Проклятие зрячих

Ночь опускалась на город как покрывало на клетку с попугаями. Шарн шел по улице, по самой кромке тротуара, а впереди неспешно брел подросток с пакетом, в очертаниях которого угадывалась пластиковая бутылка то ли пива, то ли лимонада. Шарн ускорил шаг. Поравнявшись с подростком, он огляделся по сторонам и несильно, но чувствительно пнул в обтянутый джинсами зад. Мальчишка вскрикнул и выронил пакет. – Малолетний алкоголик, значит, – укоризненно сказал Шарн, подхватил бутылку и сделал осторожный брезгливый глоток. – А пиво дерьмовое. Он до половины вылил пиво на асфальт, а остальное забросил подальше, в кусты. – Эй, ты чего… – Подросток дернулся было к нему, но получил легкий тычок в грудь, отшатнулся и чуть не шлепнулся прямиком в пивную лужу. Больше ничего сказать не посмел и наезжать не пытался. Издевательски помахав на прощание, Шарн пошел дальше. А дальше был двор и девушка с мелкой собачкой на поводке, которую (девушку, а не собачку) он приобнял за талию и шепнул на ухо «ну что, соска, идем со мной, только блоховоза своего брось, у меня аллергия» – и заржал, когда та возмущенно сбросила его руку. Затем не старая еще тетка; ее Шарн задел плечом и посоветовал не шляться по улицам, а немедленно топать на кладбище. И семейная пара с ребенком, отцу которого Шарн сообщил, что тот наверняка нагулянный, потому как «эта шаболда точно даст любому, кому приглянутся ее обвисшие сиськи». Дождался только невнятных угроз и презрительно сплюнул. Следующей жертвой стал потрепанный жизнью мужик лет пятидесяти, у которого Шарн отобрал и демонстративно утопил в ближайшей луже пачку сигарет. На секунду показалось, что драться все же придется, но снова обошлось: мужик оказался благоразумным и верно оценил свои шансы. Шарн осмотрел массивный черный браслет на левой руке. С досадой поморщился, снова бросил взгляд по сторонам и заметил двоих, парня и девушку, возле подъезда панельной многоэтажки. Секунду Шарн колебался, а затем в два прыжка оказался рядом и процедил: – Слышь, давай ты по-быстрому свалишь, а мы с твоей телкой позабавимся, окей? И тут же понял, что ошибся, потому что парень тратить время на разговоры не стал, а сразу же ринулся в бой, замахиваясь неловко, но решительно. Шарн отступил в сторону, пропуская противника мимо себя, и легонько ткнул кулаком в живот. – Зря ты это начал, козел. Он хотел добавить что-то еще, но тут непонятно откуда появился другой парень, словно все это время прятался в кустах. Шарн блокировал удар, оказался у нового противника за спиной и с силой толкнул его в сторону первого. Пока они разбирались, кто встанет сразу, а кто останется барахтаться на земле, Шарн отступил в темноту двора, а потом дальше, за угол дома и на улицу. Прокол был досадным, но в целом все прошло неплохо. Шарн еще раз взглянул на браслет и быстрым шагом вернулся к мотоциклу.

***

Денис поднимался по лестнице, кипя от злости, но ближе к своему седьмому этажу почти остыл и даже попытался смотреть на вещи философски. Получалось не очень: вещей, то есть порванной куртки, было жаль. Наверное, не стоило лезть, если толком не умеешь драться, но не вмешаться, когда какой-то урод бьет человека, было бы мерзко, хотя и благоразумно. Урода он запомнил: белобрысый, молодой, а глаза нехорошие, то ли безумные, то ли… Денис задумался, но нужное слово в голову не приходило. Он мысленно плюнул, попав в урода, стащил куртку и прошел в ванную. Потом перекусил остатками жареной картошки с луком и лег спать: нужно было хорошенько выспаться, чтобы не клевать носом в первый же рабочий день.

***

– А кто это – Кирилл Андреевич? – шепотом спросил Денис у девушки, сидящей за соседним столом. Всего таких столов, отгороженных прозрачными пластиковыми панелями, в комнате было шесть, он зачем-то несколько раз их пересчитал. – Замдиректора, – так же шепотом ответила та и прижала к губам палец с ногтем, покрытым светло-розовым лаком. – Сам увидишь. Он… Она замолчала, потому что в комнату вошел человек и остановился в дверях, оглядывая притихших сотрудников внимательным, цепким взглядом. Был он высокий и светловолосый, скорее худой, чем мускулистый, но весь какой-то очень собранный, как кобра перед броском. Денис пригляделся получше, и его руки сами собой сжались в кулаки. Это был тот самый вчерашний урод, только хорошо одетый и причесанный, ничуть не похожий на гопника из подворотни – разве что в глазах все так же стыло странное, едва заметное безумие, да рот кривился в презрительной усмешке. Его взгляд снова обежал комнату и споткнулся о Дениса. Секунду они смотрели друг на друга, а потом замначальника слегка склонил голову набок, словно увидел что-то интересное. – Иванов? Через пять минут у меня в кабинете. – И вышел, не потрудившись закрыть за собой дверь. Денис огляделся. Все были заняты своими делами, только соседка смотрела на него сочувственно и словно бы предвкушающе. Ему сделалось совсем неуютно. – Ты там это… постарайся его не злить. Ну и вообще… – Девушка неопределенно махнула рукой в сторону двери. Кажется, ее звали Вероника. Девушку, разумеется, не дверь. – Постараюсь не злить, – пообещал Денис, остро ощущая нереальность происходящего: он на работе, сейчас пойдет общаться со своим начальником, который на досуге избивает людей. Может, здесь так принято снимать стресс? И ему придется, что поделать. Корпоративная культура.

***

Начальственный кабинет оказался большим, как футбольная площадка, и почти пустым. Кирилл Андреевич сидел за столом у окна. Денис подошел поближе и с удивлением понял, что замдиректора с виду нет еще и тридцати, лет двадцать шесть – двадцать семь максимум. – Тебе рассказали, чем будешь заниматься первое время? – спросил тот, в свою очередь разглядывая Дениса. Обращение на «ты» покоробило, но он решил не обращать внимания и кивнул. – Замечательно, – протянул замдиректора и без перехода спросил: – Почему волосы такие длинные? Ты что, из этих? Денис судорожно глотнул воздух. Кирилл Андреевич усмехнулся и встал из-за стола. – Ну точно, из этих, и бьешь как… – Он произнес бранное слово спокойно, словно не пытаясь оскорбить, а констатируя факт, затем протянул руку и погладил опешившего подчиненного по груди. Денис отскочил назад и зачем-то схватил со стола степлер. Скулы свело от ненависти к этому ублюдку, который ухмылялся и, казалось, был ничуть не встревожен ни его реакцией, ни степлером. Еще и глаза прикрыл. – Значит, так. Скажешь кому-нибудь хоть слово – вылетишь отсюда. – Да я и сам… уйду, – выдавил из себя Денис. – Как хочешь. Но учти: желающих занять твое место сотни. А если будешь умницей – мы сработаемся. Ты расспроси коллег, какие здесь порядки, чтобы не вести себя как дундук. Слово было таким дурацким, что Денис чуть было не усмехнулся. Потом глубоко вздохнул, осторожно пристроил степлер на место и вышел из кабинета, чтобы вернуться в свою комнату на шесть столов. Он слегка презирал себя за то, что так и не швырнул в начальника степлер. А еще – за то, что никуда, конечно же, не уйдет: плата за съемную квартиру, пустой холодильник и призрак жизни в родном Нижнегорске, градообразующее предприятие которого сдохло еще три года назад, ему этого не позволят. А поначалу все выглядело более чем заманчиво: несложная работа, доброжелательные коллеги, в перспективе – хороший оклад. И какой-то монстр в качестве начальника. Денис вздохнул и откинулся на спинку стула. – Ну что, как все прошло? – спросила Вероника. – Хорошо, – отозвался Денис после паузы. – Да ладно, мне можешь не врать, – неожиданно усмехнулась та. – После общения с этим… с Кириллом Андреевичем хорошо никому не бывает. Плюнь ты на него. Главное, постарайся не попадаться на глаза… а за разговоры на рабочем месте здесь, кстати, штрафуют.

***

В последующие дни Денис узнал о своем начальнике много интересного. К примеру, что тот имеет привычку лично инспектировать торговые точки, безжалостно наказывая всех, кто хоть в чем-то не соответствует «высоким стандартам обслуживания». Что отказался дать три дня выходных сотруднице из бухгалтерии, когда та выходила замуж, сказав, что для пьянки хватит и одного. Что любит вызывать сотрудников к себе в кабинет и распекать за каждый промах, даже самый пустяковый. Что вышестоящее руководство полностью его поддерживает, потому как сволочь-то он сволочь, но с головой, все работает без сбоев и прибыль растет. К сотрудницам, правда, не пристает, зато постоянно говорит, что от баб никакого толку: борщ мужик с руками может сварить самостоятельно, а рожать любая кошка умеет. Все это и многое другое Денису рассказала Вероника, с которой они пару раз вместе шли к остановке. Другие сотрудники на осторожные вопросы отвечали неохотно или вовсе отмалчивались – потерять работу не хотелось никому. На следующей неделе Денис получил свой первый штраф и выволочку лично от Кирилла Андреевича; рассказывая подчиненному, как он неправ, начальник слов не выбирал и в выражениях не стеснялся. После головомойки Денис зашел в туалет и долго, тупо смотрел на себя в зеркало: хотелось поскорее уйти, а лучше сделать что-нибудь мелкое и жалкое, к примеру, пнуть машину начальника или написать на заборе «Романов – козел». Немного подумав, Денис решил глупостями не заниматься, а вместо этого зайти куда-нибудь и выпить пива – как бы там ни было, а первый штраф стоило обмыть.

***

Когда Денис вышел из бара, уже стемнело. Потраченных денег было немного жаль, но отдых пошел ему на пользу: мир перестал казаться таким уж мерзким, и погода для марта стояла чудесная, почти совсем весенняя, и… Что-то слабо громыхнуло, чуть сбоку, там, где переулок заканчивался пустырем с гаражами, и тут же в небе плеснуло красным, словно запоздалым отблеском заката. Заинтригованный, Денис пошел на свет и звук. Выйдя к гаражам, он огляделся и сразу же заметил, что у забора кто-то лежит. Денис осторожно подошел поближе, наклонился и с каким-то почти мистическим ужасом опознал в лежащем своего начальника. «Напился, что ли? – подумал он, хватаясь за это простое, обыденное объяснение. – Или снова с кем-то подрался? Ну, так ему и…» Кирилл Андреевич приподнялся, опираясь на локоть, и посмотрел на Дениса. – А, новый офисный слизняк, – сказал он, оскалившись. – Ты что здесь делаешь, дружков своих… ищешь? Так их нет, я их всех… по одному… Пробормотав эту белиберду, начальник внезапно плюнул Денису в лицо. Денис отшатнулся, чувствуя, как вновь закипающая злость вот-вот выплеснется из него, словно кипяток из чайника, и он бросится на лежащего, чтобы пинать его до тех пор, пока…    Кирилл Андреевич хрипло рассмеялся и вскочил на ноги. Точнее, попытался, а на самом деле встал, пусть и быстро, но неловко: его ощутимо кренило вбок. – Уходи отсюда, быстро! – Крик полоснул по ушам. В ту же секунду в руках у Кирилла Андреевича появились два кроваво-красных клинка. Денис моргнул. В компьютерные игры он играл редко, но мог бы поклясться, что выглядят они в точности как какие-нибудь волшебные мечи из ролевой игры про магов, чудовищ и спасение мира воином восьмидесятого уровня. Воин крутанулся вокруг своей оси и рубанул клинками по… по чему именно, Денис не разглядел – его отбросило в сторону и чувствительно приложило о забор. Он провел по лицу рукой, увидел, что ладонь вся в крови, и только через секунду сообразил, что кровь не его. Тем временем воин с мечами закончил схватку с чем-то почти невидимым, но таким сильным, что даже края его силы хватило, чтобы отшвырнуть взрослого мужчину как мышонка. Все стихло, только стояла, четко выделяясь на фоне неба, одинокая фигура, уже без мечей. Потом упала. Денис с трудом поднялся и побрел к ней. – Ты почему не ушел? – услышал он и с облегчением понял, что его начальник, по крайней мере, все еще жив. – Не успел, – буркнул Денис. – Я вызову скорую. Кирилл неожиданно резво для умирающего выбросил руку и схватил его за локоть. – Не надо скорую. Если хочешь помочь… во внутреннем кармане чехол. Денис подумал, что вовсе в этом не уверен, но тут же устыдился своих мыслей, поэтому осторожно отогнул полу куртки и достал кожаный чехол. Внутри оказался шприц и единственная ампула. – Ну, быстрее, чего ты… копаешься. Сообразив, что от него требуют, Денис отломил кончик ампулы и набрал в шприц желтоватой жидкости. – Умеешь?.. Денис зачем-то кивнул и закатал рукав куртки. Игла легко вошла в тело. – Дай мне пять минут, – неожиданно четко сказал Кирилл. – Или лучше уходи. И забудь. Внезапно Денису стало так смешно, что он чуть было не засмеялся в голос, но вовремя сообразил, что это нервная реакция на стресс, и усилием воли затолкал смех поглубже. Может, не через пять, но через десять минут Кирилл пошевелился и попробовал встать. Как ни странно, у него это получилось. – Мотоцикл водишь? – спросил он и оперся о плечо Дениса. – Да, – кивнул Денис, стараясь стоять прямо и не шататься – вес у Кирилла оказался немаленьким. – Ну надо же, все ты умеешь, – не то удивленно, не то осуждающе сказал тот. – Здесь рядом мотоцикл. Отвезешь меня домой.

***

По лестнице они поднимались медленно, в несколько приемов: почти каждый пролет Кирилл останавливался и отдыхал, навалившись на перила. В прихожей чуть не упал. Денис подхватил его под руки и почти отволок в комнату, где сгрузил на кровать. Затем на ощупь отыскал выключатель и зажег настенный светильник. Кирилл выглядел так кошмарно, что Денису захотелось или зажмуриться, или снова выключить свет. – Эй, слизняк, ты еще здесь? Денис проглотил все, что собирался сказать по поводу ситуации в целом и слизняка в частности, и снова подошел к кровати. – Возьми телефон. Номер три на быстром наборе. Скажи… скажи, что Шарн ранен. Справишься, или для тебя это слишком сложно? Снова обшарив его карманы, Денис достал мобильник. – Шарн? – переспросил он, но раненый уже снова замолчал. Денис нажал кнопку и в ответ на сухое «да?» сказал то, что ему было велено. Голос в телефоне секунду помедлил, потом спросил «тяжело?», и после неуверенного утвердительного ответа отключился. Ждать пришлось недолго, уже минут через десять-пятнадцать раздался звонок. Открыв дверь, Денис обнаружил за ней мужчину средних лет с кожаным портфелем в руках, который, не тратя время на приветствия, прошел в комнату. – Опять отрываешь меня от дел, – сказал он раздраженно, потом перевернул раненого на бок и принялся споро снимать с него одежду. «Не только он сам, но и его знакомые очень, очень милые люди», – подумал Денис и прислонился к стене, чтобы не упасть самому. – Эй, слепой, хватит подпирать стену. Бегом на кухню, принеси какую-нибудь посудину, побольше. «Слепой?» – удивился Денис, но ничего спрашивать не стал, а отправился на кухню. Как и было приказано – почти бегом.

***

Врач, или кто там он был на самом деле, закончил перевязывать раненого и посмотрел на Дениса. – Ты умеешь делать уколы? Он молча кивнул. – Прекрасно. Каждые два часа по одной ампуле. И вот эти таблетки, сначала каждый час, потом раз в три часа. Справишься? «Да что они все, сговорились, что ли?» – подумал Денис, но снова промолчал. – Ирн, он не останется, – с обидной уверенностью сказал Кирилл. – Ну, тогда как-нибудь сам. – Вы бросите больного и уйдете? – возмутился Денис. – Вы же врач! – И давал клятву гиппопотаму, – понимающе кивнул человек, которого назвали Ирном. – Так ты останешься? – Останусь, – сказал Денис и поймал удивленный взгляд начальника. Ирн сложил чемодан и быстрым шагом вышел из комнаты, Денис вышел вслед за ним, чтобы закрыть входную дверь. – Как тебя зовут, парень? – спросил Ирн, выйдя на лестничную площадку и поманив за собой Дениса. – Денис. – Спасибо, что помог ему. Денис наконец-то увидел на его лице огорчение и тревогу, в общем, все то, что должен по идее чувствовать человек, чей друг или соратник лежит раненным, возможно, при смерти. – А что мне оставалось делать? Не бросать же его… там. – Вот как…– удивленно покачал головой Ирн. – Ну, тогда удачи тебе. Вернувшись в комнату, Денис постоял у кровати и ушел на кухню. Отыскал в рюкзаке полупустую пачку сигарет, которая валялась там как раз для таких случаев, открыл пошире окно и закурил. Толком подумать не получалось, слишком много всего произошло, и мысли роились в голове как мошкара над болотом. Денис сделал затяжку, потом другую и почувствовал, как мошкара исчезает, словно вспугнутая дымом, а на него нисходит странное спокойствие и… безмыслие. – Будем решать проблемы по мере их поступления, – повторил Денис вслух любимую фразу матери, человека крайне рассудительного и с философским взглядом на жизнь. Потом затушил сигарету и вернулся к раненому.

***

Ночь прошла беспокойно. Денис устроился в кресле рядом с кроватью, но то и дело просыпался от малейшего звука, смотрел на часы, делал укол или давал раненому таблетки. Потом снова засыпал. Часов в шесть проснулся окончательно и понял, что больше не уснет. Кирилл спал или был без сознания, Денис не мог сказать наверняка. Но вел себя тихо, не стонал и не метался. Кажется, это было хорошо. Он посмотрел на Кирилла внимательнее, первый раз за все это время. В скудном предутреннем свете его лицо казалось серым, с бескровными губами и ввалившимися щеками, но, как ни странно, выглядел он моложе, едва ли не ровесником. Моложе и… беззащитнее. Денис вздохнул и тронул его за плечо. Кирилл открыл глаза. – Доброго утра, слизняк. Денис прислушался к себе, покрутил слово и так, и этак, даже попробовал на вкус – ничего нигде не отзывалось. Слизняком он не был, во всяком случае, таковым себя не ощущал. И его странный начальник тоже вряд ли считал его слизняком, но почему-то упорно продолжал так называть. – Как вы себя чувствуете? – Можно на «ты». Неплохо, с учетом. Это ерунда. – Ерунда? Откинув легкое одеяло, Денис присмотрелся, и, кроме свежих бинтов, синяков и ссадин, заметил парочку явно старых шрамов: один пересекал ключицу, другой змеился на руке. – А ты действительно из этих, – скорбно сказал Кирилл. – Нравлюсь? Денис не ответил. Вместо этого прошел на кухню и открыл холодильник. В холодильнике обнаружилась упаковка яиц, помидоры, открытая банка консервированных грибов и кусок хорошего сыра.

***

Омлет получился отличным, в меру поджаристым и пышным. Денис посыпал его сверху тертым сыром, заварил чай, поставил все на поднос и отнес в комнату. Кирилл снова лежал с закрытыми глазами, но при звуке шагов распахнул их и демонстративно принюхался. – Чем это так отвратно пахнет? – Едой, – ответил Денис, решив не реагировать на его слова. Абсолютно. Он поставил поднос на стул и отщипнул ложкой кусок омлета. – Да иди ты, – буркнул Кирилл и отобрал ложку. Денис внимательно наблюдал за тем, как брезгливая гримаса на его лице сменяется сначала удивленной, а потом почти восторженной. – Какая гадость, – с чувством сказал Кирилл и съел еще кусок. – Где ты научился так готовить? – Я по профессии повар, – признался Денис. – Понятно. Принеси мне еще сыра. Просто кусок, побольше. Съев сыр, он удовлетворенно вздохнул и закрыл глаза. – Дай телефон. Денис отыскал телефон и сунул ему в руку. – Сегодня прийти не смогу, – сказал Кирилл, не открывая глаз. – Да, температура. Высокая. Буду на связи. Я взял себе Иванова… новичок из третьей группы, до понедельника поработает со мной… так себе, но думаю, что справится.

***

До вечера Денис принимал звонки, записывал в тетрадь адреса и номера, перезванивал поставщикам. В перерывах готовил и делал уколы, уже машинально вскрывая ампулы и протирая спиртом кожу. Кирилл почти все время молчал, только  коротко и четко давал указания. С каждым часом ему становилось все лучше, и Денис не верил своим глазам, наблюдая, как человек, еще утром похожий на несвежего покойника, уже к середине дня ожил и приободрился. Вечером пришел Ирн, осмотрел раны, и, судя по всему, тоже остался доволен. Выдал еще таблеток и ампул, сделал перевязку и снова ушел. Вернувшись в комнату, Денис застал Кирилла сидящим в кресле. – Ну что, слизняк, ты мне больше не нужен. Пошел вон, – сказал тот, глядя из-под полуопущенных век. – Не расскажешь, что все это значит? – сказал Денис, уже привычно не обратив внимания на грубость. – Нет, не расскажу. Если не хочешь вылететь с работы… – Ой, да заткнись ты, – сказал Денис устало, и с удовлетворением увидел, как изменилось лицо Кирилла. – Я сам тебе все расскажу. – Интересно было бы послушать… слизняк. – Вот-вот. Я тебе помог, а ты по-прежнему ведешь себя как полный урод. У меня было время подумать. И знаешь, что я надумал? По какой-то причине тебе и нужно себя так вести. Денис замолчал, и Кирилл тоже долго молчал. Потом заговорил, почти нараспев, словно рассказывал сказку или легенду. – Клинки пьют ненависть и убивают тварей, что приходят в ночи. Твари забирают у человека душу, и тогда он становится тварью в человеческом обличье. У тварей нет имени, и видеть их могут только зрячие. Сила зрячих – в ненависти, проклятие зрячих – ненавидеть друг друга. Все это звучало как бред, точнее, звучало бы, если бы Денис не видел клинки и тварей своими глазами. Ну, почти видел. Больше всего его почему-то задела последняя фраза, и он спросил: – Поэтому тот человек… Ирн, так быстро ушел? Он тоже зрячий? – Да. Пробудь он здесь еще немного – и ему захотелось бы прикончить меня вместо того, чтобы лечить. – Он беспокоился за тебя, – сказал Денис, подумав. – Когда отошел подальше. Ирн – слабый зрячий и отличный врач, поэтому он единственный, кто может вынести мое общество дольше часа. Это тяжело, подумал Денис. Все время чувствовать чужую ненависть, знать, что все будут только радоваться, когда ты сдохнешь наконец где-нибудь на пустыре или в грязной подворотне, и никто… Денис не успел заметить, как Кирилл поднялся – почувствовал только, что его схватили за ворот рубашки, больно сдавив горло, но сразу же отпустили. – От твоей жалости никакого толку, – сказал Кирилл, снова опускаясь в кресло. – Лучше ненавидь меня и дальше. Однажды твоя ненависть может снова спасти мне жизнь. Денис вышел из комнаты и из квартиры, хлопнув дверью, но не забыв прихватить с полки ключи. Долго бродил по улицам, потом зашел в магазин и на оставшиеся деньги купил сыра, самого лучшего и дорогого, какой только нашел. Кирилл все так же сидел в кресле и на звук шагов даже не обернулся. – Шарн, – позвал Денис. – Я принес тебе сыра. Это все, что я могу для тебя сделать. Ненавидеть не могу, извини. – Мне нужно лечь. Денис протянул руку и помог Шарну встать и дойти до кровати. Потом они долго молчали. – Ты, наверное, теперь думаешь, что я просто притворяюсь сволочью, – наконец сказал Шарн. – Но это не так. Я… – Я знаю, что такое профдеформация, – кивнул Денис. – И как маска может прирастать к лицу тоже знаю. Но это не имеет значения. Шарн усмехнулся, но промолчал. А он стал думать. – Значит, на работе… – сказал Денис, подумав. – Да, постоянная кормовая база. Ну и так, по мелочи. Ты видел. – А интернет? Троллинг? – Не подходит, – с сожалением сказал Шарн. – Оцифрованная ненависть бесполезна, меня должны видеть и точно знать, на кого злятся. Он перевернулся на бок, лицом к Денису, и сказал, спокойно и задумчиво: – Иногда я знакомлюсь с девушками. Я нравлюсь девушкам. В доказательство своих слов Шарн улыбнулся так обаятельно, что Денис поверил бы ему, даже если бы сомневался. – Рестораны, подарки, все дела. Сплю с ними. Они начинают думать, что у нас все серьезно. А потом… когда как. Женщины умеют ненавидеть, оскорбленная и брошенная женщина дает чуть ли не половину заряда разом. – Если ты хотел меня шокировать, то у тебя не получилось, – вздохнул Денис и невольно прижал руку к горлу. – Вот если бы ты сказал, что насилуешь, или убиваешь младенцев на глазах у матерей, или… Шарн рассмеялся и тут же скривился от боли. – Творить зло, чтобы сражаться со злом – и так ироничнее некуда. Мы стараемся его минимизировать и добирать количеством. Если кто-то переходит границу, мы его останавливаем, это один из немногих случаев, когда зрячие объединяются. – И где эта граница? – Размыта, само собой. Но никаких убийств. Каждый выкручивается как может. Я вот издеваюсь над подчиненными. Шарн усмехнулся. – В институте стучал на одногруппников, причем так, чтобы они об этом узнали. Шантажировал преподавателей, по мелочи. На этой работе, кстати, тоже. Поймал одного из руководства на воровстве и связях с конкурентами, потихоньку тяну из него деньги за молчание. – А что насчет политики? – спросил Денис. – Это же… – Ты представляешь, сколько бед от политиков? Твари на их фоне кажутся меньшим злом. Впрочем, один из наших устроился помощником к этому, как его... в общем, говорит, что ему хватает. Внезапно Шарн вздрогнул и схватился за левую руку. – Черт. Я не могу... Он дотянулся до телефона и ткнул кнопку вызова. – Майрн. Тебе придется поработать за меня… да, знаю, что слабак и неудачник. Да, буду у тебя в долгу. – А как вы узнаете, где появилась эта тварь? – спросил Денис, сразу же догадавшись, что произошло – не догадаться было бы сложно. – Браслет чует ее за час до появления. В голове мы видим что-то вроде карты, точнее… сложно объяснить, если сам ни черта не понимаешь. В общем, если я готов принять вызов, то нажимаю эту кнопку. Шарн показал на квадратный выступ справа от светящегося красным камня. – Если нет – то вызов переадресуется другому ближайшему зрячему. Сейчас, с появлением мобильников, считается хорошим тоном сначала позвонить, ну, если ты жив и в сознании, конечно. Раньше использовали всякие передатчики и рации. А еще раньше… тоже как-то справлялись. Он помолчал и добавил: – Если тварь оказалась сильнее или не одна, можно попробовать позвать на помощь. Сигнал тоже получит зрячий, который находится ближе всех. Ни одна тварь не отправится дальше, если зрячий еще способен сражаться – наверное, для них мы самые лакомые кусочки. А может, у них свои правила хорошего тона. Шарн усмехнулся, а Денис снова подумал, что если он и не безумен, то сильно не в себе. А потом подумал, что это-то как раз не удивительно, было бы странно при такой жизни остаться нормальным. Зрячие еще хорошо справляются, наверное, проходят тщательный отбор на психическую устойчивость и соответствующие тренинги. Он свихнулся бы сразу. – Странно, – сказал Денис, немного поразмыслив. – Получается так, что твари словно бы ждут вашего появления, чтобы… появиться. Шарн внимательно посмотрел и, верно истолковав его слова, сказал, что эта мысль настолько очевидна, что, разумеется, была многократно проверена. Да, твари появляются даже тогда, когда поблизости нет зрячих. Нет, не они причина появления тварей. Увы, если бы все было так просто. Коллективное самоубийство – и мир спасен. Денис понял, что Шарн вовсе не шутит, и поспешно отвернулся – снова получить за неправильное выражение лица ему не хотелось.

***

Через полчаса в дверь снова позвонили. Денис переглянулся с Шарном и пошел открывать. На этот раз в дверях стоял не Ирн, а какой-то парень, по виду ровесник Шарна или чуть моложе, длинноволосый, в кожаной куртке и таких же черных кожаных штанах. – А ты еще кто такой? – прищурился он на Дениса, и, не дожидаясь ответа, прошел в комнату, где лежал Шарн. – Майрн? Какого черта? – спросил Шарн, заметив в дверях незнакомца. Тот подошел ближе и остановился в паре шагов от кровати. – Пришел вернуть долг, само собой… а это кто, твоя новая шлюшка? – Майрн ткнул в Дениса пальцем. – Окончательно перешел на мужиков? А он ничего так. – Какие-то оскорбления у вас однообразные, – заметил Денис. – Больная тема? Майрн повернулся к нему и долго разглядывал, как какое-нибудь мерзкое насекомое. Потом снова взглянул на Шарна. – Из-за тебя я израсходовал весь свой запас. И что я буду делать, если тварь объявится и у меня? Майрн снова повернулся к Денису и схватил его за плечо. Плечо тут же пронзило болью – пальцы у этого зрячего оказались стальными. – Майрн, не смей, – сказал Шарн; Денису в его голосе почудилось что-то такое, от чего все тело мгновенно покрылось мурашками. Но Майрн только усмехнулся. – А то что? Драться ты сейчас не можешь. Только пошевелись – и я сломаю ему руку. Денис дернулся было, но тут же почувствовал, что действительно может остаться без руки, и это еще в лучшем случае. – Впрочем, может, и не сломаю, если вежливо попросишь. – Майрн, не надо, – сказал Шарн, и Денис услышал, как он скрипнул зубами. – Пожалуйста. Майрн некоторое время смотрел на него, потом сказал, уже Денису: – Теперь ты. Скажи, ты разозлишься, если я его ударю? Денис снова дернулся, уже не обращая внимания на боль. – Вот, отлично. Продолжай. Подумай о том, какой я ублюдок – издеваюсь над беспомощными. Он же ранен, помнишь? Это будет очень больно. Денис подумал. Сильно напрягать воображение не пришлось. – Молодец. Ладно, сегодня я не буду его бить, а там посмотрим. Майрн отпустил Дениса. – Бывай, Шарн. Постарайся не сдохнуть до нашей следующей встречи. Он вышел за дверь. Денис увидел, что Шарн пытается подняться и уже привычно протянул руку, но тот ее оттолкнул. – Я же сказал тебе убираться. Мы все – психи и больные уроды. Теперь ты это понимаешь? – Нет. Вы герои. Шарн засмеялся и тут же замолчал, схватившись за грудь. – Вот так мы и живем. Хотя… я не знаю, почему меня так ненавидит Майрн. То есть понятно, он сильный зрячий, поэтому на нас эта дрянь так и действует. Но его ненависть… Денис промолчал, хотя ему очень хотелось сказать, что, на его сугубо личный и непредвзятый взгляд, чувства Майрна были не очень-то похожи на ненависть.

***

– Знаешь, Шарн, – сказал Денис, после того как приготовил ужин, и они поели в тишине. – Я тут подумал, что тоже мог бы что-нибудь делать. Например, помогать Ирну. Раз уж у вас такие проблемы с взаимодействием. Шарн помолчал, размазывая по тарелке остатки риса с мясным соусом. Потом задумчиво посмотрел на Дениса, словно оценивал серьезность его намерений и душевное здоровье заодно, после чего вынес неутешительный вердикт. – Ты еще больший псих, чем мы. У нас хотя бы нет выбора, а ты хочешь влезть во все это по доброй воле. Тебе не хватило общения с Майрном? – Я не смогу делать вид, будто ничего не знаю, – сказал Денис. На самом деле он еще мало что знал и понимал, но собирался все для себя разъяснить. – Точно, ненормальный, – вздохнул Шарн. – К тому же ты не сможешь работать и помогать Ирну. – Вы же как-то справляетесь. Я тоже постараюсь. Отодвинув подальше пустую тарелку, Шарн откинулся на подушки и принялся внимательно разглядывать что-то у Дениса за спиной. – Ну, если ты уже все решил… у меня есть предложение, – сказал он наконец. – Что, если ты уволишься? Денис встал, аккуратно собрал тарелки на поднос, отнес на кухню, помыл и вернулся в комнату. – Я понимаю, шок, стресс, тебе нужно было поплакать в одиночестве и смириться с этой мыслью, – насмешливо сказал Шарн. – Все так, – отозвался Денис. – Ты хочешь меня уволить? – Я хочу предложить тебе жить здесь. У меня три комнаты, одну ты можешь занять. Тогда не придется платить за съемную квартиру и за еду. – А что взамен? – осторожно спросил Денис. – Будешь готовить, убираться. Помогать мне, ну и Ирну. Я с ним поговорю. Денис посмотрел на Шарна. Показалось, или в его голосе прозвучала надежда? – А я не буду тебе мешать? – Чем же? – Ну… ты же… в общем… – Денис с ужасом почувствовал, что краснеет. – А, вот ты о чем. Ну, запрешься в комнате, или уйдешь погулять, или тоже кого-нибудь приведешь, какие проблемы. – И как ты будешь объяснять девушкам, с которыми якобы собираешься завести серьезные отношения, что живешь с мужчиной? – Кстати, а это хорошая мысль, – оживился Шарн. – Они подумают, что дело уже идет к свадьбе, а потом я раз – и предъявлю тебя. – Меня в это не впутывай, пожалуйста, – буркнул Денис. – И у вас это точно больная тема. И шуточки, и оскорбления. – Их вообще крайне ограниченное количество, – серьезно пояснил Шарн. – Ты быстро это понимаешь, если вынужден день за днем придумывать, как вывести человека из себя. Как правило, эта, как ты выражаешься, тема – почти беспроигрышный вариант. – Понятно, – вздохнул Денис. – Можно, я подумаю? – Думай, конечно. Получаса хватит? И да, я обещаю, если вдруг поймешь, что такая жизнь не для тебя, то всегда сможешь вернуться в свой курятник. – А что насчет зарплаты? – Ясное дело, будет тебе зарплата. Плюс еда и жилье. Денис снова посмотрел на Шарна. Теперь он мог бы поклясться, что это действительно была просьба, неумело замаскированная под щедрое предложение: у Шарна все хуже получалось притворяться, особенно после того, как он… – Я согласен. Только, пожалуйста, помни, что я знаю, какой человек ты на самом деле. Не нужно вести себя со мной так же, как и со всеми. – Ого, ты уже ставишь условия? – обрадовался Шарн, и с любопытством, показным или настоящим, спросил: – И какой же я человек? – Ну… нормальный, – тихо сказал Денис. – Постарайся очень уж сильно в это не верить, – вздохнул Шарн. – В любом случае тебе придется потерпеть. Переключаться сложно. Если думаешь, что не выдержишь… – Выдержу, – уверенно кивнул Денис и краем глаза посмотрел на Шарна. Облегчение, промелькнувшее на его лице, было самым настоящим и не придуманным, он мог бы поставить на это свою будущую зарплату. – Да, и еще одно. Никогда ничего не готовь из огурцов. Терпеть их не могу. – Почему? – спросил Денис, хотя вопрос был глупым – ну не любит человек огурцы, мало ли. – Мокрые, безвкусные, пахнут рыбой, – перечислил Шарн с самым серьезным выражением лица. – На самом деле наоборот, это рыба пахнет огурцами, потому что в рыбе содержится огуречный альдегид, – зачем-то объяснил Денис. – Значит, рыбу ты тоже не любишь? – Да нет, люблю. Рыба пахнет рыбой, ничего не знаю ни про какие альдегиды. Денис только головой покачал. Впрочем, на фоне других странностей тех, кто называл себя зрячими, ненависть к огурцам была недостойной упоминания ерундой.