Самбики-сару

Праздник маленьких свечей был очень важным для Абуэлы. В этот день, больше 50 лет назад, она познакомилась с Педро. И Камило не знал дня лучше, чтобы угодить бабуле, чем 7 декабря. Он готовился тщательно. Выпросил у Мирабель новенькую желтую рубашку, расшитую маленькими свечками, переобулся из сланцев в эспадрильи, даже попытался пригладить волосы. Все должно быть идеально. Да, конечно, “принцип идеальности” немного пошатнулся после разрушения семейной магии и Каситы. Бабуля многое переосмыслила и была уже не так строга к членам семьи, и все стали более внимательны друг к другу. Но Камило казалось чрезвычайно важным вести себя хорошо, хотя бы в декабре, накануне Рождества, да еще и в такой значимый день. Просто, чтобы бабушка, а значит и все остальные были спокойны и уверены, что главный баловник семейства ничего не устроит. Не всегда же быть этаким злым чертиком для всех подряд, а тем более — для себя. Казалось мелкое зло всегда было в его шаловливой натуре. В целом, почти безобидное, но все-таки зло. Он ведь носил чужие маски, а значит — мог использовать их для обмана, краж, даже преступлений. До последнего не доходило, но Камило постоянно ощущал себя на грани. Сегодня точно нужно вести себя хорошо. В этом году повод был еще более весомый. Мало того, что вернули магию, так еще и из-за разлома начали прибывать люди. Благо, все были настроены дружелюбно, с любопытством исследовали Энканто, обменивались с жителями товарами, так что от праздника можно было ожидать только тепла и света. Не хотелось ударить в грязь лицом. Камило выскочил из патио и едва не споткнулся об ягуара Антонио — Парса. Большой кот разлегся напротив двери и лениво махал хвостом. Чертыхнувшись, Камило переступил через него, погладил младшего брата по шевелюре и бодро зашагал в центр городка. Энканто пылал яркими огоньками свечей и фонариков. В каждом окне можно было увидеть столбик с маленьким пламенем. Вся площадь была усыпана цветами Исабеллы (ради такого она даже придержала свои кактусы и розаны), а напротив церкви высилась лозяная фигура Девы Марии. И в целом-то, все было хорошо: Камило вливался в танцы, болтал с девушками, рассыпая улыбки, таскал еду со всех столов. Все было здорово, пока из толпы не вынырнул обеспокоенный Мариано. — Ты не знаешь, где Долорес? Никак не могу ее найти, — Мариано с сожалением окинул мешанину из жителей и гостей города. — И когда ты ее видел в последний раз? — нахмурился Камило. Искать сестру, которая все слышит, без нее самой было делом трудным. Но больше всего, Камило переживал за то, что все-таки в Энканто было много чужаков. Некоторые из них очень уж активно заглядывались на местных девушек, и его это напрягало. — Даже не знаю… наверное, больше получаса назад, — Мариано почесал в затылке, оглядываясь. Камило скривился. Нет, ну ему вообще хоть что-то можно доверить? — Найди Исабеллу. Может быть они пересекались. Старшим ни слова, — буркнул Камило. — Не дай бог мама узнает… Мариано испуганно кивнул, очевидно тут же представив бурю, град и смерч, которые могут обрушиться на его голову, и нырнул в самую гущу толпы. Камило проводил его недовольным взглядом и решил обследовать окраины площади. Народ пел песни, тут же танцевал, тут же смеялся, и различить среди всего этого голос сестры было бы невозможно. В глазах рябило от ярких юбок, огоньков свечей и цветов, и Камило злился, что сейчас его дар абсолютно бесполезен. Перевоплощение никак бы не помогло ему найти сестру быстрее. Он вынырнул к темным рядам торговых палаток и тут же услышал какую-то возню по ту сторону. — Не дергайся, красотка. Все немного заняты, так что никто нас не услышит, — грубый тон перекрыл сдавленный писк. Кулаки сжались сами собой. Кажется, у всех под носом совершалось что-то очень нехорошее. Камило на цыпочках подкрался к крайней палатке и высунул кудрявую голову из-за угла. По телу прошел холодок, когда он безошибочно узнал пышную прическу Долорес. Возвышающийся рядом широкоплечий мужик лапал его сестру, одной рукой зажимая рот (его ладонь была как половина ее лица), а второй пытаясь недвусмысленно залезть под ее красное платье, пока Дол беспомощно дергалась в тисках. Кровь вскипела в жилах, Камило подбросило на месте, и ноги сами понесли его вперед. Он врезался в мужчину всем телом, и тот разжал руки. Краем глаза Камило заметил мелькнувшие юбки Долорес, а потом услышал только всхлипы и удаляющиеся шаги. И к лучшему. Камило размахнулся, и костяшки обожгло от удара. Мужик потрясенно захлопал глазами, но очень быстро пришел в себя. Он выпрямился, прижимая к щеке руку. Действовать надо было быстро. Кости, суставы и мышцы, привычно ноя, начали вытягиваться. Да, в реальности проходило буквально несколько секунд, но внутри Камило время как будто замедлялось, когда он принимал чужую форму. Сейчас главное не сходство, но уравнение шансов. Нос расширился и сплюснулся, вместо рук словно появились увесистые кувалды. Волосы неприятно втягивались в череп. Камило покачнулся, пытаясь справиться с новым телом, пока противник, замерев, шокировано осматривал его. — Господь всемогущий… — прошептал он, глядя на Камило в виде себя самого. Да, эффект от дара всегда был потрясающий. — А пару минут назад ты о Господе и не вспоминал, — выплюнул Камило и нанес еще один удар. Он получился тяжелым, словно Камило, как и Луиза, обрушил какую-то бочку вместо руки. Мужик отступил на шаг, схватившись за ухо, и на этот раз глянул со злобой. Битва, так битва. Камило повел плечами, приспосабливаясь к новому телу. В нем не было привычной легкости и гибкости. Зато была сила. Камило пригнул голову, спасаясь от огромного кулака. А потом разогнулся и ударил сам. В нос. В челюсть. Снова в ухо. В челюсть. Нос. Ухо. Нос. Челюсть. Глаз. Костяшки горели праведным кровавым огнем. Камило задыхался, как будто пробежал пол-Энканто. Но не это было главным. А то, что мужик, хоть и все еще стоял на ногах, но пригибался все ниже, держась за голову. Вместо лица было месиво, но он, кажется, все еще хотел сражаться. Сжатый кулак прилетел в оказавшийся мягким живот. Мужик согнулся пополам, закашлявшись, и Камило, перехватив его за шею, наклонился и прошептал: — Ты не подойдешь больше ни к одной женщине в этом городе. Если я увижу тебя где-то рядом, ты не спасешься. В ответ послышалось только шумное свистящее дыхание. Очевидно, Камило слишком сильно сдавил руку, что не казалось таким уж неправильным. Еще бы немного усилий и… Камило отступил, наблюдая, как противник валится на колени, держась за горло и откашливаясь. Хотелось добить. Просто по-человечески. Потому что все время драки перед глазами пылал образ Долорес, которую лапали эти мерзкие руки. Камило вложил всю силу, пиная мужика в грудь. Потом наклонился и с бешеным хладнокровием нанес еще пару ударов. Вот бы он перестал дышать… — Я по…нял… пон..ял… — прохрипел мужик, пытаясь прикрыть окровавленное лицо руками. — Хорошо. Камило никогда бы не подумал, что будет так трудно удержать себя от преступления. Обычно он не сдерживал себя от мелких тасканий чего-либо, или не всегда безобидных розыгрышей. Он постоянно так или иначе переступал границы каких-либо законов. Поэтому приструнять себя в этот раз тоже особо не хотелось. Но надо было. Камило отступил на пару шагов, еще раз окинул взглядом валяющегося на земле противника, распрямился и обратился в себя. Тело стало легким, прытким, как мячик. На первый взгляд. Боль тут же вернулась в руки и в дрожащие мышцы. От чужой (или своей?) крови на костяшках начало слегка мутить. Надо было выбираться. Камило собрался с силами и бросился к свету. Он больше не видел в себе зла.