Mortnaskita sentoj
28 августа 2022 г., 21:16
«Так скажем прямо, Богиня Гроз явилась
и потребовала сердце Океана.»
Ровно в 9 утра Юнги прибегает в свою комнату, пока альфа мирно спал. Впервые он так радуется, что в общажном корпусе академии у каждого своя комната, и никакой второй сожитель не сможет лицезреть его состояние. Конечно, у некоторых бывают соседи по комнате, но зачастую это близкие друзья. У Мина близких и настолько хороших друзей нет. В прочем это и неважно. Омега валится на свою белоснежную, что словно глоток воздуха и услада для глаз, постель и сжимается клубочком. Всё тело ноет, поясница неприятно тянет, ноги ватные, а на запястьях проявляются гематомы от грубых и неаккуратных касаний альфы. Юноша обнимает ноги и жмёт колени к груди, окольцовывая. Впервые он может не просто тихо плакать, а забыться в истерике и рыданиях. Из глаз моментально льются солёные слезы, нос щиплет, а губы дрожат, намереваясь вот-вот сорваться в безудержные всхлипы. Всё не то, что плохо. Всё кошмарно. Каждый раз, когда Юнги закрывает глаза, картинки прошедшей ночи, где он сам подставляется под демона, сразу же всплывают в голове. И от этого не избавиться, не отмыться и не очиститься. Ангел сам вложил себя в руки Чонгука и не сопротивлялся. Его жалкие попытки вовсе не оказывали на Чона должного эффекта, и омега понимает, что надо было действовать по-другому. Надо было, но помогло бы это? Юноша боится. Каким бы сильным юноша не старался казаться, он ещё с первых встреч до трясущихся колен и паники боится старшего. Мин просто устал. От всего. Этот позор будет преследовать его до конца жизни. Омеге слишком больно от осознания того, что он стал просто чьей-то вещью. Безмолвной куклой, с которой можно играть, когда захочется. И которую легко разбить. Вот чуть-чуть надави или кинь на пол, и тогда хрустальный фарфор окончательно треснет на маленькие множественные осколки.***
На утро понедельника Юнги встаёт совсем измотанным и вялым. Первым, что делает омега — рассматривает комнату. Больше всего он боялся проснуться снова в тёмной спальне демона и оказаться на его кроваво-красных простынях. Этот страх сравним даже с паникой, но Мин быстро успокаивается, когда глазами цепляется за свой пол, письменный стол, стул и даже кровать, сделанные из светлого, а не тёмного, как у альфы, дерева. Светло-голубые шторы не занавешивают окна и пропускают лучи света, а постельное нежно-голубое, под цвет занавесок, бельё всё такое же, как и вчерашним днём. Ангел кое-как соскребает себя с кровати и идёт собираться на пары. Было огромное желание прогулять первые две, ведь этой ночью младший долго не мог заснуть, но омега быстро передумал. С огромным трудом Мин приводит себя в порядок и направляется на пары. Начало недели всегда было самым тяжёлым и загруженным, однако юноша никогда не жаловался. До сегодняшнего дня. Его концентрация и внимание оставляют желать лучшего. Юнги не мог сосредоточиться даже на лёгких для него темах и усвоить материал. Страх того, что он будет отставать от учебной программы всё больше сеялся в омеге. Юноша всеми руками и ногами рвался сюда и просто не может дать заднюю сейчас, когда пол пути сделано. Нужно отучиться, пусть и не идеально, но хотя бы неплохо. Всё вокруг казалось будто не из мира сего. А может это он не из этого мира? Уставший после учебы от загруженных мыслей и переживаний, Юнги с облегчением направляется в свой корпус, чтобы опять провести этот вечер в одиночестве. Демона, кстати, за весь день он так и не заметил. Не то, что бы омега специально его высматривал, но за всё время он так с ним и не пересёкся. И почему-то от этого на душе кошки скребутся. Чонгук не принц и бегать за Юнги, словно тот его диснеевская принцесска, не будет. Ну впрочем омега большего и не ждал от этого бестактного куска невежества, но неприятный осадок всё равно остался. Заходя в свою комнату, Юнги спиной прислоняется к двери. Хочется плакать, снова и снова. Потому что так паршиво он себя ещё никогда не чувствовал. Ангел и не отказывает себе в желании, выпуская все накопившиеся переживания, тревогу, опустошённость в слёзы, и скатывается по двери вниз, оседая на пол. Может он и неженка, но не каждый выдержит то, что пережил Мин. И никому такое пережить не пожелает. Сейчас. Омега просто передохнёт от этого и сразу соберёт все свои силы в кулак. Пару минуток. Всего пару минут и он встанет на ноги и продолжит существовать. Слёзы же — это не показатель его слабости? Да даже если и показатель, всё равно никто не узнает. Юнги встаёт с пола и ватными ногами направляется к большому зеркалу, находящееся возле кровати. Юноша медленно расстёгивает слегка белую атласную рубашку, с красивыми ушитыми рюшками и свободными кроем и рукавами. Так красиво смотрится на омеге, свободно и мило, подчёркивая светлый его образ. Но сейчас ткань слишком выделяется от блеклого образа ангела и больше не радует глаз, как раньше. Мин лишь грустно вздыхает и отбрасывает вещь на кровать. Юноша вертится вокруг своей оси, рассматривая все отметины демона, оставленные на теле. Взгляд Юнги тускнеет. Он невесомо проводит подушечками пальцев по каждому, докуда может дотянуться, и останавливается на укусе, где ярко выделялись зубы Чонгука. Покусанная кожа возле пупка всё ещё ныла, а вокруг образовывались синяки и покраснения. Единственное, что успокаивало Мина в такой ситуации — это то, что демон не пустил свои феромоны в укус. А значит на юном теле нет метки. И это придавало хоть какое-то облегчение. Ангел не знал бы, что сказать любопытным и любящим сплетням студентам, если бы демон всё-таки оставил свою метку. Как объяснить другим, а главное родным и студсовету, этот позор? Никак. Не зная, что им движет, Юнги прикрывает глаза и пытается показать свои крылья. Почему-то тревога не отходила. Чувствуя, как из лопаток прорезаются крылья, спина вмиг тяжелеет от груза. Омега пару раз взмахивает ими, чтобы быстрее привыкнуть и по комнате разноситься характерные звуки воздуха, а после лопатки и спину пронзают неистовая боль. Ангел в спешке открывает глаза и сразу же опадает коленями на пол. В зеркале он видит, как на белоснежных крыльях поочерёдно спадают перья. На лету они словно сгорают и рассеиваются пеплом, даже не успевая осесть на пол. Это причиняло нестерпимую боль. Недавно закончившиеся рыдания теперь возвращаются и плавно перетекают в истерику. От лопаток, где и прорастали белые перьевые крылья, шли нервные окончания, которые и не давали покоя. Каждый раз, когда отпадало хоть одно пёрышко, словно наказание, по спине разносилась режущая боль, будто её ножами протыкали. Сочащейся крови только не хватает. Но на смену вселенской печали приходит ужас. Самый настоящий, животный ужас. Глаза расширяются, а зрачки бегают. Руки мелко дрожат, а невыпавшие от былой истерики слёзы так и застыли в очах ангела. На крыльях прорастают уже новые перья, более удлиненные. Не те белоснежно-идеальные и светлые, а чёрные, как самая настоящая мгла. Крылья стремительно чернеют, приобретая совсем новый вид: блестящие, переливающие тёмным отливом на лучах солнца, длинные с неаккуратными заострёнными концами, похожие на воронье крылья. Крылья демона. Кажется, Юнги понимает, за что ему такое наказание в виде лишения самого важного, что есть у ангелов. Теперь он точно падший.***
Ангел так и сидит в тишине комнаты, в которую пробираются вечерние лучи закатного солнца, падающие на содрогавшееся в всхлипах юное тельце. Однако его тихую и печальную атмосферу разрушает настойчивый стук в дверь. На автомате Юнги судорожно вдыхает запахи носом и чувствует яркие нотки терпкого, пьянеющего аромата табака. Омега сразу узнаёт обладателя и затихает, надеясь на то, что его не услышали в скором времени уйдут. Однако вечерний гость не уходит и снова стучит в дверь, на сей раз более грубо. И Мин понимает, что лучше бы открыть, пока на звук не пришли зеваки из соседних комнат. В спешке юноша забывает накинуть что-то из верхней одежды, и вспоминает об этом, только когда на него устремляется пожирающий взгляд демона. Чонгук смотрит прямо за спину, где виднеются осунувшиеся тёмные, как ночь, крылья. Старший входит в ступор и застывает на месте, явно не ожидавший такой картины. У его ангела чёрные крылья! Не белые, о которых он не раз писал в письмах, а именно тёмные, как его, крылья! Чёрные, мать твою. Юнги вздыхает, понимая, что вряд ли сегодня отдохнёт. Он сразу же хватает старшего за грудку рубашки, втягивая в свою обитель, а Чон от этих действий снова на мгновение теряется. Ангел в спешке выглядывает в коридор и расслабляется, понимая, что Чонгука никто не заметил, и спешит закрыть дверь. — Ты с ума сошёл? — шипит младший. — Тебе своей комнаты не хватает? Лицо омеги кривится от стрельнувшей боли, и он невольно оседает на пол. Чонгук сразу реагирует и опускается рядом. Руки старшего накрывают худые плечи ангела и сжимают, словно пытаясь успокоить. Впервые Чон не знает, что делать. А успокаивать кого-то ему не доводилось. — Ты с утра не даёшь демону покоя, он беснуется от твоих переживаний, — сразу объясняет свой приход альфа и кладёт руки на подрагивающие плечи юноши. — Я чувствую твою боль даже на расстоянии. — Удивительно, не правда ли? — язвит Юнги. — Видеть тебя тошно. Чонгук снова устремляет взгляд на поникшие крылья ангела и хмурится. Демон, словно в бреду, проводит рукой от плеча к левому крылу, поглаживая и пробуя на ощупь гладкие перья. И демон соврёт, если скажет, что это его не завораживает. — Что случилось? — всё что может выдавить альфа, хотя уже знает ответ на свой вопрос. — Ты случился. Слова омеги набатом звучат в голове, но вовсе не дают желаемого эффекта. — Жаль, — коротко произносит старший, а лицо в миг из непонимающего и хмурого становится безразличным. — Хотел трахнуть тебя в ангельском облике, но, кажись, уже не судьба. В любом случае, чёрный тебе к лицу. Юнги в шоке расширяет глаза и смотрит на невозмутимое лицо старшего. На Чонгуке даже ни один мускул не дрогнул, когда омега оглянул его полным ужасом и неверии взглядом. — Ты сейчас серьёзно? — Ну да, — всё в той же манере отвечает демон, словно издеваясь, и пожимает плечами. — А что я должен ещё сказать? Всё равно их не вернуть, а новый образ тебе подходит куда лучше. — Ты — чудовище! — Юнги шмыгает носом, а его лицо обретает печальный вид. Больно осознавать, что человек, который разрушил всё в один миг просто бесстрастно пялится и продолжает жить дальше, в то время как Мин рушится по кусочкам. — Ты даже не представляешь, что натворил… ты мне жизнь испортил, я… я н… боже, да тебе же всё равно плевать! — Мне не плевать, — снова хмурится Чон и, как только младший фыркает, собираясь отвернуться, цепляет пальцами его подбородок. Альфа заставляет Мина смотреть прямо в бездну своих глаз. — Всё, что происходит с тобой и вокруг тебя — важно для меня. Тебе не стоить попросту лить слёзы из-за того, что не вернуть. Ангельские крылья утеряны, твоя сущность теперь меняется, и даже жизнь твоя больше не будет прежней, но это не повод расстраиваться. Просто смирись, в этой ситуации ты бессилен. — Ты всё равно не понимаешь о чём я говорю… — ангел снова шмыгает носом. Губы его дрожат, глаза на мокром месте — всё кричит о плачевном состоянии юноши. — Из-за тебя я стал падшим. — Я не вижу в этом огромной проблемы. Мне важнее, что ты всё-ещё продолжаешь жить и сидишь на против меня. Разве твоя потерянная сущность как-то влияет на тебя? На твою душу? — Что за глупые вопросы? Конечно! — совсем тихо произносит младший. Жизнь Юнги изменилась кардинальным образом, как и он сам. Разве можно этого не заметить? Он больше не ангел, который носит тепло и свет. Теперь он только оболочка прежнего себя. Копия. Жалкая пародия. — Не думаю, — хмыкает Чон. — У тебя больше нет светлой сущности и прочей херни, но меняет ли это самого тебя? Что с крыльями, что без, я вижу только загнанную в угол барашку и не вижу абсолютно никакой разницы. — Ты не был в ангельской шкуре, не жил всю свою сознательную жизнь, как жил я… Демону меня не понять. От пристального взгляда демона становится до чёртиков неуютно и юноша прячет свои крылья, скрывая их видимость. Омега морщится от ноющей спины и пытается подняться на ноги. Чонгук не даёт этого сделать, окольцовывая талию юноши и усаживая на свои колени. — Ты прав, я не жил в твоей шкуре и даже не знаю, какие порядки у вас устроены, — начинает демон, поглаживая талию. А Юнги мельком вспоминает, что грудь и торс открыты. Он бы возразил, слез с альфы и попытался прикрыться, но вот только ни сил, ни желания попросту нет. — Поведай мне, что тебя так тревожит, потому что сейчас твои проблемы для меня чужды и ничтожны. Чону всё равно на когда-то белоснежные, как первый снег и родившийся свет, крылья. Ему всё равно на потускневшие и потерявший свой былой алмазный отлив волосы и кожу, как в то время, когда омега был ещё счастлив. На яркие, словно прекрасное небо, глаза тоже. Пока они выражают эмоции, будь то счастье или, как в данный момент, отрешённость и печаль, то пускай они будут тёмными и отталкивающими. Но на самого Юнги не всё равно. Пускай его одержимость ангелом выходит за рамки. Пускай он кажется грубым и противным, но пока демон может быть со своей омегой, то остальное не важно. Но на такого Юнги ему смотреть не нравится. Его слёзы, его боль, его грусть и сломленность сейчас режут похлеще любого ножа. — Как будто тебе есть дело до моих проблем, — буркает младший и чувствует, как чужие пальцы зарываются в волосы на затылке и давят, заставляя склонить голову на плечо Чона. Юнги повинуется и тут же вдыхает запах, что полностью окутывает его, заставляя расслабиться. — Если кто-то из высших органов узнает… я получу наказание. — Какое? — хмыкает альфа и невольно поглаживает мягкие на ощупь волосы юноши. — Меня лишат крыльев. Отрубят их, чтобы я не мог взлететь, а после отправят в вечное изгнание на землю, — омега чувствует, как ком в горле снова подступает, а истерика накатывает с новой силой. Быть может, он бы не выдержал и позорно разрыдался прямо в плечо демона, но его запах действовал, как самое настоящее успокоительное. — Падший ангел, который совершил самый ужасный грех — соитие с демоном, отправляется не только на вечное скитание в людской мир, но и остаётся без единого шанса на искупление. Я больше не в-вернусь, Чонгук. Юноша чувствует, как всем телом напрягся альфа и, как сжимается рука в районе талии младшего. — Нельзя совершить грех и остаться безнаказанным. — Что я могу сделать для тебя? — демон заглядывает на прижавшегося к его шее и запаховой железе омегу и смотрит выжидающе. — Не приближаться ко мне, — на выдохе проговаривает младший, прикрывая глаза. — Боюсь это выше моих сил, ангелочек, — улыбается Чон и продолжает успокаивать притихшего омегу, то и дело поглаживая по волосам и спине. Юнги быстро засыпает, обмякая в руках альфы. Виной тому беспокоящие мысли, переживания, стресс, вымотанный организм и истерики. Демон поднимает на руки омегу и, окутав в плед, выносит из комнаты. Альфа направляется в свою комнату и, благополучно добравшись, укладывает юношу на постель. Простыни теперь чёрные, не те кроваво-красные, но ангел на любых выглядит, как божество и нечто прекрасное. А Чонгук сразу замечает, как в комнате рассеивается мрак. Вовсе не от слегка яркого омеги на кровати, нет. Юнги, сам того не зная, приносит тепло и уют лишь одним своим присутствием. Демон понимает, что уют распространяется и на его чёрствое сердце, которое только один пугливый, но такой желанный ангел смог пробудить. — Эта тайна умрёт вместе с нами. В день, когда они заберут тебя, я последую за тобой. Буду вечно той тенью, что скрывается во мраке и в тёмных переулках, но тебя одного не оставлю. Ты навечно обречён быть вместе со мной, нравится тебе это или нет, но я от своего не отступлю. Чон укладывается рядом и убирает мешающую прядку на лице Юнги. Он обнимает омегу, что в умиротворённом состоянии сам ластится и запрокидывает ногу на старшего, окольцовывая бёдра, а руки располагает на торсе. Чонгук довольно хмыкает, зная, что в обычном состоянии Мин бы обходил его стороной, но нуждающийся сейчас в поддержке и тепле, ангел позволяет себе на минутку расслабиться. Демон не умеет дарить тепло и поддержку, для него это чуждо. Но именно с этим омегой всё по-другому. Всё потайное, что раньше он прятал глубоко в себе, сейчас выходит наружу и виной всему этому один спящий под его боком Юнги. — Ненавижу. — совсем тихо проговаривает демон, а сам пытается понять в какой момент всё пошло не так. С какого дня его «ненавижу» приобрело другой подтекст и смысл?***
Утро встречает Юнги не своими тёплыми лучами солнца, мягко ласкающими кожу, а болью в раскалывающей голове и лопатках. Он приподнимается на локтях, пытаясь сфокусировать ноющие от долгого сна глаза и замечает ненавистные тёмные полы, стол и массивный шкаф. Омега вертит головой в поиске обладателя комнаты, но не находит. Мин решает, как можно быстрее покинуть помещение. Возможно, он проспал слишком много и сейчас нужно торопиться на учёбу. Демон, скорее всего, отсиживает пары, не удосужившись разбудить омегу. Хренов герой. На Юнги нет верхней одежды, поэтому он решает позаимствовать футболку из шкафа старшего, надеясь лишь на то, что тот будет не против. В гардеробе альфы довольно скудная палитра, ограничивающая в тёмно-красных и чёрных тонах, поэтому выбор юноши не заставляет долго ждать. Он берёт первую попавшуюся чёрную футболку, оттенок которой неприятно режет глаза от нахлынувших воспоминаний, и в спешке покидает комнату, а после и корпус демонов. Одежда на полках лежит горой в скомканных вещах (хозяин их явно неряха). У себя быстро приводит в порядок внешний вид, переодеваясь в белую футболку, которую он прикроет молочной безрукавкой в клетку с эмблемой академии, и такие же белые брюки, красиво обрамляющие стройные ноги ангела. Юнги слишком много спал, вымотанный организм требовал отдыха, и когда он заглядывает на время в смартфоне, то с ужасом замечает, что утро давно прошло, а третья пара вот-вот начнётся. Омега в спешке закидывает тетрадки для последних пар, и бежит к нужной аудитории. Благо он успевает до начала пары и спокойно проходит к своему месту, к тому же преподавателя не оказалось в классе. Не проходит и минуты, как к нему подходит ангельской внешности омега, который в отличии от Юнги, светится алмазным отливом, как присущи самым настоящим ангелам. — Юнги, твой телефон сегодня не переставая звонил, — начинает тот, закусывая в волнении губу. — Я хотел разбудить тебя, думая, что ты не слышишь будильник, но… дверь оказалась открытой, а тебя в комнате не было. Ты куда-то уходил? Мин на пару секунд зависает, покрываясь еле заметным страхом. Утром он быстренько принял душ, но вдруг от него несёт демоном? Если кто-то узнал? — Оу, я… — омега сглатывает комок в горле, думая, что бы такого сказать или придумать, однако… Ангелы не могут врать. — Меня п-просто могло не оказаться, я… — Юнги замечает, как лицо собеседника хмурится, но остаётся всё таким же внимательным и спокойным. — Прости, это личное. А ты кто? — Я Чимин, — лучезарно улыбается юноша и протягивает Мину ладошку. — Живу в соседней комнате, буквально через стенку. Ты же новенький? — Д-да, новенький. Юнги, — блондин пожимает в ответ руку Пака и невольно кусает губу. Не так он хотел познакомиться со своим соседом, вовсе не так. — Приятно познакомиться, думаю подружимся. — Конечно. — словно в подтверждение своих слов кивает новый приятель. Ангел с прищуром проходит по лицу Мина, будто анализируя. — У тебя всё в порядке? Устал? Юнги сглатывает, наигранно удивляясь. — Да… конечно, всё в порядке. — юноша нервно улыбается. — А что такое? — Просто ты мрачный какой-то… не светишься. — пожимает плечами Чимин. — Тебя что-то беспокоит? Новый знакомый всё не отходил со своими вопросами, а Мин ловит себя на мысли, что скоро его глаз начнёт дёргаться. Но в словах одногруппника есть смысл. Ангелы блекнут, когда слишком тревожные, грустные и апатичные, поэтому наблюдение Пака вовсе не что-то пугающее. Былой блеск вернётся, как только ангел снова станет чуточку счастливее и спокойнее. Только вот Юнги совсем не уверен, что это случиться. — Если только из-за учёбы. — на самом деле юноша не врёт. Мин снова улыбается и на этот раз более убедительно и получает яркую улыбку в ответ. Одногруппник, получив удовлетворённый ответ, решает оставить Юнги наконец-то одного. Как только Чимин отходит к своему месту, омега тут же выдыхает. Вроде бы пронесло, но впредь надо быть предусмотрительнее.***
Юнги отсиживает последние пары на удивление спокойно. Омега направляется в свой корпус, надеясь отдохнуть, но на пол пути его останавливают и за локоть запихивают в пустующий кабинет. По знакомому запаху ангелу даже не нужно поднимать взгляд, чтобы понять кто перед ним. Мина припечатывают к стене, от чего юноша больно ударяется затылком, а чужие руки оседают по обе стороны от его головы. Юнги вздыхает, понимая, что опять его планы меняются. — Почему ты на парах? — демон хмурится, проходясь по зажатому тельце взглядом. — Надо было закрыть тебя в комнате. — Совсем охренел! — шипит омега, поднимая взгляд своих синих глаз на альфу. — Язычок прорезался? — уголки губ старшего ползут вверх. — В отличии от тебя, я с ответственностью отношусь к учёбе. — фыркает Юнги, складывая руки на груди. — Я хочу отучиться, а не просто отсидеть все года в академии и надеюсь на твоё понимаю, поэтому пока. Меня ещё лекции ждут, повторение пройденного материала и уроки, которые сами себя не сделают. Демон расплывается в ухмылке, а в глазах начинают плясать черти. Мин буквально давится от этого зрелища и спешит убежать. Но Чонгук не был бы Чонгуком, если бы позволил ангелу так легко уйти. Он укладывает руки по бокам омеги, словно без этого день нормально не проходит, ибо то как часто демон касается юноши не оправдать по-другому. — Уже уходишь? Вчера ты так не торопился. — в насмешливой манере басит альфа. Он словно упивается каждый раз, как возмущается Юнги, стоит демону появится в поле его зрения. Правда вчера Юнги себя вёл совсем по-другому, и это Чон запомнил и отложил на долго. — Ты! Да ты! — омега захлёбывается в противоречивых чувствах, даже о руках на своей талии забывает. — Да как ты… — Что я? — беззлобно хмыкает демон. — Напыщенный, самовлюблённый индюк! — ангел разоряется ругательствами, которые для альфы кажутся ничем большим, чем детской игрой. — Ты слишком самоуверенный, поубавь свой пыл. — Точно? — опять издевается Чон, а руками пробирается под кромку белых брюк омеги и оттягивает пояс. Медленно он вытаскивает футболку, параллельно играя в гляделки с младшим, и прокрадывается под ткань. Юноша сразу от рук старшего покрывается мурашками, но вида не подаёт. Кто же первый сдастся? — А мне казалось, что тебе нравится. В ту ночь ты чуть ли не кричал от удовольствия. — Да пошёл ты. — сквозь зубы проговаривает Юнги и первый сдаётся, кладя руки на запястья альфы и убирая от себя. Чонгук, на удивление юноши, не сопротивляется. — Не приближайся ко мне, пока не перестанешь быть мудаком. Омега заправляет футболку назад в брюки и поправляет безрукавку. — Боюсь и это невозможно, ангелочек. — парирует демон, вспомнив вчерашнее. — Быть мудаком в моей крови, как и у всех демонов. — Хорошее оправдание для вас, вот только меня это не волнует. — Мин выпрямляется, подходя ближе к альфе и заглядывает в омуты демона, явно надеясь показать всю свою серьёзность. Вот только Чонгук лишь подавляет смешок, ведь насупившийся омега выглядит очень мило, но никак не устрашающе, а их существенная разница в росте вовсе подавляет все шансы на успех младшего. Юноша фыркает и отворачивается, направляясь на выход из аудитории. Но сильные руки тут же перехватывает его поперёк талии и возвращают на место. — Пусти. — А как же поцеловать своего альфу на прощание? — Альфы нет, но я обязательно поцелую его, как только он появится. Глаза демона тут же загораются недобрым огоньком, а Юнги сглатывает от такого Чонгука. Былая уверенность уходит, а на её место возвращается тревога. Потому что перед ним сейчас не Чон, а тот самый демон, которого Юнги знает из писем. — Ты играешь с огнём, ангелочек. — глубоким голосом проговаривает старший, а Мин сжимается от такого напора. — Я… — сглатывает омега, но собирает все свои крупицы смелости. Потому что если показать ему свою слабость, то альфа будет бить туда каждый раз. — Я не собираюсь больше здесь оставаться. Чонгук скалится, насмехаясь над ангелом. Из них двоих Юнги явно не тот, кто в такой ситуации будет решать. — Так просто ты не уйдёшь. Вчера тебе было плохо и я пожалел тебя, как настоящий джентельмен, но не сегодня. Альфа сильнее сжимает бока юноши, заставляя того сморщится, и впивается в его губы настолько неожиданно, что последний охает, чем старший пользуется. Чонгук проталкивает язык в горячий рот Мина, глуша его протестующие мычания, и сразу переходит в грубый темп, терзая его язык, покусывая и посасывая нижнюю губу, а после оттягивая зубами. В какой-то момент Чон слишком увлёкся, не замечая, как прокусывает мягкую кожу и сразу зализывает небольшую выступившую струйку крови, что так и хотела стечь по подбородку юноши и испачкать белый образ. Юнги же такому раскладу не был готов, поэтому, собирая всю свою силу, отталкивает демона и разрывает поцелуй с громким причмокиванием и мычанием. Губы от долгого терзания начали болеть, а нижняя из-за укуса ещё и щипать. Переводя дыхание, младший стреляет в Чонгука злым взглядом и облизывает вмиг пересохшие губы. Альфа жадно ловит каждое движение, не скрывая мутно-нарастающего возбуждения в глазах. — Это всё, что ты хотел? — спрашивает Юнги, хотя сам знает ответ на свой вопрос. — Нет, теперь я хочу большего, — Чон расплывается в оскале, а блеснувший огонёк в глазах явно не предвещал ничего хорошего. — Хочу тебя. — Рука тебе в помощь. — язвит омега, зная что за такие слова он только больше раззадоривает демона. Однако тот лишь усмехается, не отводя своего туманного взгляда от лица юноши. — Беги, ангелочек. — неожиданно лицо альфы приобретает серьёзный вид, на что Юнги невольно ёжится. — Даю тебе фору в десять секунд, можешь бежать. Но если поймаю, то этой ночью ты весь мой. В глазах Чона нескрываемый азарт. Юнги тут же срывается с места к двери, подбирая валяющийся на полу рюкзак. Грёбаная дверь заняла почти всю фору, что дал Чонгук, но юноша не теряется, вылетая из кабинета, и что есть силы бежит в свой корпус. На удивление демон не побежал за ним, а значит всё-таки пожалел его и сегодня. Младший не знает, что движет Чонгуком. Тот вообще закрытая книга, но одно он всё-таки понимает. Если бы альфа не захотел отпускать ангела, то он бы и не отпустил. Мин это прекрасно знает после той самой ночи, но что сподвигло старшего прислушаться к его словам именно сегодня, омега честно не знает. Тяжело дыша, Юнги буквально влетает в свою комнату, тут же закрывая ту на щеколду. Юноша скатывается по двери, пытаясь восстановить дыхание и прислоняется затылком к двери. Сегодня пронесло, но что будет завтра? Юнги знает закон подлости, и чем больше жертва сопротивляется, тем сильнее и проворнее становиться хищник, а добыча желаннее. Ангел ещё пару минут сидит в своих мыслях, выравнивая дыхание, пока в его голову, словно лампочка, не приходит осознание. «Может вместо того, чтобы бегать от демона, стоит его приручить?»Mortnaskita sentoj — мёртворожденные чувства.
