Прекращай

— Антон! Собирай вещи, мы переезжаем в дом бабушки. Именно эти слова раздавались эхом в голове юноши, который сейчас со своими родителями и сестрой сидел в салоне автомобиля. Голова болела от недавней суеты, виски пульсировали. Парень облокотился локтем о дверь, смотря на пейзаж. На ветках деревьев лежали массы снега, от чего они опускались вниз. Где-то вдалеке каркали вороны, а по голубому небу плыли кучи облаков, перекрывая солнце. Веки становились все тяжелее, но моментально открылись от голоса матери: — Мы приехали. Двери открылись, а под ногами захрустел снег. Рядом стоял совсем старый дом, который трещал от каждого шороха. Пока Оля лепила маленьких снеговичков, Антон подошел поближе к зданию. Отворив дверь, что неприятно скрипнула, ударяя по барабанным перепонкам, взору открылась пыльная прихожая с тумбой и стоящим на ней телефоном. Мальчик нажал на включатель света и в ту же минуту загорелась тусклая лампочка, висевшая на шнуре. Совсем недавно ему казалось, что, возможно, на новом месте будет не так плохо, но сейчас глаза потускнели, не ожидая ничего хорошего. Погодя пришли родители с вещами. Сумка упала на грязный пол и пыль сразу поднялась ввысь, заставляя парня чихнуть. — Мда, уборки хоть отбавляй — недовольно прокомментировала Карина, закатив глаза. Младший Петров ничего не сказал и по такой же скрипучий и пыльной лестнице поднялся на второй этаж. Он открыл дверь в комнату и оглядел ее: напротив стоял обычный деревянный стол, рядом со стеной была кровать, неподалеку от нее тумба и большое окно, закрытое темно-синими шторами. Рюкзак беспощадно кинут на пол. Ноги переплетались между собой и парень упал на мягкую постель. Голова была забита мыслями о новой школе, в которую он пойдет через два дня. Это жутко волновало блондина, ведь в старой он был изгоем, но после к нему потеряли интерес и не замечали, за что Петров был очень благодарен. У него было немного друзей из кружка по танцам. Не сказать, что это увлечение ему очень нравилось, скорее просто было нужно, для поддержания формы тела. Сам же он больше любил рисовать. Очень успокаивало выводить аккуратные линии пейзажа, очертания синички, вырисовывая каждое перышко. Раздумья прервались от голоса Карины, которая звала есть. Ноги подняли тело парня и устремились на первый этаж, а точнее, на кухню. За окном вечерело: небо ближе к горизонту становилось алого оттенка, начиная переливаться с синим, деревья колыхались, а снежинки кружились и падали на изрисованное морозом окно. Скрежет вилок о тарелки раздавался во всем помещении. Сестра и отец, доев свои порции и поблагодарив женщину, устранились разбирать вещи и обставлять комнаты. Юноша посмотрел на мать: глаза были опущены вниз, а под ними виднелись черные круги, коричневые волосы заплетены в хвостик. Ему всегда было жалко Карину, она не могла даже поплакать на глазах у детей. Взяв себя в руки, он проглотил пустые макароны, встал со стула и подошел к матери. Та на него вопросительно глянула, но тут же взгляд стал ошарашенным, когда он обнял ее. Легкая, еле заметная улыбка расплылась на лице, хоть Антон ее и не видел, но чувствовал, как сердце дребезжит. Руки мамы начали гладить голову парня. — Волнуешься перед школой? — спросила Карина совсем не своим голосом. Он был более мягче, ласковее. — Да…— Антон немного смутился и прижался ближе к матери. Женщина тяжело вздохнула, подняла голову сына и поцеловала в лоб. Тепло отдавалось внутри, словно после зимней прогулки идешь в горячий душ. Уголки губ приподнялись, веки закрылись и захотелось снова услышать мамину колыбельную. — Мам… — Антон посмотрел на женщину, та вопросительно изогнула одну бровь — можешь колыбельную спеть, пожалуйста… Карина немного удивилась просьбе сына, но отказывать не стала.

Спят усталые игрушки, книжки спят, Одеяла и подушки ждут ребят. Даже сказка спать ложится, Чтобы ночью нам присниться. Ты ей пожелай: «Баю-бай!»

Очи сомкнулись, все окутала черная пелена. Сон подступил незаметно, хотелось чтобы кто-то, как в детстве, донес его до постели. Но сейчас он взрослый шестнадцатилетний парень и тащить его никто не будет. Все таки Карина подтолкнула блондина и приказала тому сходить в душ и ложиться спать. Антон зевнул, взял полотенце из еще не разобранной сумки и отправился в ванную комнату. Женщина улыбнулась, глядя на сына. Оставшиеся два дня прошли обычно: разборка вещей и уборка. С переездом отношения родителей только ухудшались: они постоянно кричали друг на друга, устраивали истерики и вели себя как дети. Это подбешивало, в особенности Антона. Не сказать, что и до этого у их с Олей родителей были теплые отношения, но таких частых ссор и конфликтов не было. В семье были больше нейтральные связи. Однако сейчас, слушая все эти крики и треск разбитой посуды, хочется снова очутиться в городе-столице Москве. Там была божественная архитектура, хорошее образование и, в конце концов, спокойная семья. Наступает день, когда нужно идти в школу…