Проклятие зрячих

Едва поправившись, Шарн, как и обещал, заехал на съемную квартиру и забрал вещи вместе с Денисом. На работу ему больше идти не пришлось, Шарн сам принес документы, мимоходом сообщив, что на его место уже нашлась замена. На секунду Дениса кольнуло сожаление о несбывшемся. Сидеть вместе со всеми в тесной комнате, вяло флиртовать с Вероникой, потихоньку, пока не видит и не слышит начальство, обсуждать это самое начальство… «Офисный слизняк», – вспомнил Денис, и сожаление тут же прошло, будто и вовсе не бывало. Теперь Денис просыпался в семь часов и готовил завтрак себе и Шарну. Тот оказался любителем японской кухни и требовал с утра то рис, то рыбу, то омлет, правда, не обязательно японский. А еще сыр, как можно больше сыра. Потом Денис немного занимался в спортзале, который Шарн устроил в третьей, самой большой комнате, и садился за книги. Книги ему привез Ирн, и были они весьма занимательными: учебник по сестринскому делу, «Анатомия человека» в двух томах, фармакология, ну и так, по мелочи. Обедал дома Шарн редко, но иногда все же заезжал, поэтому Денис решил на всякий случай готовить и обед. Первый раз заявившись домой в середине дня, Шарн, кажется, был приятно удивлен тарелкой свежеприготовленного супа на столе, но вида не подал, только заметил, что в четверг предпочел бы рыбный, а не овощной. Денис в ответ пообещал приготовить суп из протертых огурцов – и имел удовольствие полюбоваться озадаченным лицом Шарна. Ужин разрешалось готовить на свое усмотрение.

***

Денис разобрал покупки, поставил на плиту кастрюлю с водой и надел передник, розовый, в мелкий цветочек – другого у Шарна не нашлось. Потом открыл окно и закурил. Шарн сказал, что и сам временами курит: сигарета, зажженная в неположенном месте, к примеру, на автобусной остановке, дает такой заряд ненависти, что иногда и делать больше ничего не приходится. Так что в квартире Денису курить разрешили, только попросили покупать сигареты получше. Этим вечером на ужин были спагетти с сырным соусом и куриная грудка с грибами. Ужинали обычно на кухне, Шарн говорил, что там уютнее. Они едва приступили к еде, когда зазвонил мобильник Шарна; ответив на звонок и послушав невидимого собеседника, тот изменился в лице и отложил вилку с намотанными на нее тонкими веревочками макаронин. – Появился опустошенный. Саэрн не справился. – Опустошенный? – переспросил Денис, хотя и так уже все понял: термины, которые использовали зрячие, были просты и точно отражали суть. Зрячие, слепые… опустошенные. – Человек, который достался твари на ужин. – И… что теперь? – Тварь прикончил Майрн. А опустошенный… если его не остановить, то он начнет убивать, и очень скоро. Ну или умрет. Если повезет, ему и нам. Денис понял, что означает это «остановить», и почувствовал, как по спине поползли мурашки размером с крысу. Шарн посмотрел на него внимательно и – Денис был в этом почти уверен – сочувственно. – Не беспокойся, никто его не убьет, пока не будет стопроцентной уверенности. Стопроцентной – это значит, пока его не поймают… – Над телом жертвы? – упавшим голосом спросил Денис. – Несостоявшейся жертвы, – снова успокоил его Шарн. – Помнишь, я говорил, что иногда зрячие объединяются? Это тот самый случай. Майрн проводил опустошенного до дома, теперь кто-то из наших будет постоянно за ним наблюдать. Денис аккуратно положил вилку на край тарелки – аппетит совершенно пропал. Шарн тоже поднялся из-за стола. – Спасибо, все было неплохо, – сказал он с кривой усмешкой. – Только курицу не досолил. – Соленое вредно, – машинально отозвался Денис. Потом ему в голову пришла еще одна мысль. – А что со зрячим? – Погиб, – пожал плечами Шарн. – Так бывает. Он посмотрел на Дениса и добавил: – Мы психи, но все же не бесчувственные монстры. Разумеется, мне его жаль, он был нормальным парнем. Для зрячего. Этой краткой эпитафией Шарн и ограничился.

***

Накрапывал мелкий, больше похожий на водяную пыль дождь, но Денис все равно успел основательно промокнуть. «Комаров Валентин Сергеевич, тридцать семь лет, живет один, работает механиком в автосервисе, не был, не замечен, не привлекался», – таково было краткое описание человека, за которым он сейчас следил. Следил днем, когда передвижения объекта ограничивались домом, работой и магазином. Ночную слежку взяли на себя зрячие. Работал Валентин Сергеевич недалеко от своего дома, через две улицы. Хоть в этом повезло, Денис не был уверен, что не упустил бы объект в автобусе или метро. Все-таки опыт слежки у Дениса был небольшим – иногда он смотрел боевики и детективы. Еще он подозревал, что его кто-то дублирует; судя по поведению обычно насмешливого и внешне беспечного Шарна, дело действительно было серьезным, вряд ли бы его доверили постороннему без подстраховки. В восемь часов утра Денис принял пост у незнакомого зрячего, который махнул ему рукой и быстро затерялся между домами. Перед тем как скрыться, зрячий сделал вид, будто хочет пнуть мокрого понурого пса, которого вел на поводке такой же печальный и промокший мужчина. Денис вздохнул, пес залаял. Что сказал мужчина и сказал ли вообще – он не расслышал. Человек, который, если верить Шарну, был потенциальным убийцей, вскоре вышел из дома и направился дворами к автосервису. Денис проводил его до ворот, а сам зашел в кафе напротив, устроился за столиком у окна и приготовился ждать столько, сколько понадобится. Как ни странно, долго ждать не пришлось: уже через пару часов Комаров появился у ворот. Денис торопливо вышел из кафе и последовал за ним, соблюдая дистанцию, но стараясь не терять цель из вида. На перекрестке Комаров свернул налево, в узкий проулок между двух- и трехэтажными домами. Денис перешел на другую сторону и неторопливо двинулся следом, оглядываясь по сторонам, будто любовался необычной для большого города архитектурой или искал нужный дом. Один из домов в самом конце переулка оказался заброшенным. Комаров прошелся дальше по улице, потом вернулся обратно и дернул на себя калитку. Денис остался стоять на другой стороне улицы, размышляя, идти за объектом или ждать, в итоге принял единственно верное решение: достал мобильник и позвонил Шарну. – Комаров ушел с работы и зачем-то забрался в заброшенный дом в… – Денис огляделся. – В Прямолинейном переулке. К его удивлению, Шарн быстро сказал «перезвоню» и отключился. И действительно перезвонил, меньше чем через минуту. – Денис, этот урод, который следил за опустошенным вместе с тобой, решил, что до конца рабочего дня беспокоиться не стоит, и ушел. Утверждает, что недалеко и ненадолго, но… Сейчас он будет у тебя. И я тоже постараюсь быстро подъехать. В дом не заходи, слышишь? – Слышу, – отозвался Денис, внимательно наблюдая за окнами. Показалось, или в них действительно что-то мелькнуло? – А если… – начал было он, но Шарн уже отключился. Денис потоптался на месте, потом перешел дорогу и приблизился к заброшенному дому. Снова притормозил у калитки и прислушался; было тихо, если не считать шума редких машин да шелеста дождя. Но уже через пару секунд Денис явственно услышал, как в доме кто-то вскрикнул, то ли испуганно, то ли возмущенно. Он подобрал с земли обломок доски и зашел в дом. Внутренние стены были полуразрушены или отсутствовали вовсе, на полу валялся строительный мусор и обрывки бумаги, а в углу обнаружилось подобие лежанки, сооруженной из мусора и кучи тряпок. Откуда-то сверху снова послышался вскрик. Денис поудобнее перехватил обломок и осторожно поднялся по лестнице наверх. Валентин Сергеевич Комаров нашелся на площадке второго этажа. Рядом с ним на полу сидела женщина; неопрятно одетая, неопределенного возраста, она взглянула на Дениса и скривила лицо в плаксивой гримасе. Заслышав шаги, Комаров оглянулся. В руке он сжимал обрезок ржавой металлической трубы. – Валентин Сергеевич? – позвал Денис, пряча доску за спину. – Вы что это здесь делаете? – Бомжи, – сказал тот внятно и четко, как робот. – Грязь. Недочеловеки. «Понятно, – подумал Денис. – Нашел компромисс. Прав был Шарн, а я еще сомневался». – Валентин Сергеевич, давайте уйдем отсюда. Сами же сказали, что здесь грязь и бомжи. Посидим где-нибудь, выпьем пива, поговорим. Вы любите футбол? – Нет! – с отвращением выплюнул Комаров и взмахнул железякой. Денис бросился к нему и изо всех сил толкнул в сторону. Комаров приложился о стену, оттолкнулся от нее как резиновый мячик, качнулся к Денису и ударил его плечом; удар был таким сильным, что Денис не устоял на ногах и упал рядом с женщиной, неловко подвернув правую руку. Дезориентированный падением, он уже не успевал ни среагировать, ни защититься. Но удара почему-то не последовало. Денис осторожно приоткрыл глаза: опустошенный исчез, только наверху внезапно раздался топот ног, потом стих и вскоре послышался снизу. – Я тебе, уроду гребаному, что сказал?! – крикнул Шарн. Денису его брань показался райской музыкой. – Ты цел? – спросил затем Шарн уже спокойнее. Он был не один, за его спиной маячил тот самый зрячий, с которым Денис познакомился утром. – Где Комаров? – зачем-то спросил он, как будто Шарн мог знать. Но тот знал. – Лежит внизу. Мертвый. Спрыгнул с крыши. – Как… мертвый? – тупо переспросил Денис. – Тут же всего три этажа. – Падение с третьего этажа может быть опаснее, чем с большей высоты. Кроме того, внизу бетон. Ударился головой, – спокойно объяснил зрячий. Дениса замутило. – Уходим отсюда, быстро, – скомандовал Шарн. – Надеюсь, нас никто не видел. – Видели, – кивнул второй зрячий на женщину. Та быстро-быстро замотала головой и закрыла глаза, словно показывая, что ничего не видела, да и сейчас тоже не видит. Денис отошел было, но снова вернулся, наклонился к женщине и сунул ей в руку пару тысячных бумажек, которые отыскал в кошельке. Внизу он быстро взглянул на тело Комарова и тут же отвернулся. – Давай со мной, – сказал Шарн и указал на свой мотоцикл, припаркованный на противоположной стороне переулка. – А с тобой мы еще поговорим. Вторая реплика предназначалась зрячему. Тот ухмыльнулся, но взглянул на Дениса, и ухмылка пропала с его лица. – Меня зовут Рейрн, – представился он. – Извини, что так получилось. Я сглупил. – Все в порядке, – кивнул Денис. Все в порядке, конечно же, не было, но точно не из-за этого зрячего.

***

Дома Денис сразу же зашел в ванную и долго стоял под душем, смывая с себя и грязь, и запоздалый страх. Шарн сидел на кухне и глядел в окно, но, услышав шаги Дениса, повернулся к нему и внимательно осмотрел, словно просканировал. – Я не успел ничего приготовить. Извини, – сказал Денис, чтобы хоть что-то сказать. – Я заказал пиццу и роллы. Через полчаса привезут, – отозвался Шарн, встал с дивана и ушел в комнату. Через пару минут он вернулся с бутылкой виски и двумя бокалами, потом достал из холодильника сыр и нарезал толстыми ломтями. – А если… – неуверенно спросил Денис. – Рейрн отработает, – зло сказал Шарн. – Тогда я не набью ему морду. Может быть. – Не сердись на него, – попросил Денис. – Я сам виноват. – Тебя тоже побью, если еще раз так сделаешь. Шарн разлил виски по бокалам. Денис взял в одну руку бокал, а в другую – кусок сыра с хлебом. – Ну, за Комарова Валентина Сергеевича, тридцати семи лет. Легкой ему дороги. Он все-таки оказался неплохим человеком. Денис кивнул и выпил виски, закусив бутербродом, Шарн тоже выпил и вгрызся в кусок сыра как оголодавшая мышь. Они посидели, задумчиво глядя друг на друга. Денис чувствовал, как тепло из желудка разливается по всему телу, успокаивая и согревая. Шарн налил еще виски. – И за Саэрна. Пусть там, куда он ушел, больше не будет ненависти. Выпив, закусывать они не стали. В дверь позвонили. Денис привычно вскочил из-за стола и кинулся в прихожую, откуда вскоре вернулся с двумя объемистыми пакетами и большой коробкой. – А вот и еда, – обрадовался Шарн. – Надеюсь, ты ничего не имеешь против пиццы с беконом? Денис ничего против не имел. Шарн вытащил пиццу, потом снова полез в холодильник и достал еще сыра, который нарезал и выложил на пиццу кусками. – Сыра мало кладут, – прокомментировал он, как будто Денис и так не догадался. Пока пицца грелась, Шарн вытащил из пакетов коробочки с роллами, соевый соус и палочки. – Шарн, – сказал Денис, после того как они съели по куску пиццы и по набору роллов. – А почему так получилось с… Комаровым? – Ну, я же рассказывал. Нормальный человек так не хочет убивать, что это ломает его изнутри. Он предпочтет убить себя, только бы не… Этот опустошенный сначала поддался жажде убийства, но все же смог остановиться в последний момент. – Мне повезло, – вздохнул Денис. – Повезло, – согласился Шарн. – За это тоже следует выпить. Они выпили еще. Денис уже основательно захмелел, погрузившись в легкий алкогольный наркоз, где все казалось не таким уж и страшным. И даже не таким грустным. А если учесть пусть и покупные, но вполне съедобные пиццу и роллы, то стоило признать: жизнь постепенно налаживалась. Кроме того, был Шарн. Теперь, чудом избежав смерти и выпив четвертую порцию виски, Денис мог честно признаться, что общество Шарна ему приятно. – Ты там не засыпай пока, – сказал тот, через стол ткнув Дениса костяшками пальцев в грудь. – Тебе еще убираться и мыть посуду.

***

Но мыть посуду и убираться Шарн его не заставил, а отправил заниматься, сказав, что еще посидит на кухне. Через тонкую стенку Денис слышал, как тот разговаривает по телефону и временами нехорошо ругается. Как и обещал Шарн, одна из комнат досталась Денису в полное распоряжение. Обстановка была простой, но уютной: стол, компьютер, деревянные жалюзи с бамбуковыми листьями, а еще кровать, низкая и широкая. Денис прилег на кровать с учебником и сам не заметил, как уснул. Снился ему Комаров Валентин Сергеевич. Он то смотрел укоризненно, то за что-то благодарил, а Денис не мог в ответ сказать ни слова, хотя очень хотел что-то объяснить и за что-то извиниться. Сон был тяжелый и муторный, поэтому Денис был почти счастлив, когда его разбудил звонок мобильного. – Нужна твоя помощь, – не здороваясь, как это было заведено у зрячих, сказал Ирн. – Собирайся, через пять минут буду у тебя. Денис вздохнул и пошел в ванную, чтобы хоть немного привести себя в порядок. – Кто-то ранен? – спросил он, забираясь в машину Ирна. Тот демонстративно поморщился и отодвинулся подальше. – Шарн тебя уже спаивает? Впрочем, ваше дело. Не совсем ранен, но да, тебе придется поухаживать за одним из наших. Я понимаю, что сегодня был трудный день, но подумал, что это тебя взбодрит и отвлечет. – Хорошо, нет проблем. Я же сам предложил, – успокоил его Денис. – Только мне нужно вернуться домой хотя бы вечером. – Да, ты ж у нас еще и домработница, – усмехнулся Ирн, но прозвучало это совсем не обидно.

***

Дверь им открыла высокая, коротко стриженая женщина лет тридцати пяти. – А, ручная зверушка Шарна, – сказала она, и Денис с удивлением понял, что это и есть тот самый зрячий, которому придется помогать. Отчего-то он был уверен, что среди зрячих женщин нет. – Что, не ожидал? – словно бы покопавшись в его мыслях, спросила зрячая. – Думал, только мужики на что-то способны? Мамкин сексист? – Не старайся, у него, похоже, иммунитет, – усмехнулся Ирн. – Точно, – подтвердил Денис. – Вакцина под названием «Шарн», сперва колбасит, зато потом способен выносить зрячих в любых количествах. – Ну вот и славно, – на удивление миролюбиво сказала женщина. – Я Вирна, но ты можешь звать меня Ксенией. Она неожиданно подмигнула и тут же закашлялась. – Чертов грипп, чувствую себя так паршиво, словно всю ночь бухала. Она прислушалась к себе и уточнила: – Паленую водку. Без закуси. – Тогда не стой в дверях, возвращайся в кровать, – сказал Ирн. – Ты еще покомандуй здесь, грач-убийца, – пробурчала Ксения, но в комнату ушла и уже оттуда крикнула: – Слепой, ты чего там застрял?! Живо на кухню, приготовь что-нибудь такое… полезное. Денис послушно прошел на кухню и открыл холодильник, но из полезного обнаружил только две бутылки пива и кусок подсохшей колбасы. Он закрыл холодильник и пошел искать Ксению. В комнате творился жуткий бардак. Складывалось ощущение, что упомянутая ею пьянка все же имела место, причем продолжалась не одну ночь, а как минимум неделю. Денис аккуратно убрал с дороги ярко-красный халат и положил его на спинку кресла, потом собрал с прикроватного столика тарелки и чашки. Ксения приоткрыла один глаз. – У тебя там в холодильнике мышь сдохла, – сказал ей Денис. – Что? А, это… Деньги в кармане куртки.

***

Денис ссыпал в кипящий на плите куриный бульон зелень и специи, потом заварил имбирь с лимоном и отнес в комнату. При его появлении Ксения пошевелилась и откинула одеяло. Денис поспешно отвернулся. – Какой скромный. Не бойся, я сейчас не в том состоянии, чтобы тебя соблазнять. Хотя… На ней был все тот же длинный бесформенный свитер и штаны, в которых она их встретила. Денис не удержался и украдкой рассмотрел Ксению получше: пожалуй, симпатичная, только короткий ежик пепельных, словно седых, волос ей совсем не шел. – Чай, – сказал Денис. – Через пять минут принесу суп. – Куриный? – скривилась Ксения. – Ненавижу. – Ты сначала попробуй, – спокойно сказал Денис и снова ушел на кухню. Вернулся с тарелкой и поставил ее на столик у кровати. Ксения осторожно попробовала суп. – И правда вкусно. Этот мерзкий привкус почти не чувствуется. – Специи и зелень, вместо соли – соевый соус. Так еще полезнее. Ксения быстро доела суп и отодвинула тарелку. – Слушай, а оставайся у меня? К черту Шарна. Будешь жить здесь, готовить, ну и все такое. Большую зарплату не обещаю, зато гарантирую регулярный секс. Тарелка опасно дрогнула в руке у Дениса, ложка соскользнула с нее и со звоном упала на пол. – Какой-то ты ненормально стеснительный для своих лет, – осуждающе сказала Ксения. – Есть немного, – согласился Денис. – Извини, но у меня уже есть дом. И он мне… подходит.

***

Домой он вернулся только ближе к ночи, когда готовить уже было поздно, но Шарн ничем не выдал своего недовольства, только спросил, как там Вирна. Денис отчитался. – Ну что, я так… – начал было Шарн, но его прервал звонок мобильного. – А вот и она. Да? Он выслушал то, что ему сказали, и мрачно посмотрел на Дениса. – Теперь мне работать за нее. Тупая баба, наверняка шлялась неизвестно где и с кем, симулянтка чертова. Облегчив душу, Шарн быстро оделся и вышел в прихожую. – Я с тобой, – сказал Денис. – С какой стати? – удивился Шарн. – Ну… мало ли. А сколько у вас времени, ну, до появления твари? – Я же говорил – час. Всегда час. Времени хватает с запасом. – А если ты по дороге попадешь в аварию? – Наши об этом быстро узнают, и тварь встретит кто-то другой. – Встретит… – задумчиво сказал Денис. – Встретит. – Не ломай себе голову. Думаешь, мы не просчитывали все варианты? Твари появляются через час после сигнала браслета, сражаются со зрячим, если побеждают – отправляются искать любого человека, чтобы им подзакусить. Если зрячий не появляется – все равно ищут. Единственная странность в том, что они вроде как обязаны сразиться с кем-то из нас, хотя могли бы проигнорировать. На этот счет есть разные теории, я потом дам тебе почитать на досуге. Денис закрыл за Шарном дверь и пошел на кухню перекусить тем, что осталось в холодильнике. Нашел почти четверть пиццы, разогрел кусок в микроволновке и съел, время от времени поглядывая на часы. Стрелки то ползли неторопливо, то словно сходили с ума и перескакивали сразу на пару делений, едва Денис отводил от них взгляд. Прошло полчаса. Денис закурил, нервно стряхивая пепел в чашку. В пять минут двенадцатого зазвонил мобильник. – Это ты, слепой? – спросил смутно знакомый голос. Денис быстро порылся в памяти – голос подошел парню в кожаной куртке, который грозился сломать ему руку. – Майрн? – Он самый. Шарну нужна твоя помощь. Денис вскочил со стула, едва не опрокинув пепельную чашку. – Где он? – Я тебя отвезу. Выходи. Денис сунул руки в рукава куртки, надел кроссовки и почти бегом спустился по лестнице. Майрн ждал его на улице. – Садись. – Он протянул Денису мотоциклетный шлем. – Держись крепче. На перекрестке Майрн остановился. – А где Шарн? – спросил Денис, оглядываясь. – Там, метрах в ста, подворотня. Во дворе было темно и пусто, подозрительно пусто, не было ни детской площадки, ни припаркованных машин. Денис оглянулся, чтобы спросить у Майрна, где же все-таки Шарн, но никого рядом с собой не обнаружил. Он не успел ни о чем подумать, потому что в ту же секунду почувствовал, как что-то невидимое, но плотное опустилось на плечи, и мир исчез, словно его выключили или поставили на паузу. Когда он пришел в себя, рядом дрались Шарн и Майрн. Дрались молча и ожесточенно: так дерутся только насмерть. Денис не понял, кто проигрывает, а кто побеждает, потому что сразу же бросился к ним и попытался разнять. К его удивлению, противники сразу же остановились. – Денис, отойди, – сказал Шарн, тяжело дыша. – Не отойду. Да что здесь происходит?! – Что происходит?! – тоже закричал Шарн. – А ты не понимаешь? Эта мразь скормила тебя твари! Денис посмотрел на Майрна. – Это правда? – А как ты думаешь?! – снова закричал Шарн. – Ты же почувствовал, не мог не почувствовать… Он запнулся, словно ему не хватило дыхания. – Это правда, слепой. Точнее, опустошенный, – мрачно сказал Майрн и отвел глаза – наверное, чтобы не встречаться взглядом с Денисом. – Ты слишком доверчивый, такие долго не живут. – Ты тоже долго не проживешь, – почти прорычал Шарн и снова бросился на него; Денис не успел ничего сделать, да и не пытался, потому что пребывал в странном оцепенении. «Значит, вот так лишаешься души, – подумал он равнодушно. – Но я же вроде… чувствую». Денис закрыл глаза. Когда он их снова открыл, то увидел, что Майрн лежит на земле, а Шарн держит его за ворот куртки и заносит руку для удара. «Они что – ждали, когда я на них посмотрю? Последняя эффектная сцена, как в кино». Мысль была крайне глупой, Денис даже головой тряхнул, словно надеялся, что она оттуда выпадет. Пока он раздумывал, Шарн ударил, а потом еще раз и еще. – Кирилл, перестань, – попросил Денис, и, как ни странно, Шарн действительно остановился. – И что предлагаешь с ним делать? – Ну… наверное, рассказать всем? – Лучше и правда убей, – сказал Майрн так тихо, что Денис не должен был его услышать, но все же услышал. – Я… не знаю, что на меня нашло. Шарн отпустил его и повернулся к Денису. – Поехали отсюда. – А как же он… так и оставим? – Денис посмотрел на Майрна, по-прежнему лежащего на земле, и почти бессознательно сделал шаг в его сторону. Шарн не ответил.

***

– И сколько у меня времени? – спросил Денис. Они устроились за столом на кухне. Верхний свет решили не включать, и маленькая настенная лампа делала ее совсем по-домашнему теплой и уютной. Шарн снова притащил бутылку виски, но Денису не предложил, пил один, прямо из бутылки. – Не знаю, все зависит от тебя. Как долго ты сможешь сопротивляться. – Но я ничего не чувствую... то есть чувствую, конечно. Злость, обиду... страх. Но мне даже Майрна убить не хочется, не то что кого-то, кто не сделал мне ничего плохого. – Не отходи от меня ни на шаг, – сказал Шарн и отпил еще виски. – Сразу же скажи, если почувствуешь… хоть что-то. Я что-нибудь придумаю. Понял? – Понял, – ответил Денис, подумав, что Шарн зачем-то обманывает то ли себя, то ли его, то ли их обоих. Он сам рассказывал, что опустошенные либо умирают, либо убивают, третьего нет и быть не может. – Прекрати так смотреть! – закричал Шарн. – Ты мне веришь? «Конечно верю», – молча согласился Денис и отобрал у него бутылку. – А я тебя предупреждал, – сказал Шарн и обхватил голову руками. Денису стало его жалко; он знал, как Шарн ненавидит жалость, но ничего с собой поделать не мог. – Я уже не ребенок, – сказал Денис. – Не уверен, что точно знал, на что шел, но… в общем, это судьба. Только пообещай, что сделаешь все сам. Хорошо? Шарн внезапно схватил бутылку, которую Денис не догадался убрать подальше, и запустил ею в стену. Бутылка, к счастью, не разбилась, только отлетела в угол; острый запах алкоголя ударил в нос. Денис принес из ванной тряпку и принялся вытирать пахучую лужу. – Прости, – сказал Шарн. Денис не оборачиваясь кивнул. Потом Шарн ушел и вернулся с непочатой бутылкой коньяка, а Денис вынул из холодильника сыр и остатки пиццы. Они снова выпили, второй раз за день. Он выдался таким длинным, что казался как минимум годом, Денис не верил, что только сегодня утром следил за Комаровым. Может, все, что случилось потом, это наказание? За то, что не смог его спасти? Денис так и сказал Шарну. – Не говори глупостей, ты не мог его спасти. Он уже был… – Не человек? Шарн промолчал. Мелодия мобильного прозвучала в тишине неуместно громко и радостно. Шарн достал мобильник, посмотрел на него, скривился и бросил на стол как ядовитую гадину. – Майрн? – спросил Денис. – Ты не хочешь узнать, зачем он звонит? – Нет. Я хочу только одного – никогда его не видеть и не слышать. Надеюсь, он это поймет, потому что если встречу его еще раз – точно убью. Шарн налил себе коньяка, но пить больше не стал. – Он ждал меня у подъезда. Оглушил, затащил в подвал и связал. Когда я пришел в себя и освободился, было уже поздно. Он все тщательно рассчитал и спланировал, а теперь говорит, что на него что-то нашло. Последние слова прозвучали совсем по-детски обиженно, и Денис, дотянувшись через стол, легко коснулся плеча Шарна. – Давай спать. – Давай. Только ты спишь со мной... я имею в виду – в моей комнате.

***

Ирн пришел на следующий день рано утром, и он уже все знал. Отчего-то Дениса тревожила глупая мысль, будто Ирн обязательно ему поможет – наивная детская вера во всемогущество врачей, вернувшаяся так не вовремя. Ирн выпроводил Шарна из комнаты Дениса и остался с ним наедине. – Шарн сказал мне, что случилось. Не хочешь рассказать свою версию, пока его нет? – А что сказал Шарн? – Э, нет, так не пойдет, – хмыкнул Ирн. – Говори правду, а я подумаю, зачем Шарну понадобилось лгать. – Я увязался за ним, потому что хотел еще раз убедиться, что мне все это не приснилось, – почти честно сказал Денис. – Тварь почему-то сначала набросилась на меня. Что было потом – я не помню, наверное, Шарн ее убил. Он осторожно взглянул на Ирна, но тот сидел с непроницаемым выражением лица. – Так что сказал Шарн? – Послал меня к черту с моими расспросами, – усмехнулся Ирн. – Сказал только, что ты стал опустошенным, и больше мне ничего знать не надо. То, что ты рассказал – правда? – Что тварь набросилась на меня – правда. Остальное… ну, почти правда. Это действительно неважно. – Ладно, может, вы и правы. Извини меня за то, что я сейчас скажу, но ты – редкая возможность изучить опустошенного, который готов сотрудничать. Ты ведь готов? – Готов, – сказал Денис. Призрачная надежда помахала ему на прощание рукой, а на смену ей пришла равнодушная безнадежность. – Во-первых, расскажи мне, что ты чувствуешь. – Отчаяние, – честно ответил Денис. На жалость он не рассчитывал, просто действительно решил быть откровенным до конца. Если не ему, то, возможно, это поможет кому-то другому? Комаров Валентин Сергеевич грустно улыбнулся откуда-то из неведомой дали, и Денис еще раз мысленно попросил у него прощения. – Что еще? – спросил Ирн, что-то записывая в синий блокнот. – Мне страшно, – снова так же честно ответил Денис. – Больше всего я боюсь, что вы не успеете, и я кого-нибудь убью. – Почему ты этого боишься? – Потому что… один человек уже погиб по моей вине. – Расскажешь? – Почему нет? – пожал плечами Денис. – Мне было одиннадцать, мы с другом пошли на озеро. Была ранняя весна. Я выбежал на лед и назвал его трусом, когда он не пошел за мной. И… в общем, он провалился. Я пытался ему помочь, но его быстро утянуло под лед. Потом все узнали, что случилось. Нет, открыто меня никто не обвинял, но начали сторониться. А мне стыдно было даже показать, как мне плохо и как я жалею о том, что сделал. Это было бы как... как будто это меня нужно жалеть, а не его. Денис усмехнулся. – До окончания школы все так и считали меня уродом, который угробил лучшего друга и живет как ни в чем не бывало. Все, даже учителя. – Денис, ты же понимаешь, что был ребенком? Дети не всегда способны просчитывать последствия своих поступков и тем более слов. Для этого есть взрослые. Правда, они тоже далеко не всегда это делают, хотя и обязаны. – Понимаю. Но это ничего не меняет. – Что касается твоих страхов… Шарн не допустит, чтобы ты сделал что-то плохое. Правда, Шарн? – Ирн обернулся к полуоткрытой двери. Потом встал и закрыл ее поплотнее, снова сел на стул и внимательно посмотрел на Дениса. – А меня ты ненавидишь? – Что? Почему я должен вас ненавидеть? – Ничего, это я так. Ты знаешь про эксперимент с вагонеткой? – Знаю. Я бы переключил, – сказал Денис не раздумывая. Потом понял, что выдал ответ, который казался ему правильным до встречи с тварью, поэтому помолчал, прислушиваясь к себе. Нет, ничего не изменилось – Вот как? Почему? Потому что спасти пятерых лучше, чем спасти одного? – Нет, потому что бездействие всегда хуже действия. Кроме того, у одного человека может быть шанс выжить, а вот из пятерых кто-то обязательно погибнет. – Интересная логика, – усмехнулся Ирн. – Значит, толстяка ты бы точно скинул? – Нет, конечно, – удивился Денис. – Потому что это убийство? – Нет, потому что никто не имеет права заставлять кого-то жертвовать собой ради других. Я бы спрыгнул сам. По условиям понятно, что человек обычного телосложения вагонетку не остановит, но в любом случае затормозит, и люди, скорее всего, сильно не пострадают. – У тебя склонность к самоубийству? К самопожертвованию? Комплекс героя? – Вряд ли. Это же мысленный эксперимент. Я выбираю наиболее подходящие варианты, но не факт, что поступил бы так в жизни. Может, просто бы не смог. – Понятно… Ну что ж. Спасибо за беседу. – И что со мной? – Насколько я могу судить, пока с тобой все в порядке, – сказал Ирн, едва заметно выделив «пока».

***

Шарн все-таки пошел на работу. Денис пошел вместе с ним и до обеда сидел в его кабинете, словно ребенок, которого мать взяла с собой, потому что не с кем было оставить дома. На все возражения Шарн только мрачно смотрел исподлобья и говорил, чтобы Денис не выводил его из себя. В середине дня пришел Рейрн и отвез его домой. Сидел на кухне, пока Денис готовил, съел тарелку супа, три куска хлеба и две тарелки риса с овощами. Почти все время молчал, только временами бросал странные взгляды. В конце концов Денис не выдержал: – Ты смотришь на меня как на покойника. И ведешь себя так же – словно я уже умер. – Извини, – смутился Рейрн. – Я так не думаю. Просто это действительно очень странно и… в общем, я правда не знаю, как себя вести. – Веди себя нормально. То есть ругайся, скажи, что мою еду только свиньям давать, что я неудачник, потому что мужик должен заниматься каким-нибудь важным делом, а не как баба возиться на кухне. – Ого, какие у тебя комплексы, – покачал головой Рейрн. – Да нет у меня никаких комплексов, – усмехнулся Денис. – Просто потихоньку учусь думать как вы. Ну, что нужно сказать человеку, чтобы его оскорбить. Рейрн взлохматил короткие рыжие волосы. – Так, и где твоя свинячья еда? Я хочу добавки. И быстро. – Вот, так уже лучше, – одобрил Денис. – Только фиг тебе, а не добавка, Шарну не хватит. – Он тебя накажет? – с фальшивым сочувствием спросил Рейрн. – Нет, просто останется голодным. Ладно, держи. Пока Рейрн ел, Денис потихоньку его рассматривал. С виду тот был совсем еще мальчишка, хорошо если студент, а не старшеклассник. – Как тебя зовут? На самом деле? – На самом деле меня зовут Рейрн, – усмехнулся Рейрн. – Но если ты имеешь в виду паспортные данные – то Михаил. Фамилия-отчество интересуют? – Не очень, – признался Денис. – Ты учишься? – Отучился в прошлом году. В смысле в институте. Значит, младше его, хотя и ненамного. – И давно ты… ну, зрячий? – Так же, как и все, – ответил Рейрн. – Странно, ты вроде бы свой, но ничего не знаешь. А самое странное, что я тебя не ненавижу. Но это не значит, что мне хочется сразу все про себя выложить. – Извини, – искренне сказал Денис. – Я понимаю. Можешь ответить еще на один вопрос? – Валяй, – разрешил Рейрн, выскребая остатки риса. – Как вы общаетесь, если ненавидите друг друга? Ведь вам же приходится общаться, хотя бы иногда. – С трудом, но как-то справляемся, большую часть времени. Мы же понимаем, что эти чувства – не наши... то есть наши, но как бы искусственные. Вот Шарн. Он, конечно, высокомерная скотина, но не гад какой-нибудь. И мне ничего плохого не сделал, скорее наоборот. Значит, на ненависть можно не обращать внимания, во всяком случае, постараться. Рейрн задумчиво постучал ложкой по тарелке. – А вот Майрн в самом деле его ненавидит, – сказал он, и Денис замер, не донеся до сковородки пригоршню свеженарезанных картофельных кубиков. – Всегда так было, как только они познакомились. Денис высыпал картофель и понаблюдал, как он шкворчит, покрываясь золотистой корочкой. Ему всегда нравилось смотреть, как что-то жарится, очень медитативное занятие. И все-таки удивительно, как зрячие могут быть такими… слепыми. Впрочем, ничего удивительного. Им бы справиться со своими проблемами и своими чувствами, а не разбираться в чужих – сложных, запутанных и наверняка болезненных.

***

Теперь Ирн приходил каждое утро, осматривал Дениса и задавал разные, временами очень странные вопросы. А еще измерял давление и температуру, как будто думал, что исчезновение души могло сказаться на Денисовой физиологии. Впрочем, Ирн объяснил Денису: когда зрячие говорят, что тварь забирает душу, они всего лишь следуют традиции, разумеется, никто в точности не знает, что именно делают твари. Возможно, это какой-то токсин или неизвестное науке ментальное воздействие, или вообще что-то такое, чему в человеческом языке нет названия. Пока ничего странного обнаружить не удалось, но Ирн не терял надежды. Что касается Дениса, то он начал потихоньку привыкать, потому что ничего, в сущности, не изменилось – ему все так же нравилось готовить и читать, разговаривать с Шарном и слушать музыку. Убивать же не нравилось, как Денис ни прислушивался к себе. Но в кошмарах ему по-прежнему снился несчастный Валентин Сергеевич, который пытался усмирить свою совесть убийством бомжей, и тогда он просыпался от собственного крика; Шарн просыпался тоже, садился на край дивана и сидел до тех пор, пока Денис снова не засыпал.

***

День подходил к концу, а за ним и вечер. Денис читал на кухне, Шарн возился со смартфоном, временами ругаясь сквозь зубы. В чем провинился смартфон Денис не спрашивал, Шарн все равно бы не ответил. Когда тот выронил смартфон и схватился за левую руку, Денис отложил книгу и приготовился. – Кто-то просит о помощи, – сказал Шарн. Через пару секунд он уже одевался. – Я с тобой, – снова сказал Денис, и на этот раз Шарн возражать не стал.

***

Ехали они быстро, нарушая все возможные правила, благо машин в этот час было немного. Когда Шарн затормозил возле сквера на пересечении двух улиц, прошло едва ли больше шести-семи минут. Людей в сквере не было: для появления твари выбирали самые пустынные и безлюдные места, или же наоборот, предчувствием своего появления распугивали все живое. Шарн оставил мотоцикл у входа и  бросился вглубь сквера, Денис старался не отставать. Добежав до детской площадки, он чуть было не споткнулся, потому что увидел… нечто: какое-то существо парило на высоте двух-трех метров, и было похоже то ли на простыню, то ли на медузу, но квадратную, с рваными краями и длинными щупальцами, которые тянулись за ней как моток веревки. В руках у Шарна сверкнули кровавые клинки. Он с разбега полоснул простыню и отскочил назад; простыня подобралась, оформилась в подобие бледного осьминога и выпустила щупальца с когтями на концах. Шарн подпрыгнул, извернулся в прыжке и обрубил когти вместе со щупальцами. В тот же миг тварь полыхнула алым и скукожилась, еще секунда – и она растворилась, словно кусок сахара в горячем чае. Денис только сейчас заметил человека, который лежал, упираясь головой в бортик песочницы; Шарн заметил его еще раньше и опустился рядом на колени. – Майрн. Тот открыл глаза и посмотрел сначала на Дениса, потом перевел взгляд на Шарна. – Две… – Голос Майрна был едва слышным. Денис наконец решился взглянуть на него внимательнее и в ужасе отшатнулся. Совершенно непонятно, как Майрн был все еще жив и в сознании. Денис никогда не видел людей, попавших в лапы медведю или тигру, но был уверен, что выглядели бы они точно так же. И кровь, она виднелась повсюду, черная и лаково блестящая в свете фонаря Майрн снова открыл рот, но ничего сказать уже не смог, просто смотрел на Шарна; потом с неимоверным, почти физически ощутимым усилием протянул руку и коснулся его руки. Боль, ужас, жалость сплелись в тугой клубок и застряли в горле, мешая дышать. Денис запрокинул голову к небу – оно было далеко и в то же время близко, а здесь, на земле, умирал человек, может, не самый хороший и желавший ему смерти, но защищавший людей как мог и как умел. Что-то тяжелое плотно охватило запястье. Денис поднес руку к лицу и увидел черный браслет, который внезапно засветился ослепительно-ярким, белым светом; через мгновение  в руке сам собой возник светящийся белый клинок. Денис посмотрел на браслет и клинок и внезапно понял, что нужно делать. Он занес клинок и вонзил его Майрну в грудь. Сначала ничего не происходило. Потом страшные раны и сломанные кости начали исцеляться и срастаться, словно видеозапись поставили на реверс – Денис видел и чувствовал это так четко, словно все происходило с ним. Когда последняя рана затянулась, клинок растаял, а пространство вокруг утонуло в холодной и вязкой воде.