Прекращай

Утро прошло вообще никак. Абсолютно. Проснулись, умылись, позавтракали и пошли в школу. Антон почти не разговаривал с Ромой, лишь перекидывался парочкой слов. Он сидел за партой и в голове засели вчерашние слова. «Мы просто друзья» крутилось раз за разом в голове парня. «Хорошо хоть не подружки» подумал Антон. Грифель карандаша сломался и отскочил куда-то на пол. Вдруг, Петров заметил рядом с собой Полину. Она поправляла темную прядь и с милой улыбкой смотрела на парня. Эта улыбка могла казаться милой всем, но только не Антону. Лицо стало выражать полное безразличие, стекла очков немного отражали фигуру девушки. — Антон, ты не видел Ромочку? — спросила Морозова. — Ромочка? — тихо произнес Антон, но этого хватало, чтобы услышать. — Да — она хихикнула, — мы с ним уже как четыре месяца встречаемся — Полина огляделась и снова посмотрела на блондина — так ты его не видел? — Нет — сухо и грубо ответил парень — не стой столбом у моей парты, иди ищи. Может он курит. Она недовольно фыркнула и вальяжной походкой пошла к своей парте. «Четыре месяца значит», брови примкнули ближе к переносице, а зубы с треском ударились друг об друга. Звонок прозвенел и одноклассники уселись по своим местам. Как же Антону сейчас хотелось убить кого-то, а точнее, Рому. Хотелось вдарить со всей силы по янтарным глазам, что всегда вызывали лишь умиротворение. Но не стоит забывать, что он помог его сестре. Если бы не Пятифанов, как бы не хотелось это признавать, Оля, возможно, уже была бы мертва. От таких мыслей он чуть передернулся. Некоторые здравые клетки мозга пытались отвлечься от нагнетающих мыслей. Еще эта Полина. Боже, как же противно смотреть на это ее кокетливое, полное лжи, лицо. Пока учитель что-то говорил, Антон чиркал по бедной, слегка желтоватой бумаге карандашом. Линии получались очень темными и напористыми. Это была обычная трата канцелярских принадлежностей, но рука сама двигалась и вырисовала несколько довольно жутких рисунков. На первом красовалось тело Полины, все бледное и изнеможенное. Петров лишь подчеркнул красным разрезанные губы. Раны вдоль рта вытягивались в кровавую неживую улыбку. Само тело лежало с закрытыми глазами и изящными руками, которые пали на пол, залитый кровью. Понятно теперь, почему она скрипачка. Ох, как же парень восхищался этой картиной, она придавала ему некое удовольствие и спокойствие. На второй картине был изображен Рома: он сидел, поджав ноги к себе, такой бледный и испуганный. Напротив стоял Антон с битой, с конца которой капала алая жидкость. Он нависал над шатеном, возбуждаясь от такого зрелища. Нездоровая улыбка расплылась на лице Антона. Пальцы немного тряслись, а зрачки становились все больше. Разум пьянел от жестоких мыслей с расправой. Неизвестная тревога охватила тело. Чтобы не усугублять ситуацию, Петров попросился выйти. В прохладном помещении вода бежала из крана, а над ржавой раковиной стоял парень. Таблетки остались дома, поэтому успокоиться будет сложно. Голоса начали звать, кричать, они громко доносились ото всюду. Антон мог лишь поджать ноги и закрыть уши, тяжело дыша. Это необъяснимое состояние происходило очень редко, но очень мучительно. Уши закладывало, ноги тряслись, слезы подступали к глазам. Рома появился в дверном проеме и застал дрожащего Петрова с красными до жути глазами. Юноша не то, что не увидел приближение, он даже не услышал открытия двери. - Антон, - Пятифанов положил руку на плечо парня - Антон, очнись. Что с тобой? Антон вцепился в его руку, сжимая до побеления косяшек и боли в пальцах. Кисти у Ромы будто ломались, от чего он болезненно и недовольно промычал. Петров резко обхватил шею парня и приблизился к нему, обхватывая ногами бедра. Телце дрожало, Рома поглаживал его по спине и словно маленького ребенка, успокаивал фразами: «тише» или «все хорошо». Ноги начали вставать на пол, руки ослабили хватку. Антон поднялся и посмотрел прямо в глаза шатена. — Что с тобой было? — Не знаю, не важно — Петров отвел взгляд на грязный серый кафель — потом разберусь, спасибо. — Да не за что — Пятифанов оскалился. Этот оскал вновь вызвал дрожь в сердце, но она была приятной. С открытого окна дул холодный ветер. Мурашки пробежались по телу. — Пошли? — предложил Рома. — Ты иди, я догоню. — Ладно. Смотри, чтоб ничего с тобой не случилось. Антон тихо угукнул и вновь примкнул к крану, погрузившись в прострацию. Он посмотрел в разбитое зеркало, глаза стали мертвыми. Кулак влетел в стену и от нее отлетели небольшие осколки плитки. Кровь лилась из раны, но боль была пустным местом. Названием, но не чувством. Все потеряло смысл, после принятия влюбленности. До Антона дошло, что это не просто симпатия, а нечто большее. Часто такое чувство описывалось в романах. Оно было неизвестным для блондина, но под описание подходило четко. До ужаса больно смотреть, как он общается с этой Полиной. Назойливой, неблагоразумно, глупой девчонкой. Спустя время нужно быть возвращаться, Антон умылся еще пару раз и, более менее успокоившись, отправился в класс.

***

На улице стояла серая погода. Тучи да снег. Оставшийся день в школе проходил обычно, только карандаш норовил поломаться пару раз из-за ревнивости к Роме. Полина то и дело, пыталась лезть обниматься и лобызаться. Рома иногда соглашался. Тогда то огонь ярости бушевал в парне. Ох, как же он хотел зарезать ее, а Рому приковать к кровати, чтобы он был только его. Бяша предлагал после уроков погулять вместе с Пятифановым, но ни один, ни второй не согласились. Первому, видите ли, надо к Полиночке, а следующий из принципа не пошел. Антон как можно быстрее шагал домой, боявшись, что тревога снова окутает разум. По дороге его настигло чувство дежавю, на той красивейшей поляне. Через, буквально, пару минут, он запыхавшийся пришел домой. Мать появилась рядом и сказала идти есть. Оля ушла к подруге, так что дома делать вообще нечего. «Лучше бы сходил погулять с Бяшей» подумал Антон и проглотил ложку наваристого супа. В память вонзилась та самая «неизвестная тревожность», когда мать подала таблетку. — Мам, — он поглядел на Карину, которая уставилась в окно измученным печальным взглядом, но тут же оторвалась, когда ее позвал сын — а что за таблетки я пью? Женщина немного замешкалась и глазами пробежалась по кухне, думая что ответить. — А что такое? — волнительным и тревожным голосом спросила она. — Да ничего, просто интересно — парень отвел очи, чтобы не рассекретить ложь. — М, понятно — мать снова отвернулась на замерзшее окно — они тебе нужны, чтобы ты сильно не переживал. В ее голосе было что-то неуверенное и, может даже, заученное. Антона немного это напрягло, но все же он выпил эту злосчастную таблетку. Тут же начало клонить в сон, мозг перестал нормально работать, а в глазах все поплыло. После этого лекарства всегда так. Раньше Карина называла это «витаминками». Юноша не сильно доверял словам матери. Витамины подпитывают организм различными полезными веществами, а не убирают тревожность, заставляя голову отключаться. Сейчас он не мог думать от слова совсем, поэтому, дойдя до комнаты, тихо улегся на кровать и задремал. Через несколько часов парень открыл глаза. Стабильное тиканье часов прерывало тишину в комнате. Веки еще слипались, но спать так сильно уже не хотелось. Антон все же сел на край кровати и потянулся, из-за чего раздался хруст суставов. «Господи, мне всего шестнадцать, а уже как старик» подумал блондин и усмехнулся от собственных мыслей. Вдруг, дверь в комнату отварилась и появилась мать, одетая в белый свитер, видимо, она куда-то собралась. — Антон, я пойду заберу Олю с гостей, а ты оставайся дома — приказала женщина и удалилась с комнаты. — Хорошо — больше себе, нежели матери сказал Антон. Последнее, что слышал парень так это хлопок двери. Он спустился по лестнице, чтобы чем-то перекусить. Открыв холодильник и поискав глазами еду, блондин наткнулся на таблетки. «Азалептин». Парень прочел состав, но толком ничего не понял. Он открыл пачку, в надежде найти инструкцию, но ее там не оказалось. Антон не думал, что ее выкинули, скорее спрятали. Он посмотрел на входную дверь. Все так же держа таблетки в руке он двинулся в кабинет отца. Старший приедет только вечером, а мать ушла десять минут назад, так что придет не скоро. Антону с Олей нельзя было входить в комнату отца, поэтому Антон подозревал, что-то неладное. У него был один очень запоминающийся случай, когда он «не специально» подслушал родителей.

***

Это случилось только-только при переезде. За окном уже была темень, Оля спала крепким сном. Антон же проснулся в холодном поту. Подушка была неприятно влажной. Волосы у парня были взъерошенные, а сам он тяжело дышал. «Кошмар» проговрил про себя блондин. Эти жуткие сновидения никогда не покинут голову Петрова. Он встал с кровати и побрел на первый этаж, чтобы всхлебнуть немного воды. Сердце колотилось быстро и громко, это довольно хорошо ощущалось. Босыми ногами он осторожно прошелся по скрипучей лестнице, старавшись не издавать ни единого звука. Он заметил еще со второго этажа, что за одной из дверей горит свет. Парень спустился и подошел ближе, чтобы разглядеть детали. В комнате сидела мать, оперевшись головой о руку и говоря что-то отцу, а мужчина сидел на корточках и разбирал разбросанные бумаги. Антон попытался уловить тихий шепот, который издавали родители. — Ну и как теперь быть? — раздраженно и чуть громким шепотом проговорила Карина и потерла переносицу — как ты предлагаешь доставлять препараты? — Не знаю — прошептал отец — придумаю что-нибудь, ему обязательно именно они нужны? Женщина кивнула и снова начала шепотом что-то проговаривать, но как бы Антон не пытался, он не мог разобрать о чем они говорили. Форточка резко закрылась и по дому прошлась вибрация, заставляя немного вздрогнуть. Шаги приближались к двери и парень рванул в свою комнату. Повезло, что родитель спихнул скрип половиц на недавно закрывшуюся форточку. Ничего не вызвало подозрений. Петров младший прибежал в комнату и запер дверь. Он осторожно сел на край кровати и раздумывал о том, что только что услышал. Не найдя ответа на тяготящие его вопросы, он лег на кровать и уставился в потолок, а позже подумал, что ответы придут сами, когда будет нужно.

***

Сейчас же юноша осматривал отцовский кабинет. Красные шторы, чистые, будто полированные деревянные шкафчики, полки и посередине огромный стол. Антон закрыл окно шторами и включил зеленую лампу. Открыв первую дверцу в правом углу шкафа, к нему в руки попались рецепты от врача. Антона это немного напрягло, так как он не посещал больницу с девятого класса. Рецепт был выписан совсем недавно. «Азалептин, принимать 2-3 раза в сутки после еды. Каждый месяц сдавать кровь из вены на проверку». Именно такое было написанно в первом абзаце. Убрав на место выписку, парень открыл следующий шкафчик, там не было ничего особенного. Так, валялись старые бумаги о работе, а сверху лежал документ об увольнении. Он в точности разбирать не стал. Целью было найти то, что ему нужно, а потом все остальное, если хватит времени. Открыв еще пару ящиков, Антон уже опечалился, что ничего не найдет, но его зацепил самый дальний и невзрачный ящичек. «Диагноз: Шизофрения». Увидев перед собой большую, синюю тетрадь, где были собраны всякие анализы и документы. «Прогрессирует у пациента быстро. Симптомы: видит то, чего нет; кошмарные сновидения». Антон прочел одно и то же слово двадцать раз, словно смертный приговор. Слово «шизофрения» его пугало больше, чем имя на букву «P». Сейчас он боялся за себя как никогда раньше. Глаза все испуганно бегали по слову, не веря, что это правда. Вдруг руки отдернули бумагу. Антон отбежал от тетради и спрятался в самый угол. Сейчас не хотелось думать вообще ни о чем. Хотелось зарыться во что-нибудь теплое и мягкое. Вдыхать приятный аромат и преспокойно провалиться в сон, чтобы этого всего не было. Немного посидев так, дверной замок начал поворачиваться. Антон бегом подскочил и начал на трясущихся руках собирать бумаги. Он попытался как можно незаметно пробраться в коридор и не вызвать подозрения. Это не утаилось от глаз сестры, ее выпученные глазки говорили об этом. Однако, мать ничего не заметила, так как уже удалилась на кухню. Антон облегченно выдохнул и направился в свою комнату. Вот уроки уже были сделаны и скука поглотила парня. Он лежал головой в подушку и иногда бился об нее. Дверь тихонько скрипнула и появилась девочка с волнительным взглядом. Петров же даже не шелохнулся, предпочтя не подавать признаки жизни. — Тош... — тихонько позвала сестра брата и закрыла дверь в помещение — а что ты делал в папином кабинете? — спросила девочка и уселась рядом с Антоном, дрыгая ножками. — Да ничего особенного — попытался соврать парень — просто хотел узнать как он выглядит — он вымучено улыбнулся. — Тош, это правда? — она сделала небольшую паузу и положила белую голову на ладони — ты мне можешь доверить все. Ты же знаешь, я не расскажу. — Правда Оль. Правда. — Ну ладно — она приподнялась — давай я тогда тебе расскажу как я поиграла с Вероникой! — радостно произнесла младшая и на ее лице засияла улыбка. Парень улыбнулся ей в ответ и принялся слушать. На самом деле он действительно доверяет Оле и знает, что она никогда не расскажет, но ему не хотелось еще больше угнетать ее. Она и так в постоянном стрессе из-за скандалов. Он хочет, чтоб этот лучик счастья всегда светился, освещая ему жизнь. Когда девочка смеялась, то передавала этот звонкий смех брату. Они были счастливы вдвоем.