My little moon

— Это тогда Вам вернули сознание? — спросил у Вэнь Нина, Лань Цижэнь. — Д..да, господин Лань, — тут же кивнул мертвец. Лань Цижэнь взглянул на племянника: — Молодец Ванцзи. Вы с Вэй Усянем хорошо постарались. Лань Ванцзи был удивлён похвале дяди, но смог слегка кивнуть. Вэнь Нин с огромным трудом поднял голову. — Теперь понятно, что на горе Дафань вы были не в своём сознание, — глядя на мертвеца из воспоминаний сказал Лань Цзинъи. Глаза Вэнь Нина из воспоминаний больше не выглядели озверевшими и мертвенно-белыми, теперь в них чернела пара зрачков! Вэнь Нин открыл рот и снова проговорил: — …Молодой господин… Вэй? Слова по одному слетали с его губ, как будто он вот-вот прикусит язык. Все же это определенно была человеческая речь, а не бессвязное рычание. Вэнь Цин так и застыла, словно обратившись в камень. Лишь спустя пару мгновений она внезапно закричала и с плачем, спотыкаясь, кинулась вперед. Девушка повалила брата на землю, крепко обнимая. Вэнь Нин вновь чувствовал, что виноват, что его сестра пережила столько всего из-за него. Но теперь они были вместе. Они должны были всегда быть вместе. Но Цзинь Гуанъяо и Цзинь Гуаншань помешали им в этом. — Сест… ра… — проговорил Вэнь Нин. Вэнь Цин обняла брата за шею, рыдала и смеялась, зарываясь лицом в его грудь, и все повторяла: — Это я! Это твоя сестра, твоя сестра! А-Нин! Венлинг вздохнула. Вэнь Цин непрестанно называла Вэнь Нина по имени, и остальные Вэни, глядя на них, тоже захотели броситься вперед, но все же не решились — так и стояли все вместе, обнимая друг друга, громко крича и смеясь. Четвертый дядюшка радостно крикнул всем тем, кто скрывался внизу: — Все хорошо! Получилось! Получилось! А-Нин проснулся! — Ура! — закричали адепты. Вэй Усянь подошел ближе, присел рядом с Вэнь Нином и спросил: — Как ты чувствуешь себя сейчас? — Я… я… — проговорил он. Спустя несколько попыток ему, наконец, удалось произнести. — …Мне хочется плакать, но не получается, почему так… — Дядя Нин перестал испытывать человеческие чувства, — пояснила Венлинг. Помолчав, Вэй Усянь похлопал его по плечу со словами: — Ты разве не помнишь? Ты уже мертв. Убедившись, что Вэнь Нин действительно находится в пробужденном сознании, Вэй Усянь в душе испустил долгий спокойный выдох. У него получилось. — Вэй Усянь ты помнишь те слова?! Помнишь, что ты мне сказал?! — Я не смогу отплатить тебе за спасение Цзян Чэна. — Ненавижу тебя, — прошипел себе под нос Цзян Чэн. — Я была участником того, как ты сломал себе жизнь, я не буду брать с тебя плату. — Я останусь твоим должником, Вэнь Цин. Если тебе понадобиться моя помощь, я помогу тебе и Вэнь Нину. — Я запомню твои слова. — Я был прав, — усмехнулся Цзян Чэн, глядя на Вэнь Нина. — Помню. — Тогда прошу тебя, помоги мне найти моего брата! «Тогда, на тропе Цюнци, я поддавшись порыву гнева превратил Вэнь Нина в низкоуровневого лютого мертвеца. Несмотря на то, что Вэнь Нин все-таки сам распознал и разорвал на части замучивших его до смерти надзирателей, все же, когда Вэнь Цин пришла в себя, ей стало невыносимо больно смотреть на младшего брата. Ведь А-Нин совершенно ее не узнавал, только все время рычал и кусался, как бешеный пес, жаждая крови и плоти». — Вэй Усянь всеми силами пытался придумать любой способ вернуть Вэнь Нину сознание. Но никакого способа не приходило ему в голову, все это Вэй Усянь придумывал лишь то чтобы хоть как-то успокоить Вэнь Цин. Вэй Усянь много дней ломал голову, забывал о сне и пище, и все же выполнил обещание. — Тётя Цин не раз загоняла папу спать, и всегда приносила ему еду, потому что тот забывал есть, — рассказала Венлинг. Вэнь Цин держала в руках мертвенно-бледное лицо Вэнь Нина. Крупные жемчужины слез скатывались по ее щекам. В конце концов она не выдержала и разрыдалась. Так же, как тем вечером, когда девушка увидела бездыханное тело брата. Лань Цижэню хотелось радоваться, что все закончилось и семья вновь воссоединилась. Радости быть не могло. Вэнь Нин руками гладил ее по спине. Все больше и больше людей клана Вэнь поднимались сюда снизу, и те из них, кто пока не присоединился к плачущей толпе, с благоговением и благодарностью смотрели на Вэй Усяня и Лань Ванцзи. В тот день Лань Ванцзи навсегда запомнил их взгляды. Он не раз обращал внимание на то, как обыватель смотрят на него или его брата. Они восхваляли их, хотя Лань Ванцзи не видел никакой причины для этого. Сейчас же он действительно понимал, что поступил тогда правильно. Те люди наверняка боялись его так же как и Главу Цзян, но изменили свое мнение потому что он помог им. Он вернул им их близкого человека, помог воссоединиться Вэнь Нину с семьёй. Видимо он все же таки заслужил их взгляды. — Вэй Усянь понимал, что брат и сестра наверняка очень многое хотят сказать друг другу. — Тётя Цин, определенно не хотела, чтобы кто-то видел ее в заплаканном состоянии, — фыркнула Венлинг. Вэнь Нин кивнул. — Лань Чжань, — Лань Ванцзи посмотрел на него, и Вэй Усянь произнес: — Раз уж ты пришел, может, останешься ненадолго, посидишь? Они подошли к входу в пещеру, из которой вырывался ледяной ветер. — Пещера Фу Мо? — спросил Лань Ванцзи. — Она самая. Это я придумал название, как тебе? Лань Ванцзи промолчал. — Дурацкое название, — бросил Цзян Чэн. — Вэй-сюн, не умеет давать нормальные имена, — согласился с другом Не Хуайсан. Венлинг закатила глаза. — Как и ты... Цзян Чэн обиженно посмотрел на друга, в то время как Венлинг выглядела вполне довольной. — Я знаю, в душе ты наверняка думаешь – «так себе». — Именно. — Когда это название разошлось по миру, я слышал, что многие его критиковали. Говорили, что раз уж я иду по Пути Тьмы, значит я и есть самый главный демон во плоти. Как у меня хватило совести дать такое имя своему гнезду? Некоторые из заклинателей покраснели. Именно так и было. Лань Ванцзи вновь ушел от ответа. Они уже вошли в пещеру, смех Вэй Усяня громким эхом разлетелся под сводами, отражаясь от стен. — На самом деле все они ошибаются. Это название означает совсем не то, что думают люди. — Неужели? — И что оно означает? — спросил Лань Ванцзи. — Смысл прост, — ответил Вэй Усянь. — Я ведь часто сплю здесь, а то место, где демон лежит на земле и спит, разве не должно зваться Пещерой Фу Мо? — ... Цзян Чэн хлопнул себя по лбу. — Идиот. Когда они оказались в основном гроте, Лань Ванцзи спросил: — Что такое кровавый пруд? — Одна сплошная могила, — безэмоционально сказала Венлинг. Юноши вспомнили, что Глава Оуян тогда на горе Луаньцзан, сказал им, что все трупы Вэней после осады были сброшены в кровавый пруд. Взглянув на сестру и дядю, по их взглядам Лань Сычжуй понял, что так оно и было. Вэй Усянь, указав на темные воды внутри пещеры, ответил: — Вот это он и есть. Освещение в пещере было слабым, вода в пруду казалась не то красной, не то чёрной. Раньше вокруг пруда тянулась вязь из запретных заклинаний, которую разорвал Вэнь Нин. Вэй Усянь восстановил ее и завязал покрепче для верности. — Ты живёшь здесь с детьми? Лицо Вэй Усяня потемнело. — Мне легче, когда А-Юи находится рядом со мной, хоть я и не раз пробовал, чтобы она спала вместе с А-Юанем у Вэнь Цин, — признался Вэй Усянь, после чего рассмеялся. — Но видимо мы не можем друг без друга. Каждый раз Вэнь Цин возвращала мне ее, после борьбы с многочасовой истерикой... Венлинг неловко почесала затылок. Она была сильно привязана к своему отцу... Хотя став старше, могла спокойно спать с тётей Цин. — Слишком тяжелая темная энергия, — лишь сказал Лань Ванцзи. — Именно, очень тяжелая. Как раз подходит для создания темных сущностей. Здесь я «взращиваю» еще не до конца сформировавшихся лютых мертвецов. — О. Кто-то из адептов Цзинь, позабывшись бросил «Демон», после чего больше не смог разомкнуть губ. — Угадай, сколько их там, на дне? Честно говоря, я и сам этого не знаю. Но вода в пруду по запаху все сильнее напоминает кровь. По спинам заклинателей вдруг прошёлся холодок. Возможно, это из-за тусклого освещения, но лицо Вэй Усяня казалось им необычно бледным, а улыбка – жутковатой. — Вэй Ин, — спокойно посмотрел на него Лань Ванцзи. — Что? — Ты правда… способен удержать контроль? — Нет. — Удержать контроль над чем? Ты имеешь в виду Вэнь Нина? Конечно, способен. Видишь, к нему уже вернулось сознание. Лютый мертвец, каких еще не бывало на свете. «Я ведь потерял контроль! Вы не смогли предвидеть, что мной попытаются воспользоваться...» — Что если он снова придет в бешенство? — продолжал Лань Ванцзи. — Что ты будешь делать тогда? — У меня уже есть опыт в усмирении взбесившегося Вэнь Нина. Он находится под моим контролем. Пока со мной все в порядке, он тоже будет в порядке. — Ты ведь уже не в порядке, — прошептал Лань Ванцзи. Лань Ванцзи некоторое время молчал, прежде чем спросить снова: — Но что если с тобой что-то случится? — Этого не произойдет. — Как же ты ошибаешься Вэй-сюн... — Как ты можешь быть уверенным? — упорствовал Лань Ванцзи. — Этого не произойдет. И не может произойти, — решительным тоном ответил Вэй Усянь. Воцарилась тишина, после которой Вэй Усянь наконец вздохнул. — Я больше не могу геройствовать так как раньше, Лань Чжань. — Что? — не понял Цзян Чэн. — Он в правду это сказал? — Да, — подтвердил столь же шокированный Лань Цижэнь. Лань Ванцзи недоуменно на них взглянул. — Вы не понимаете? — спросил он. — Чего не понимаем? — переспросил Цзян Чэн. Венлинг переступила с ноги на ногу. — Теперь Вэй Ин не мог не думать о себе, как раньше, — сказал Лань Ванцзи. — От его жизни зависела жизнь А-Юи. Лань Цижэнь прикрыл глаза. Цзян Чэн виновато взглянул на Венлинг, он ведь не думал об этом. Видимо все ещё считая Вэй Усяня ребёнком, который все время думает лишь о том, чтобы всем было хорошо, а при этом сам истекает кровью. Глава Цзян позабыл, что его шисюн изменился. Цзян Чэн не думал, что они станут так похожи. С появлением Цзинь Лина в его жизни, ему тоже пришлось многое изменить в своей жизни и в самом себе. После потери сестры и её мужа, а затем и Мадам Цзинь. Цзян Чэн стал понимать, что он остался единственным дорогим человеком для Цзинь Лина. Разумеется у Цзинь Лина был ещё и младший дядя, но Цзян Чэн был готов сделать все, чтобы племянник был лишь с ним. Так ему было легче и спокойнее. Цзян Чэн больше не мог позволить себе лезть на рожон, лишь бы доказать кому-то на что он способен. Таким же стал и Вэй Усянь, он не мог позволить себе прежние геройства, когда понимал, что от его жизни будет зависеть, то что случится с его ребёнком. — Видимо я повзрослел и осознал, что теперь от меня зависит не только моя жизнь, но и жизнь моей дочери и всех окружающих меня сейчас людей. — Ты собираешься всю жизнь провести вот так? — А что в этом плохого? Тебе не нравятся мои владения? Эти горы по размеру превосходят даже Облачные Глубины. И питаюсь я здесь намного лучше, чем у вас. — Вранье, — сказал Лань Сычжуй. — Вэй Ин, — перебил его Лань Ванцзи. — Ты понимаешь, о чем я. Вэй Усянь бессильно развел руками. — Лань Чжань, ну что ты за человек… Невероятно. Я всячески пытаюсь сменить тему, а ты вновь возвращаешься к ней. В горле Вэй Усяня запершило. Внезапно изнутри подступила кровь, но он сдержал приступ, лишь едва заметно кашлянув. Увидев, что Лань Ванцзи собирается взять его за руку, Вэй Усянь отпрянул. — Сянь-гэ боялся, что ты проверишь его пульс, и начнёшь передавать духовные силы. — Я знаю, Юань. — Что ты делаешь? — Ты ранен. — Не нужно, — произнес Вэй Усянь. — Зачем тратить духовные силы на такие пустяковые раны? Отдохну немного, и все само заживет. — Ты ведь сказал, что повзрослел, — упрекнул его Лань Ванцзи и снова попытался схватить того за руку, когда в пещеру кто-то вошел. — Отдохнешь, и все само заживет? — раздался голос Вэнь Цин. — А я, по-твоему, что, умерла? На руках женщины сидела А-Юи. Следом за ней показался Вэнь Нин, который нес в руках чайный поднос. За ногу Вэнь Нина обнимал Вэнь Юань. Как только они вошли, А-Юи тут же потянулась к отцу. — Семья снова в сборе, — улыбнулся Не Хуайсан. Вэй Усянь и Лань Ванцзи одновременно перевели взгляд на Вэнь Нина. Уголок рта мертвеца шевельнулся, словно тот хотел улыбнуться. — Молодой господин Вэй… Молодой господин Лань. Вэй Усянь подошел к Вэнь Цин: — А вы зачем пришли? Так быстро наплакались? — Вот посмотришь как я сейчас заставлю тебя заплакать! — со злостью ответила Вэнь Цин. Несмотря на дерзкий тон, голос ее все равно звучал немного в нос. — Шутишь? И как же ты заставишь меня… Ай!!! — У тети было много приёмов... Вэнь Цин подошла и неожиданно ударила его по спине, буквально выбив из Вэй Усяня кровь, которая хлынула изо рта. Не веря своим глазам, он прохрипел: — Какая ты… жестокая… Сказав это, он закрыл глаза и упал. Лань Ванцзи побледнел, подхватил его на руки и воскликнул: — Вэй Ин! Вэнь Цин же вынула блестящие серебряные иглы и принялась кричать: — Я еще не показала всю свою жестокость, а ты уже без сознания? Поднимайся! Вэй Усянь как ни в чем не бывало поднялся из объятий Лань Ванцзи, стер кровь в уголках рта и произнес: — Вот и не показывай. Самая жестокая вещь на свете – это женское сердце. Не хотел бы я этого увидеть. Оуян Хуан улыбнулась. Но для Главы Оуян эта улыбка была похожа на хищный оскал. Мужчина побоялся кивать, но мысленно согласился с изречением Вэй Усяня. – Тебе ведь нравятся папины шутки? — Только некоторые. Вэнь Нин вдруг проговорил: — Молодой господин, простите… Вэй Усянь спокойно махнул рукой. — Ладно, забудь. Ты думаешь, что со мной может что-то случиться лишь от одного удара? — Хм, дайка подумать, — задумался Цзинь Лин, после чего выпалил: — Да может!!! Лань Цзинъи посмеялся над реакцией друга. Черные глаза Вэнь Цин заметили выражение лица Лань Ванцзи, она произнесла: — Ханьгуан-Цзюнь, присядете? — Но здесь негде было присесть. В пещере стояло лишь несколько каменных кроватей, но и те оказались завалены всякой всячиной – флагами, саблями, коробочками, а также окровавленными бинтами и недоеденными фруктами – страшно посмотреть! — И в такой обстановке вы жили? — возмутилась Оуян Хуан, глядя на детей Ханьгуан-Цзюня. — Если бы вы были в комнате шицзе, то поняли бы, что с того времени мало что изменилось, — фыркнул Лань Цзинъи. Венлинг дала брату подзатыльник, а Лань Сычжуй устало покачал головой. — Мадам Оуян, в то время нам было все равно где жить, — наконец ответил юноша. — Только вот присесть негде, — произнес Вэй Усянь. — Конечно, есть, — сказала Вэнь Цин и одной рукой безжалостно смахнула все, что лежало на каменной плите, прямо на пол, добавив: — Смотри, вот же есть место. Цзян Чэн всегда любил так делать, лицо Вэй Усяня после того как его бумажки и безделушки пропадали со своих мест, было бесподобным. Сидящая на руках Вэнь Цин, Вэй Юи громко рассмеялась. Лань Ванцзи тут же замер бросая на девочку непроницаемый взгляд. — Смех шицзе в самом деле похож на смех господина Вэя, — прошептала Лань Цзинъи. — Очень, — кивнул Цзинь Лин. — Эй! — возмущенно воскликнул Вэй Усянь. Вэнь Нин также заговорил: — Да, молодой господин Лань, присядьте, выпейте чаю… С такими словами он протянул чайный поднос, который держал в руках, в сторону Лань Ванцзи. На подносе стояли два чайных стакана, абсолютно чистые. — У нас не было денег на чай, — извинился Вэнь Нин. Все деньги которые Вэни получили с продажи лошадей Ордена Цзинь давно закончились. Было сложно прокормить почти пятьдесят голов. — Мне он был ни к чему. Вэй Усянь, заглянув внутрь, произнес: — Неужели все настолько плохо, раз вы налили гостю простой воды? Даже чайных листьев не положили! — Господин Вэй, никогда не следил за покупками, этим обычно занималась А-Цзе. — Правило номер один, никогда не доверяйте Вэй Усяню деньги, — серьёзно сказал Цзян Чэн. — Лучше потом пройтись по торговцам и расплатиться самому, чем бродить по всему Юньмэну и искать его кошельки. Или есть ещё другой вариант, как вы будете разносить по торговцам всю купленную Вэй Усянем ерунду. Вэнь Нин в оправдание произнес: — Я только что спрашивал, но Четвертый дядюшка сказал, что не запас чайных листьев… Вэй Усянь взял стакан, выпил глоток и произнес: — Не очень-то гостеприимно. В следующий раз к приходу гостя обязательно запаситесь чаем. После этих слов лица заклинателей снова стали виноватыми. — Позднее он и сам понял, насколько смешно это звучит. Случится ли он, этот следующий раз, да и откуда здесь взяться гостям? — Отец, — позвала Венлинг. Её взгляд стал виноватым, но она все же спросила: — Когда вы встретились с папой в следующий раз? Как и ожидала Венлинг, лицо отца омрачилось. Девушка подошла к нему. — В Безночном городе, в день когда прах Девы Вэнь развеяли по ветру... Вэнь Нин поднял голову. — Меня не было там изначально, я прибыл туда, когда уже все стало известно... — Это в тот день умерла мама? — спросил Цзинь Лин. Цзян Чэн ничем не отличался от Лань Ванцзи при упоминании того дня: — Да. — Спустя несколько месяцев состоялась Осада, — раздался голос Главы Не. А после этого Старейшина Илин был мертв. Вэнь Цин же принялась его ругать, под еще более громкий смех А-Юи, к которому присоединился смех А-Юаня: — И у тебя хватает совести говорить нам такое? Сколько раз я посылала тебя с горы за покупками, а ты каждый раз тащишь обратно всякую ерунду. Где семена редиса, которые я просила тебя купить в этот раз? Вместо них Вэй Усянь пригласил Лань Ванцзи на ужин. — Когда это я приносил ерунду? В этот раз я купил игрушки для А-Юаня и А-Юи. Да, А-Юань? — Вообще-то их купил Ханьгуан-Цзюня! — выкрикнул Лань Цзинъи. Вэнь Юань даже не пытался поддержать его: — Сянь-гэгэ лжет. Игрушки купил вот этот гэгэ. — Молодец, шисюн! — Ну что за несправедливость! Пещера Фу Мо наполнилась смехом, который напомнил заклинателям об их грехе. Лань Ванцзи ко всеобщему удивлению вдруг развернулся и, ни слова не говоря, направился к выходу. Вэнь Цин и Вэнь Нин одновременно замерли в растерянности, а Вэй Усянь позвал: — Лань Чжань? Лань Ванцзи замедлил шаг, в его голосе нельзя было расслышать эмоций. — Мне пора возвращаться. Теперь, узнав Ханьгуан-Цзюнь куда лучше, чем раньше. Заклинатели смущаясь, догадались, как сложно дались мужчине эти слова. — Гэгэ! — взволнованно вскрикнул Вэнь Юань. Лань Ванцзи улыбнулся. Как же сложно ему было уходить с Луаньцзан. — Мне не хотелось, чтобы ты уходил от нас отец. — Больше я никуда не уйду. Мальчик на маленьких ножках побежал следом за Лань Ванцзи, но Вэй Усянь успел его поймать и поднять одной рукой, зажав ребенка под мышкой. Поцеловав быстро дочь, он обратился к Вэнь Цин и Вэнь Нину: — Подождите меня здесь. После чего побежал следом за Лань Ванцзи, подхватив по дорогу Вэнь Юаня. — Уже уходишь? Я провожу. Лань Ванцзи ответил молчанием. Как же больно было уходить тогда. А знать, что это была их последняя мирная встреча ещё больнее. Лань Ванцзи отвернулся от воспоминания. Вэнь Юань, зажатый под мышкой Вэй Усяня, поднял взгляд на Лань Ванцзи и спросил: — Гэгэ, ты не будешь кушать с нами? Лань Сычжуй посмотрел на отца. Венлинг тяжело вздохнула. Лань Ванцзи посмотрел на мальчика, протянул руку и мягко погладил его по голове. Вэнь Юань решил, что он останется, и потому его личико радостно просветлело. — А-Юань случайно услышал секрет, — прошептал мальчик. — Говорят, сегодня будет много вкусного… — Дети не умеют держать секреты, — весело фыркнул Глава Яо. Отцы и дяди согласно вздохнули, заставляя детей густо краснеть. Матери же закатили глаза. — Дома гэгэ уже ждет еда, он не останется, — прервал мальчика Вэй Усянь. «Прошу скажи обратное» — вздохнул Вэй Усянь, но Лань Ванцзи промолчал. «Прости меня» — вздохнул Лань Ванцзи. Вэнь Юань грустно ойкнул, выразив разочарование, повесил нос и больше ничего не сказал. — Мне жаль, — сказал Лань Ванцзи. — Это прошлое отец, — покачал головой Лань Сычжуй. — Сейчас все по другому... Двое мужчин с ребенком в тишине спустились по тропе к подножию горы Луаньцзан. Здесь они, по-прежнему не говоря ни слова, одновременно остановились. Спустя пару секунд Вэй Усянь произнес: — Лань Чжань, ты спрашивал, собираюсь ли я провести так всю жизнь. Вообще-то я тоже хотел бы спросить это у кого-нибудь. Есть ли у меня иной выбор, кроме этого? — Нет. — Отказаться от Пути Тьмы? Но что будет с людьми на горе? Бросить их? — Ты не сделаешь этого. — Я не могу пойти на это. И я уверен, что, будь ты на моем месте, ты бы тоже не смог. — Не смог. — Кто даст мне возможность пойти по легкому и открытому пути? По пути, где я смогу защитить тех, кого хочу защитить, пускай даже без применения Пути Тьмы? — Никто. Лань Ванцзи смотрел на него, не отвечая ни на один вопрос. Но оба мужчины в душе понимали. Такого пути нет. Решения не существует. — Спасибо, что составил мне компанию сегодня, — медленно произнес Вэй Усянь. — И спасибо, что сообщил мне о свадьбе шицзе. Но… что правильно, а что нет, позволь мне решать самому. Как оценить меня, пусть решают другие. О недостатках и достоинствах я говорить не стану. Я сам способен понять, как следует поступить. И я уверен, что способен удержать контроль. «Надеюсь». Словно зная заранее, каким будет ответ, Лань Ванцзи слегка наклонил голову и закрыл глаза. Так они и попрощались. — Уже возвращаясь обратно на гору, Вэй Усянь осознал, что ведь именно он пригласил Лань Ванцзи отобедать, а в итоге прощались они в обстановке, которую едва ли можно было назвать непринужденной. И Вэй Усянь, восприняв это как должное, забыл рассчитаться за кушанья. — Идиот, — фыркнул Цзян Чэн. Он подумал про себя: «Эх, все равно Лань Чжань всегда при деньгах, с него не убудет, если он еще раз за меня заплатит». — Я всегда за тебя заплачу. «Наверное, у него при себе еще остались деньги. Ведь не может быть, чтобы он все истратил на игрушки для детей. В крайнем случае, в следующий раз я снова приглашу его, тогда будем в расчете… Ох, какой еще следующий раз». — Если подумать, каждый раз Вэй Усянь расставался с ним на не слишком приятной ноте. — Этот раз ведь закончился не так плохо! — возразил Оуян Цзычжэнь. — Вы не поссорились... — Но этот раз стал последнем, — напомнил Цзинь Лин. — И из-за кого же он стал последнем? А? — огрызнулся Лань Цзинъи. Цзинь Лин проглотил язык. — Довольно! — прервала их спор Вэй Венлинг. Юношу виновато опустили головы. — Ханьгуан-Цзюню и Старешине Илин, нужно было признаться друг другу, тогда-то все могло измениться, — поделился своими соображениями Не Жонг. — Навряд ли, — покачал головой Глава Не. — Ванцзи-сюна держали свои обязательства перед Орденом, а Вэй-сюн... Ему не хотелось бы, чтобы Ханьгуан-Цзюнь испортил себе жизнь находясь рядом с ним. Это было похоже на правду. — Возможно, им действительно не суждено быть друзьями. — Суждено! — воскликнул Лань Сычжуй. И похоже, впредь у них больше не появится возможности подружиться. Лань Цижэнь был бы рад, если бы эти слова не оказались правдой. Вэнь Юань левой рукой держался за руку Вэй Усяня, а в правой нес деревянный меч, водрузив плетеную из соломы бабочку себе на голову. — Сянь-гэгэ, а богач-гэгэ еще придет к нам? — поинтересовался мальчик. Венлинг рассмеялась. — Так я тебя назвала, — вспомнила Венлинг. — Когда ты забрал нас. Вэй Усянь прыснул со смеху: — Что значит – Богач-гэгэ? Вэнь Юань с детской непосредственностью ответил: — Богатый гэгэ – это Богач-гэгэ. — А я кто? — Дурак-гэгэ? — предположил Цзян Чэн, Вэй Венлинг не добро на него посмотрела. Вэнь Юань, как и ожидалось, ответил: — Ты – Сянь-гэгэ, бедняк-гэгэ. — Тоже неплохо, — одобрил Цзян Чэн. Вэй Усянь посмотрел на мальчика и снял бабочку с его головы со словами: — И что же, если он богат, значит, он тебе понравился? Вэнь Юань поднялся на носочки, пытаясь забрать игрушку, и недовольно захныкал: — Отдай мне… он купил ее для меня! — Вэй Усянь в самом деле не знает стыда! — возмутился Лань Цижэнь. Всё удивлённо взглянули на Учителя Ланя. — Даже маленького ребенка дразнит без зазрений совести! Вэй Венлинг рассмеялась, в то время как её старший брат покраснел. Положив бабочку себе на голову, Вэй Усянь упрямо ответил: — А вот и не отдам. Ты даже назвал его папой. А меня? Меня только гэгэ называешь, этим ты ставишь меня ниже на целое поколение! Вэнь Юань, подпрыгнув, воскликнул: — Я не называл его папой! Вэй Усянь возразил: — А я слышал, что называл. Ничего не хочу знать, я должен занять место выше, чем гэгэ и даже папа. Как тебе следует меня называть? — Но… но А-Юань… не хочет называть тебя мамой… это звучит странно… — обиженно пролепетал Вэнь Юань. У Цзян Чэна и Лань Цижэня дернулся глаз. Лань Сычжуй вновь скрылся за рукавами. Вэй Усянь вновь прыснул. — Кто говорит, что ты должен называть меня мамой? Выше гэгэ и папы стоит дедушка. — До дедушки ещё дорасти надо! — фыркнул Лань Цижэнь. Венлинг и Сычжуй переглянулись. — Ты не знаешь даже столь простой вещи? Если он так полюбился тебе, так бы сразу и сказал. Если бы я знал, то просто попросил бы его забрать тебя. Его дом, конечно, богатый, но очень страшный. Он бы забрал тебя и запер в комнате, чтобы ты с утра до ночи переписывал книги. — Не правда! — выкрикнула Венлинг. Лань Ванцзи был крайне недоволен словам Вэй Ина, хоть и знал что это лишь шутка. — Кому-то для профилактики именно так и нужно было сделать, — глядя на племянницу согласился Лань Цижэнь. — Дедушка! — Ну как, испугался? Вэнь Юань торопливо замотал головой и тихонько пробормотал: — …Я не пойду… у меня еще есть бабуля. — Значит, бабуля тебе нужна, а я не нужен? — Нужен. Сянь-гэгэ тоже мне нужен. — Мальчик растопырил пальцы и начал загибать по одному, считая:—- Еще мне нужен богач-гэгэ, еще мэймэй, Цин-цзе, Нин-гэгэ, Четвертый дядюшка, Шестой дядюшка… Вэнь Нин потрепал племянника по голове. — И всех их он лишился, — взглянув на мужа сказала Оуян Хуан. — Мы не знали этого тогда А-Хуан, — серьёзно сказал Глава Оуян. — Мы ведь верили в то что нам говорил Орден Цзинь. — Что если бы этим ребёнком был наш А-Чжэнь? — вдруг спросила женщина. Лицо Главы Оуян потемнело. — Мы должны начать думать своей головой и не стремиться угодить кому-то. Женщина взглянула на юное поколение: — Надеюсь хотя бы они будут умнее нас. — Они уже умнее. Вэй Усянь снова положил бабочку на голову ребенку. — Ну все, хватит. Потерял меня среди целой толпы людей. Вэнь Юань поскорее спрятал бабочку в карман, чтобы Вэй Усянь не забрал ее снова, а потом спросил: — А богач-гэгэ еще придет к нам? Вэй Усянь улыбнулся. Лишь через некоторое время он ответил: — Наверное, он больше не придет. — Но почему? — Потому. В этом мире у каждого человека есть свои дела и свои дороги. У него и так достаточно дел. Разве у него есть время, чтобы постоянно крутиться вокруг кого-то другого? Весь его мир кружится вокруг одного единственного человека вот уже почти 20 лет... «В конце концов, мы идем по разным дорогам». Мальчик выглядел явно расстроенным. Вэй Усянь одной рукой сгреб Вэнь Юаня и посадил на руки, напевая под нос: — …Кому нужен этот широкий светлый путь, на котором и так не протолкнуться? Я буду идти по своей кривой дорожке, пока не стемнеет… Пока! Не! …Пока не стемнеет? Но добравшись до слова «стемнеет», он внезапно обнаружил, что вокруг светло, как днем. Заклинатели стали удивлённо оглядываться по сторонам. Глава Не восторженно бегал мимо заклинателей, не отводя взгляда от развешенных на деревьях фонарика. Не Жонг взял на себя обязанность отловить своего Главу и усадить его на место. Вершина горы преобразилась до неузнаваемости. Вокруг маленьких хижин все было чисто подметено, даже сорняки заметно поредели. А на деревьях вокруг висели красные фонарики. Все они были сделаны вручную и подвешены на ветках. От круглых простеньких фонариков исходил мягкий свет, который рассеивал непроглядную тьму горного леса. — Их сделали ваши родные? — взглянув на Вэнь Нина и Лань Сычжуя, спросил Цзинь Лин. Вэнь Нин кивнул: — Их сделали специально для господина Вэя. Он часто возвращался домой в кромешной темноте, А-Цзе боялась, что он может себе что-нибудь сломать. Цзян Чэн хмыкнул. Даже на Луаньцзан нашлись люди, что заботились о его непутевом брате. Все пятьдесят человек собрались в самом большом шалаше. Крышу держали восемь крепких деревянных столбов, так что под ней могли поместиться все. — Здесь располагалась кухня, — вспомнила Венлинг. — Мы всегда принимали здесь пищу, а тётя Цин всегда выгоняла папу из пещеры, чтобы он поел с нами. Вэй Усяню увиденное показалось странным. Вместе с Вэнь Юанем он подошел ближе и начал сыпать вопросами: — Для чего вы собрались сегодня? Не планируете спать? От фонарей так светло. Вэнь Цин вышла из кухни и вынесла тарелку с блюдом. — Мы повесили фонари для тебя, а завтра сделаем еще и развесим по дороге сюда. Ты каждый день бродишь по ней впотьмах. Не ровен час, поскользнешься и что-нибудь себе сломаешь. Вэй Усянь усмехнулся: — На этот случай есть ты. — Мне лишняя работа ни к чему. К тому же, денег ты мне не платишь. Если что-то сломаешь, не надо винить меня, что когда я буду тебя лечить, кости срастутся неправильно. Вэй Усянь поежился и ускользнул от нее. Когда он вошел в шалаш, остальные освободили для него место. Внутри стояли три стола, на каждом – семь-восемь тарелок с дымящимися блюдами. Теперь оказавшись в шалаше, Лань Сычжуй вдруг почувствовал, что очутился там где должен был. Теперь глядя на лица родных, он начал по крупицам собирать новые воспоминания о них, и теперь их то он никогда не забудет. — Что? Вы еще не ели? — Нет. Все ждут тебя, — ответила Вэнь Цин. — Зачем это? Я поел внизу. — Ты зря это сказал, — покачала головой Вэй Венлинг. Вэнь Цин с грохотом поставила тарелку на стол, так что кусочки красного перца на блюде разом подпрыгнули. В голосе ее послышался гнев: — Ничего удивительного, что ты ничего не купил! Все проел, значит? Я отдала тебе все те гроши, что у меня были, а ты потратил их вот так беспечно! — Нет! Я не… Тут он увидел, как из кухни, прихрамывая, вышла бабушка, одной рукой опираясь на клюку, другой держа еще одну тарелку. Вэнь Юань закрутился на руках Вэй Усяня, соскользнул вниз из-под локтя и подбежал к старушке с криком: — Баба! Вэнь Цин сразу бросилась помогать женщине, укоряя ее: — Ну я же сказала, не надо ничего носить! Твоя помощь не нужна, просто присядь вместе со всеми, на кухне слишком много дыма. А у тебя ноги больные и руки тоже, вдруг упадешь? Тогда тарелок не останется совсем. Мы с таким трудом принесли на гору всю эту посуду… Остальные члены клана раскладывали палочки и наливали чай, приглашая Вэй Усяня присесть на почетное место. Ему подобное отношение казалось крайне непривычным. — В прошлом от его взгляда не могло укрыться, что все эти люди на самом деле его побаивались. — Такое действительно было...? Они знали о его недоброй славе и жестоких деяниях во время Аннигиляции Солнца, слышали широко распространившиеся слухи о зверствах, при помощи которых он просто выплескивал гнев, и своими глазами видели, как он управлял мертвецами и забирал людские жизни. Сейчас же на него смотрели пятьдесят пар глаз, и в этих взглядах все еще не исчезающий до конца страх теперь сливался с благоговейным трепетом, а также с малой толикой заискивания и осторожности. И все же больше в этих взглядах читалось благодарности и добра, такого же, как во взглядах Вэнь Нина и Вэнь Цин. — Па! — Вэй Усянь подпрыгнул. Венлинг рассмеялась. Лицо Лань Ванцзи осветилось. Ох, он до сих пор помнит, как А-Юань и А-Юи назвали его отцом. Это было ни с чем не сравнимо чувство. Обернувшись он увидел, входящую Вэнь Жу с А-Юи на руках. Увидев его девочка стала вырываться просясь к нему. Улыбнувшись женщина, вернула ему дочь. — Как ты сказала? — спросил у дочери Вэй Усянь. Юи улыбалась глядя на него, и лепетала что-то непонятное. Но Вэй Усянь точно расслышал, как она позвала его. — Мне ведь не хотелось раскрывать все секреты, — загадочно улыбнулась Венлинг. Вэни смеясь смотрели на растерявшегося мужчину. — А малышка то растет, — смеялся Четвертый дядя. — Уже скоро и болтать без умолку будет, как отец, — подхватил еще один мужик. — Вам нужно было молить небожителей, чтобы гены Вэй Усяня не взяли свое! — вздохнул Лань Цижэнь. — Вэй Усянь с нетерпением ждал этого. — Все эти дни ты усердно трудился, — привела его в чувства Вэнь Цин. — Ты… внезапно так тепло со мной заговорила, что я даже немного испугался... Вэнь Цин сжала руку в кулак, так что щелкнули костяшки пальцев, и Вэй Усянь немедленно закрыл рот. Вэнь Цин продолжила свою тихую речь: — …Честно говоря, они уже давно хотели поесть с тобой вместе, сказать тебе спасибо. Но ведь ты все время носился то туда, то сюда, бегал по своим делам, а все остальное время проводил вместе с А-Юи безвылазно в своей пещере, никому не позволяя себя тревожить. Мы боялись помешать. Сегодня А-Нин пробудился, и Четвертый дядюшка решил, несмотря ни на какие обстоятельства, разделить с тобой пищу… Даже если ты наелся досыта где-то еще, все равно присядь за стол. Можешь не есть. Просто поболтай с нами, выпей вина – и этого будет достаточно. — Больше просить его не надо, — закатил глаза Цзян Чэн. — Ты бы тоже не отказался от вина, Цзян-сюн. — Выпить вина? У нас на горе есть вино? — удивился Вэй Усянь. Несколько старших членов клана Вэнь все это время с беспокойством смотрели в его сторону, а услышав вопрос, один из них ответил: — Да, да! Вино у нас есть. Он поднял несколько запечатанных бутылей, стоящих у стола, и показал Вэй Усяню со словами: — Фруктовое вино. Мы собрали дикие фрукты, растущие на горе, и сделали вино. Получилось очень ароматным! У многих юношей при взгляде на бутылки загорелись глаза. Вэнь Нин, сидя на корточках у стола, добавил: — Четвертый дядюшка тоже очень любит вино. Он сам умеет его готовить, а это сделал специально в честь сегодняшнего события. Он уже много раз пробовал его. Вэнь Нину приходилось произносить по одному слову, поэтому говорил он очень медленно, но все же не заикался. Четвертый дядюшка неловко улыбнулся и посмотрел на Вэй Усяня, немного волнуясь. — Правда? Ну тогда я обязательно должен его попробовать! - заявил Вэй Усянь. Он сел за стол, и Четвертый дядюшка тут же откупорил бутыль с вином, протянув ее Вэй Усяню обеими руками. Вэй Усянь понюхал вино и с улыбкой заключил: — И правда ароматное! — Жаль что мы не можем чувствовать запахи! — расстроился Лю Янг. — Ты бы пожалел о своих словах находить мы в панцире Черепахи-губительницы, — усмехнулся Не Жонг. Остальные тоже расселись за столы, а когда Вэй Усянь похвалил вино, каждый вокруг него как будто воспринял похвалу на свой счет: люди радостно заулыбались и принялись за еду. — Впервые в жизни Вэй Усянь не ощущал вкуса вина, которое пил. В памяти тут же вспомнилась девушка держащая в руках сосуд с вином, стоя у открытой двери. Этот образ Венлинг теперь могла узнать где угодно. Девушкой из воспоминаний была Сюй Сюин, в тот день, когда соблазнила папу поверив в ложь Цзинь Гуанъяо. Он подумал: «Пока не стемнеет… стемнеет ли?» Мужчина прижал к себе сидящую на его коленях дочь и улыбнулся. «Не так уж и темно вокруг». Внезапно все его тело охватила приятная бодрость. — А-Нин, подойди сюда, — позвал мертвеца Вэй Усянь. Вэнь Нин осторожно подступил к нему. — Хочу тебя познакомить с Вэй Юи. Правда красавица? Венлинг улыбаясь и светясь взглянула на дядю. — Да. Вэй Усянь буквально всучил в руки мертвеца, извивающуюся дочку. Вэнь Нин замер, боясь пошевелиться. — Неужели никто из Вас не умел держать детей? — возмутилась Оуян Хуан. Глядя на Главу Цзян, Не, Ханьгуан-Цзюня и Призрачного генерала. Мужчины действительно этого не умели. — Мадам Оуян, они ведь были ещё молоды, — вступился за юношей Глава Ван. — К тому же младших братьев и сестёр у них не было, они сами ими являлись. Кто бы их научил этому? Действительно, кто? Когда родился Глава Не, его брату было около двенадцати и тому часто приходилось таскать младшего брата на руках. Вэнь Цин, Цзян Яньли и Лань Сичэнь были лишь на пару лет младше Не Минцзюэ и также примерили на себя роль старших в семье. Вот кто явно умел вести себя с детьми. — Молодой господин Вэй... — Не стой как истукан, — рассмеялся Вэй Усянь. — Она не кусается. Пока. Вэй Юи принялась разглядывать мертвеца, и даже не церемонясь схватила того за холодные щеки. — Это твой дядя Нин, — сказал Вэй Усянь. — Когда моя маленькая луна подрастет, то нам всем придется за ней побегать... У тебя это точно получится лучше всех. — Пффф, — фыркнула Венлинг. — Даже дядя Нин не всегда успевал за мной! Вэнь Нин не сводил глаз с изучающей его лицо девочки. Ему не было больно когда, она сжимала его нос или случайно тыкала ему пальцем в глаз, или же когда дергала за волосы. Все это она делала с яркой улыбкой и звонким смехом, что заставляло мертвеца слегка улыбаться. Пятьдесят человек теснились за тремя столами, непрестанно орудуя палочками. Было тесно, бедно, грязно, но было так тепло смотреть на этих людей. Они все потеряли дом, близких, но это не убило в них тягу к жизни. Вэнь Юань сидел на коленях бабушки и показывал ей свои новые сокровища, устроив сражение деревянной сабли с деревянным мечом. Бабушка широко улыбалась внуку беззубым ртом. Лань Сычжуй смахнул побежавшую по щеке слезу. Вэй Юи вернувшаяся на колени к отцу, смеясь разглядывала хлопотавших над ней тетушек. Вэй Усянь принялся обсуждать с Четвертым дядюшкой вино, которое они пили когда-либо. — Это надолго... К счастью время в воспоминании шло быстрее. — Между ними разгорелось горячее обсуждение, но в конце концов оба признали – знаменитая Улыбка Императора, что делают в Гусу, бесспорно не имеет себе равных. Венлинг смеясь покосилась на довольного отца. На его лице было такое выражение, будто он сам лично делает и продаёт это вино. Вэнь Цин хлопотала вокруг столов, подливая вино нескольким старейшинам и их подчиненным, но спустя два круга вино закончилось. — И все? — спросил Вэй Усянь. — Я выпил совсем немного! — Еще осталось несколько бутылок, сохраним их на потом, — ответила Вэнь Цин. — А на сегодня тебе хватит. — Куда же это годится. Как говорится, я готов променять будущую славу после смерти на чашу вина при жизни. Не нужно лишних слов, наполни чарку, благодарствую. Этот вечер был особенным, и Вэнь Цин налила ему еще вина, но добавила: — В следующий раз такого не повторится. Мне правда кажется, что тебе стоит отказаться от вина, ты пьешь слишком много. — Это она зря, — покачал головой Не Хуайсан. — Щас начнётся, — согласился с ним Цзян Чэн. — Мы ведь не в Облачных Глубинах, что значит «отказаться от вина»?! Стоило ему упомянуть Облачные Глубины, Вэнь Цин странно взглянула на Вэй Усяня и как бы невзначай поинтересовалась: — Забыла спросить вот о чем. Ты ведь никогда раньше не приводил на гору Луаньцзан гостей, что же случилось сегодня? — Ты про Лань Чжаня? Столкнулся с ним по дороге. Вэнь Цин переспросила: — Столкнулся? Как это – столкнулся? Снова случайная встреча? — Ага. — Какая удача. Помнится, вы уже случайно встречались в Юньмэне. — Она знала? — удивился Лань Ванцзи. — Господин Вэй, часто говорил о вас... — Ничего удивительного, в Илин и Юньмэн часто заглядывают заклинатели из других земель. — Я слышала, как ты без стеснения назвал его по имени. Ты настолько бесстрашен? — Бесстыдник, — фыркнул Лань Цижэнь. — Но ведь и он тоже назвал меня по имени. В этом нет ничего такого. Мы давно привыкли так называть друг друга, с тех пор как учились вместе, и уже не обращаем внимания на это. — Вот как? Но отношения между вами, кажется, не очень дружеские. Говорят, вы словно вода и пламень, каждая встреча непременно заканчивается ссорой. — Не слушай пустых слухов, что распространяют другие. Раньше мы и правда не очень хорошо общались, и во время Аннигиляции Солнца действительно несколько раз ссорились, даже дрались. Но потом все стало не так плохо, как говорят люди. Вполне сносно. — И я считаю это настоящим успехом! — не выдержав выкрикнула Венлинг. Вэнь Цин больше не стала ничего спрашивать. Очень скоро блюда на столах были съедены подчистую, и кто-то постучал чашкой, причитая: — А-Нин! Приготовь еще парочку блюд! — Да побольше, вот, наполни этот тазик! — Откуда взяться такой посудине для еды? Это все тазики для умывания! Вэнь Нин не нуждался в пище, и потому все время сидел в углу шалаша, а услышав просьбу, заторможено ответил: — Да, хорошо. Вэй Усянь, увидев шанс продемонстрировать свои способности, поспешил вмешаться: — Постой. Давай лучше я! Я приготовлю еды, сейчас! — НЕТ! Заклинатели подпрыгнули, когда Глава Не и Цзян в ужасе заорали. Ещё больше их напугали покрасневшие лица юношей и их слезящиеся глаза. Лань Сычжуй плакал больше всех, сам не понимая почему. Венлинг закатила глаза. Вэнь Цин недоверчиво спросила: — Ты еще и готовить умеешь? — Нет! — воскликнул Глава Цзян. — Он не умеет готовить! — Ну разумеется. Я могу не только в доме хозяйничать, но и на кухне потрудиться. Увидишь сама, только подожди. Все остальные в нетерпении хлопнули в ладоши. — Это они зря... Однако, когда Вэй Усянь, заговорщически ухмыляясь, поставил на стол два блюда, Вэнь Цин взглянула на тарелки и произнесла: — Впредь держись от кухни как можно дальше. — Очень правильное решение, — кивнул Цзинь Лин. — В правилах Юньмэна случайно нет запрета о готовке Вэй Усяня? — спросил Цзинъи. — К сожалению такого нет... — Ну попробуй же. Нельзя судить только по внешнему виду, а как попробуешь – поймешь, как это вкусно, — попытался оправдаться Вэй Усянь. — Вкус такой, как надо. — Иди ты к черту! — вспылила Вэнь Цин. — Не видишь, как А-Юань заливается слезами после твоего блюда? На наследника Лань-Вэй-Вэнь смотрели, как на спустившегося Небесного Императора, что решил почтить смертных своим присутствием. — Только продукты зря перевёл, — продолжала негодовать Вэнь Цин. — Никому не есть, даже из вежливости! — А таких было много? — На самом деле не очень...