Прекращай

День за днем пролетали незаметно, но при этом незабываемо. Снежки, санки, каток, лес и прочее веселье происходило каждый день. Также, ежедневно Антон ощущал прощальный поцелуй: сухие губы оставляли приятный, легкий след. Это можно было запомнить навечно. И вот опять чужие губы мимолетно касаются его. Минуты идут и темный силуэт любимого скрывается за деревьями. С каждым шагом по хрустящему снегу, Петров приближался к желтым, светящимся окнам. Дома пахло свежеиспеченным оладьями. Оля дрыгала ногами и ела один за другим, а мама сидела и смотрела свой бразильский сериал. Казалось, они даже не заметили его прихода. — Я дома! — крикнул юноша, попутно разуваясь и снимая куртку. Девочка быстро перевела взгляд с окна на брата, после чего подбежала с криком и кинулась в объятья. Карина так и продолжила смотреть в экран телевизора. Петров помыл руки и сел за стол, начиная трапезу. После, женщина все же заметила сына, поздоровалась и ушла в спальню. Оля, которая все это время стояла сзади, подошла и села рядом с хитрой улыбкой. — А с кем это ты там целовался? — немного протягивая гласные в словах, спросила девочка. Антон подавился едой от такого. Неужели так сильно видно? — А… Да так, ни с кем — пытаясь придумать отмазку, сказал парень, дергая, от нервов, ногой. — Рассказывай! Я все видела — она начала кулаками легонько бить по столу, но это не спасло от чуть пролитого чая. Петров вздохнул и потянулся за тряпкой. — С одним хорошим человеком— вытирая со стола жидкость, ответил тот. — А что за человек? Как зовут? — Рома. — А! Рома, точно! Это же тот мальчик, что приходил к нам? — Да, да это он…— парень нехотя отвечал на эти вопросы, его немного смущало, что сестра настолько сильно интересуется его личной жизнью. — И как давно вы встречаетесь? — С Нового года. — Красиво выходит— Оля задумалась, отвела глаза в пол, а подушечку пальца приложила к губам. Антон выдохнул и наконец вышел из-за стола. После допроса сестры стало немного неуютно. А что будет, если отец узнает? Он точно его убьет. Осталось только надеяться, что младшая не расскажет. Антон повернулся к девочке. — Оль, ты только отцу не рассказывай, хорошо? — мечтая услышать согласие, спросил парень. Она чуть посмеялась. — Конечно нет, боюсь, он тебя убьет, — ее улыбка немного сползла с лица, но потом опять вернулась — в любом случае, я тебя всегда поддержу, знай. — Спасибо, Оль — он развел руки в стороны, как бы зовя обниматься.

***

— Ну как ты так мог заболеть под конец февраля! — Антон держал в руке ртутный градусник, на котором виднелась температура 38.4, стряхивая его и попутно отчитывая рядом лежащего Рому — что я тебе говорил об этой речке? Правильно, не купайся, а то заболеешь, а ты как назло полез! Дурак! Рома лежал со сложенными руками на груди и отвел взгляд от небольшого стыда и еще большего недовольства. Однако, он мог поспорить, что нет ничего лучше Антона, который сначала говорит, что не будет лечить его, а уже сейчас роется в аптечке, ища нужное лекарство. Хулигана смешило это забавное недовольное лицо злости и беспокойства одновременно. Парень немного опечалился, когда понял, что даже сказать ему о его виде «мамочки» не мог. Из горла не вылетал и звук из-за ужасной боли. Было такое ощущение, будто ножом прошлись по глотке. Антон нашел нужное лекарство, принес с кухни ложку и налил оранжевую горькую микстуру, поднося ко рту Пятифанова. Тот немного приподнялся на локтях, как только его подозвали, но когда ложка почти коснулась губ, он отвернулся. Блондин сидел в непонимании, а Рома так и не поворачивался, корчив недовольную гримасу. Позже, Петров вспомнил слова Бяши, о том, как его возлюбленный не любит лекарства и все такое. Неужели уже взрослый парень будет корчиться от подобного? Но, видимо, да. — Ром, давай пей — стараясь произнести как можно нежнее, он немного отвел ложку, но заметив, что парень так и не собирается двигаться, насупился и произнес уже куда грубее — а ну пей, кому сказал! Это тоже не помогло, только теперь Пятифанов уткнулся в подушку, по-детски хныча. Антон вздохнул и положил ложку на тумбу. — Ро-ом — немного протягивая имя, тихо сказал Антон, приблизившись к уху шатена, от чего у того пошли мурашки по спине, а уши покраснели — ну Ромочка, давай ты сейчас выпьешь, а я тебе награду дам — Антон ехидно улыбнулся. Недолго думая, он согласился. Снова повернувшись к объекту воздыхания, он проглотил вязкую слюну, закрыл глаза и приоткрыл рот. Так называемый «самолетик», что сделал блондин дабы поразвлекаться, прилетел в рот и вмиг был услышан звук сомкнутых зубов. Проглотив неприятную жидкость, он глянул на Антона, который сидит и насмешливо смотрит на него. Рома же, с молящими глазами ждет обещанную награду. Петров усмехнулся и начал легонько расцеловывать лицо парня. Тот вздохнул и приподнял уголки губ. Парень погладил блондина по щеке и ответно поцеловал в нос. Такие нежности сейчас были очень приятны, особенно для Ромы. Он ненавидел болеть, но с Антоном он готов на все. Сейчас они игрались пальцами друг друга, прошло около десяти минут. Начало вечереть, но надежда на то, что Карина разрешит ему остаться с больным, хранилась на подкорках мозга. Набрав домашний телефон, послышались длительные гудки, а после и голос матери. — Мам, можно я с Ромой останусь, а то он заболел. Карина немного задумалась, стуча пальцами о тумбу, но все же согласилась. Антон немного подпрыгнул от радости. Хоть он и был практически всегда с шатеном, желание побыть с ним еще одну ночь присутствовало. — Только смотри сам не заболей! — пригрозила Карина, а после послышались гудки. Положив телефонную трубку на место, он пошел ставить чайник. Голубые маленькие язычки пламени грели котелок, он немного запотел снаружи и начал посвистывать. Когда же вскипел, парень налил в кружку воду и закинул заварку, неся в комнату больного. Рома уже чуть ли не задыхался от кашля: легкие не могли набрать нужное количество воздуха, горло было разодрано в кровь, глаза намокали с каждой новой попыткой. Антон поставил кружку на тумбу, тяжело вздыхая и глядя на Пятифанова. Он ласково погладил его по спине. Через, приблизительно, две минуты пытки прекратились. Рома дотянулся до кружки. По горлу потекла горячая, чуть сладкая жидкость. Он облегченно выдохнул и прикрыл глаза. Петров, тем временем, рылся в аптечке, ища кинутый туда градусник. Найдя нужную вещь, встряхнул и протянул Пятифанову. Глаза немного приоткрылись, он отложил кружку и сунул под подмышку термометр. Петров наблюдал за ним. — Даже не знаю, сможешь ли ты выздороветь к концу каникул — задал вопрос себе Антон, садясь напротив и гладя шею. — Да хер знает, но мне в какой-то степени это нравится — с насмешкой хрипло проговорил парень, за что получил подзатыльник. — Ага, очень нравится, чуть ли не задыхаться от кашля и пить микстуры — он поджал губы и опустил голову — я тебя даже поцеловать не могу — уже тише сказал Антон. По светлой голове прошлась чужая рука, приглаживая локоны, которые запутались между собой. — А что тебе мешает?— прошептал Рома. — Я заразиться могу, не очень бы хотелось, да и мама сказала чтобы больным домой не возвращался. Рома лег и положил голову на ноги Антона. Глаза слипались и через несколько минут уже слышалось сопение. Картина умиляла. Петров улыбнулся, только вспомнив про градусник, он его вынул. Немного покрутив в руке, давая нужное освещение, на нем показалась температура 38,6. Парень убрал прибор в футляр, а затем на тумбу. Кладя руку на щеку шатена, он поглаживал ее большим пальцем. Звук открытой двери послышался из прихожей. Антон аккуратно положил голову Ромы на подушку, тот немного дернулся, но продолжил спать. Выйдя из комнаты и закрыв дверь, он увидел женщину лет сорока пяти. Она разувалась, а снег падал с ее ботинок и куртки. Руки бледные и немного серого цвета, как и вся кожа, глаза темно-карие, немного поседевшие волосы, с переливами русого цвета, они были собраны в небольшой хвостик. Женщина выпучила глаза и встала в ступор, когда увидела перед собой незнакомого блондина. Они молча смотрели друг на друга некоторое время. — Здравствуйте, я друг Ромы, приглядываю за ним, пока он болеет — объяснился Антон, потирая шею. — А, хорошо, понятно, спасибо — женщина повесила одежду на крючок — пошли, я тебе чай налью. Мать не знала о том, что ее сын заболел. Она днями на работе, ночами изредка приходила домой или же ночевала там же. После смерти мужа ей пришлось самой содержать семью, хотя, у нее толком и не было образования. По началу было тяжело, но женщина смирилась. Воспитать сына ей удалось еще тяжелее, она даже считает, что не стала хорошей матерью, но он говорил, что это не так и успокаивал. Детство у нее самой вышло не очень: отец-алкаш, а мать все время говорила, что дочь недостаточно хороша, но сама была не лучше.

Memory.

Тьма была по всюду: в лесу, в небе, в селе. Вокруг. Хлопья снега падали с черного неба и лишь белая лампа, которая мигала раз за разом, сколько не чини, пропускала свет в этот бескрайний мрак. Сигарета кончалась, последняя затяжка и папируса была устранена носком от ботинка, медленно затухая на снегу. Дым вылетал изо рта, как и холодный воздух. Носы у обоих парней уже замерзли и были ярко-красного цвета, чуть ли не бордового. — Слышь, Ромыч, я домой попехаю, а то холодной пиздец, на — сказал парень в капюшоне, немного шепелявя от недостатка двух зубов и дрожа от холода, иногда перепрыгивая с ноги на ногу. — Да, я тож, у меня мать сегодня раньше обычного приехала. Парни разошлись. Рома еле переступал с ноги на ногу. Луна тускло освещала дорогу, вдали слышался вой волков. Встретить их сейчас не было никакого желания. Впрочем, как и всегда. Все же, через некоторое время, он пришел домой без приключений. Везде был выключен свет, кроме кухни. Там сидела мать, закрывая лицо руками, иногда всхлипывая. По всей видимости, она не заметила, что пришел сын. Не решившись подавать знак, он прошел дальше к своей комнате и уже хотел войти в нее, но его окликнул голос. — Ром,..— женщина стояла в прихожей, руки сжаты в кулачки на груди — я правда плохая мать? Голос писклявил и дрожал, а по щекам начали течь новые струйки слез. Рома чуть изменился в лице, черты приобрели более мягкий характер. — Нет, мам, ты хорошая, перестань плакать, — женщина все так же не останавливаясь рыдала, Рома подошел к ней и обнял,— ну мам, ну прекращай Рукой он перебирал ее волосы. Парень был выше нее ростом, поэтому женская голова утыкалась ему в плечо, от чего оно намокло. Всхлипы и вздохи прекратились. Родительница подняла голову и взглянула на сына. — Ты такой же хороший, как и твой отец — шепотом сказала она, проведя рукой по коротким волосам. — Ты же меня воспитала — парень усмехнулся, а после поцеловал мать в щеку, немного смущаясь — ладно, пошли спать. — Пошли, родной — она устало улыбнулась.

End of memory.

Чайник вскипел. По кружкам был налит горячий напиток, который Петров размешивал чайной ложкой. — Ну, давай для начала познакомимся — произнесла женщина, беря из стеклянной вазочки печенье. — Я-я Антон — он немного запнулся и выдержал небольшую паузу — Петров. — Роза, фамилию ты и без того знаешь — она улыбнулась. Антон заметно волновался. Все таки, знакомство с новым человеком, так еще и не абы каким, а с матерью Ромы. Всё это давалось ему трудно. Он немного улыбнулся, но его нога под столом все время тряслась. — А как давно вы с ним дружите? — С начала учебного года. Роза расспрашивала Антона о всяком: о жизни, семье, школе и с интересом слушала, когда он рассказывал разные истории. Парень, казалось, уже забыл, что тревожился. В доме Пятифановых присутствовал аромат мяты или еще какое-нибудь травяное успокоительное. — Добрый вечер, я диспетчер — в дверном проеме показался Рома. — О, Рома, доброй ночи — пожелала женщина. — Как спалось, голова не болит? — спросил парень, сидящий рядом. —Да вроде нет. —Вот и отлично. Рома уселся за стол, ему подали кружку чая с малиновым вареньем. Антон и Роза до сих пор о чем-то общались, иногда Рома вставлял свои пять копеек. Прошло уже часа два за столом. Женщина уже знатно расслабилась. Они долго смеялись и веселились. Часы показывали без двадцати двенадцать. Все таки, Пятифановы сошлись на предложении Антона пойти спать. Женщина прибрала на столе и удалилась в комнату, а парни легли в кровать. Петров повернулся спиной к шатену, однако, спустя время почувствовал, как чужая рука проходит по талии и спускается к внутренней части бедра. Он лишь вздыхает и поворачивается лицом к Роме. — Рома, давай спать ложись, ты и так болеешь. — Ну Антош, ну давай попробуем, пожалуйста — парень прижался к ключицам другого, пытаясь носом отодвинуть воротник футболки. — Нет, я не хочу, да и тем более, твоя мама в соседней комнате. — Эх… Ладно — Рома вздохнул и отлип от Антона, переведя взгляд в голубые глаза и тут же поинтересовался — а что ты хочешь тогда? — Хочу чтобы ты поскорее выздоровел и мы вместе уехали учиться в Москву. — Во какое заявление — Рома прищурил глаза и ехидно улыбнулся — хорошо, тогда, я выздоровлю, поднакоплю и мы поедем в Москву, но с тебя секс. — Договорились! — чуть ли не выкрикнул от радости Антон, но тут же закрыл рукой рот.

End.

Парни доучились и Рома, как и обещал, увез парня в Москву. Роза, со временем, сама узнала об их отношениях. Она была не против, Антон ей показался хорошим человеком. Отец Петрова, слава богу, так и не узнал, хотя периодически требовал девушку. Оля заметно подрастала, иногда ее возили к возлюбленным. В итоге, Антон отплатил тем, что хотел Рома.