с одной стороны всё было офигенно, его любимый пришёл, но с другой стороны, что им надо? Не могли они просто так прийти.       – Мы знаем, что ты не спишь!- уже говорит младший.       Оба Хайтани уже врываются в спальню и видят Харучиё сидящего на полу, обхватившего свои колени и смотрел в окно.       – А вот и наша розовая принцесса,- усмехнулся старший. Кажется... Он был пьян... Как и Риндо собственно. Харучиё посмотрел на них взглядом недопонимания, что им надо?       – Что вам надо? - холодно, но с некоц слабостью в голосе спросил Санзу.       – Так вот, решили навестить.. Так сказать, поквитаться с тобой..- оба злобно улыбались, что страшило Хару.       – Вы оба пьяны, идите домой..- сказал Харучиё, надеясь, что те его послушают.       – Завали ебало псина. Когда захотим, тогда и уйдём,- выплюнул Риндо, смотря свысока на Хару.       Хайтани старший резко потянул розовые пряди за собой. Под крики Санзу, который был не в состоянии выдержать то, что скорее всего с ним будут делать. В Бонтене Хайтани и Санзу часто вздорили друг с другом, и если для Хару это своеобразное выражение любви, то для Хайтани это было бесячее поведение со стороны розоволосого.       Риндо обошёл Хару, который был грубо выкинут к стене и ударился об батарею. Пришёл удар по лицу, а именно по щеке. Это была телескопка Рана, что оставляла нереальные красные следы . Боль была... Приятна? Физически, да, потому что Харучиё чёртов мазохист, но вот морально было больно, очень больно. С ним обращаются так те, которых он считал другом и любовью. Обидно, чёрт возьми... Хотя может заслуженно?       Удар в живот пришёлся ногой старшего и сразу же в спину прилетел удар со стороны младшего Хайтани.       – Помнишь, как ты не раз оставлял за собой последствия после миссий? Знаешь кому приходилось заметать следы? НАМ, это, блять, мы за тобой мусор выносили! - кричал младший.       У Санзу пошли слёзы. Еле сдерживая истерику, тот пытался думать о чём-то ещё, но не о том как ему спастись. Он знает то, что он не выберется, если это Хайтани. В конце концов, они его уже не в первый раз избивают. Но на этот раз, удары сильнее... Удар в челюсть.       – А помнишь, когда закидывался наркотой в хлам, нам приходилось искать тебя по всему Токио! А ты же, гад такой, даже телефон не брал!- уже Ран не сдерживает гнев.       Риндо не уступал брату. Бил также сильно и также ненавистно. За каждым ударом следовала её причина, а также почему Хару такая отвратительная мразь. Всё это впивалось в голову Санзу. Теперь хотелось умереть больше, неужели всё это он делал, мало того, что один, так только Хайтани и приносил неприятности, а что он делал и сколько раз мешал другим участникам группировки?       Хару было очень больно, он не ел, не спал, резался, а сейчас его избивают. Но ему казалось, что всё правильно, что его и должны здесь пытать, это воспринималось как само собой, разумеющимся. Санзу уже весь в крови и в синяках, но терзания не закончились, всё его тело ныло. Похоже, что из-за алкоголя, те не видели или не замечали исполосованную кожу розоволосого. Они были безжалостны, Риндо в какой-то момент остановил жёсткое избиение, Ран тоже, они переглянулись, но Санзу этого не видел. Он лежал на полу в крови, испинанный, избитый, его ложная надежда, что всё это кончилось, была напрастной.       Риндо поднял розоволосого и начал.. заламывать кости и суставы. Боже, это было адски больно, тот специально ничего не ломал, ведь из-за перелома, травма в первое время будет не болеть, а хотелось посмотреть на страдания психа, который доставлял так много хлопот. Хару кричал от боли, умолял прекратить, он уже сто раз попросил у них прощения, просил о пощаде, но его как будто даже не было слышно. Старший подошёл к нему и начал подносить телескопическую дубинку к лицу, делая не большой размах рукой. Несмотря на это, след остался. Так и мучали Санзу около часа. ***       Голубые глаза потускнели, Хару был не в силах больше ни встать, ни сесть, похоже, что даже шевельнуться было большим усилием. Сфокусировать взгляд было трудно, а самое главное .. он не может уснуть... Он не может скрыться от этих мук во сне, а отрубиться тоже не выходит.       Оба Хайтани наконец отстают, отходя от парня, их пронзительный смех от положения Харучиё становятся звонче. Вдруг Ран подходит обратно с кинжалом в руке, берёт подбородок Санзу, доставляя шее дискомфорт, коснулся лезвием шрама. У Хару в этот момент побежали слёзы ручьём, а в голове крутилось:       – Он это сделает?! Пожалуйста, не надо.. пожалуйста...       Говорить и кричать не выходило, он сорвал голос ещё в самом начале. Хайтани с дикой улыбкой посмотрели на его красное от слёз лицо, его умоляющий взгляд остановиться и убрать лезвие. Всё же, старший убрал острие и не оставил на лице ещё шрамов, скрыв свою садистскую улыбку. Тот пнул его в последний раз и они ушли .. Наконец-то... ***       Уже около 4 утра. Санзу и глаз не сомкнул, да что там, он даже с места сдвинуться не смог, но прошло уже достаточно времени, поэтому способность двигаться вернулась вновь, но чувствовать при этом адскую боль,       тоже .       Изо рта розоволосого капала кровь, из носа тоже, недавние порезы открылись, а новые синяки и ссадены доставляли жуткую пронзительную боль, что разливалась от самого места боли до кончикрв пальцев. Спустя 5 минут, с большим успехом Хару смог доползти до шкафа, он там порылся и достал что-то на подобии шкатулки. Тот её открыл, а там лежало много-много лезвий. Резаться? Нет, не сейчас, последняя ночь в этом бренном мире, хочется сопроводить её с незабываемым даже в загробном мире поступком.       Еле дополз Хару до кровати и начал рассыпать их равномерно по постели. Да, это то что вы подумали. Через пару секунд шкатулка была отброшена в другой край комнаты, а сам Харучиё оперевшись о кровать встал, а затем лёг на эту кровать обысыпаную лезвиями.       Как только Хару лёг, то понял, что уже получил пару порезов, но это его не останавливало. Он накрылся одеялом и расслабившись, доверив свой кровавый сон заточенному металлу, уснул.       Какая прекрасная ночь. Интересно, а сколько таких ночей ещё увидит Санзу? Но ведь это последняя ночь? Так ведь?