Котик, голубоглазка, драчун или просто Арсений Шастун

Кажется, всех всё устраивало. Всех, кроме Арсения. Он любит Антона, но его прозвища, которые он придумывает — это пиздец. А ещё больший пиздец, это стёб Ильи Макарова — его лучшего друга. В общем-то Арсений сам в этом виноват. В очередной выходной между концертами они лежали на кровати, нежились в объятиях друг друга, и в один момент Арсению что-то ёбнуло в голову. — Антон, — протянул «о» и запустил свои пальцы ему в волосы, перебирая кудряшки, которые пиздец, как любит и злится, что раньше от него их скрывали, — а почему ты не называешь меня как-то прикольно, что-то кроме разных форм моего имени? — А как мне тебя называть? Котик? Зайчонок? Сладкий? — недоумённо посмотрел на него Шастун. Арсений засмеялся. Все эти котики, зайчики и тому подобное всегда казалось каким-то вылизанным, наигранным и кринжовым. Если бы его так кто-то называл, он бы сразу въебал. А что тогда не «куколка»? — Да даже так. — когда Арсений это спизданул, он совершенно не думал, что Шастун воспримет это так буквально. Надеялся, что прозвучало достаточно насмешливо, да и было понятно, что он так шутит. Как же Арсений ошибался. Хотел? Получай. С того дня Антон называл Арсения чуть ли не каждые пару дней новыми словами. В основном он пользовался всякими кринжовыми, и Попов благодарил бога, что они почти не выходят вместе на улицу, и что это никто не слышит. Иногда казалось, что Шастун начитался всяких сайтов «ponravsya.ru», поэтому уже две недели Арсений был то Тарталеточкой, то Красотулей, то Львёнком и один раз Торопыжкой, потому что быстро кончил. И это только меньшее из зол. Арсений терпел только потому что не хотел обидеть Шастуна, тем более из-за привычки Антон в основном называл его обычным «Арс, Арсюша, Арсень», иногда «Арсэн», и «идиотина». Последнее крайне редко, но проскакивало. Одним вечером в гости к ним пришёл Макар, который был частым и желанным гостем в их квартире. Антон встретил его на пороге и со словами «Котик, отнеси пожалуйста» протянул как раз проходившему мимо Арсению пакет, принесённый другом. Так сильно Арсений никогда не закатывал глаза, ещё немного и они перекрутили бы на все триста шестьдесят градусов. Боковым зрением Попов заметил, как Илья старался не засмеяться в голос, он даже прикусил нижнюю губу, чтобы не высыпать кучу шуток в их сторону. Илья сделал это позже, и весьма изощрённым способом. Весь вечер Макар как-то странно вкидывал слово «котя» и всего его формы, и посматривал на Арсения. В конце вечера, когда гость скрылся за дверью, и когда её закрыли на ключ, Арсений не выдержал и решил серьёзно поговорить с Антоном насчёт котика и всего похожего, чем он называл его две недели. Потому что вообще-то он не это имел в виду. — Арс, ты ёбнутый? — только Арсений что-то хотел ответить, как его перебили, не дали и слова вставить, — не отвечай, я сам знаю. Откуда я мог понять, что «котик» тебе не нравится? Ты же ничего не говорил. — Антон, нам что по шестнадцать и мы насмотрелись глупых фильмов и сериалов и теперь думаем, что «котик» это круто и по-взрослому? — Антон лишь тяжело вздохнул на этот выпад и перевернулся на другой бок. На этом диалог был окончен. Но шутки Макара — нет. Через пару дней, когда они сидели в каком-то баре вчетвером, Илья привёл с собой свою очередную новую девушку. Это было что-то типа двойного свидания, но больше походило на театр одного актёра — Ильи, великого слепого и глухого — Шастуна, главного зрителя — Арсения, и второстепенного персонажа — какой-то девушки Макара. Имя девушки Попов не запомнил, вроде его и произнесли только один раз — при знакомстве. Всё остальное время Макар называл её «котик». Было заметно, что девушку это забавляло, а вот Арса это, наоборот, выбешивало. Илья говорил это, смотря на него, а только потом переводил взгляд на свою спутницу. Пока Шастун и Илья отходили покурить, Арсений устроил девушке допрос и выведал у неё, всегда ли Макар с ней так общается. Та скрывать не стала и, рассмеявшись, сказала, что он попросил её подыграть и вообще это всё, чтобы подъебать «слащавую парочку геюг». Арсений вообще-то сам уже догадывался, но теперь был уверен на все сто. Самое интересное, что подъебать хотели парочку, а на деле — только её часть.

***

Спустя какое-то время Антон придумал нормальное обращение, но таким, похоже, оно казалось только им двоим. Когда Макар в очередной раз посетил их квартиру, потому что с девушкой расстался, и ему вроде не грустно, но поговорить и выпить хотелось, — он узнал о новом прозвище Арсения. Илья сидел за столом и допивал вторую бутылку пива, когда Антон сделал последний глоток хмельного напитка и обратился к Арсению: — Голубоглазка, подай, пожалуйста, мне ещё бутылочку — Арсений в это время нарезал помидоры для салата, чтобы не бухать на голодный желудок, как раз рядом с холодильником, — на дверце. Попов сразу открыл бутылку и отдал своему ненаглядному. Арсений кивнул на тихое антоново «спасибо», отпил из своего стакана виски и развернулся обратно к кухонной тумбе, чтобы закончить с салатом. Голубоглазка — ему нравилось, звучало достаточно мило, но не приторно. А вообще он правда голубоглазый, так что тут даже смеяться не над чем было, вот только Макар был иного мнения. Поэтому, когда они уже все вместе сидели за столом и обсуждали какие-то съемки, на которые Шастун не хотел идти, но Стас говорил, что обязательно надо, а Арсений высказался о том, что Антону не десять, и он сам может решать, на какие съемки ему надо, а на какие нет, тогда Макар сказал: — Шаст, я полностью согласен с Голубоглазкой, — и перевёл взгляд на Арсения, потому что Шастун видимо вообще не замечал этих подъёбов. Может он правда глухой? С того вечера на встречах с Макаром Арс был либо Голубоглазкой, либо Котиком. Один раз Илья в разговоре с Антоном назвал его голубоглазым котиком. Контекст Арсений не слышал, слышал только, как Шастун посмеялся и продолжил разговор. Арс специально громко фыркнул, чтобы показать своё недовольство, и удалился на улицу. Вообще-то Арсений любит Макара. Любит, как друга своего парня. С Ильёй приятно общаться, если будет нужно, он даст, действительно, хороший совет, особенно касаемый Антона. По меркам Попова, Макар с Шастом дружат миллион лет, тот знает его очень хорошо. В начале отношений Арсений даже ревновал Шастуна к нему, но вскоре понял, что те не больше, чем братишки-друзьяшки. Макар был самым близким другом их семьи, и, если бы у них была возможность завести ребёнка, крёстным точно был бы он. Они даже по пьяни это как-то обсуждали, конечно, это было до всех этих подъёбов, сейчас бы Арсений хорошенько задумался, нужен ли его ребёнку такой крёстный отец.

***

В очередной выходной Антон валялся на кровати и совсем не хотел заниматься субботней уборкой, которую Арсений они планировали ещё с начала недели. Попов ввалился в комнату и сначала что-то бубнил себе под нос, поднимал с пола подушки, которые должны украшать кровать, когда та заправлена, а потом бурчание прекратилось, и на бёдра Антона приземлилась графская задница. Шастун продолжал листать ленту инстаграма, пока ему не прилетело подушкой по лицу и телефон просто выскользнул из рук. Удары продолжались, а вместе с ними Арсений, не стесняясь, ёрзал на чужих бёдрах. Он уже сам не понимал: ему больше нравится тереться своей задницей о начинавший наливаться кровью член Антона или же бить того подушкой. Терпение Антона лопнуло в тот момент, когда Арсений в очередной раз проехался по паху, и он резко схватил этого бойца за руки и забрал подушку. Откинул её в сторону и наконец-то взял свой телефон, чтобы переложить на прикроватную тумбочку. — Шастун, а что это упирается мне в задницу? Надеюсь пульт. — Арсень, тебе честно ответить или соврать? Арсению ответ уже не нужен, он растягивает губы в лисьей улыбке, склоняется над лицом Шастуна и, не церемонясь, врывается своим языком в чужой рот. Рукой гладит рёбра и спускает её на член Антона, медленно оглаживает и мнёт его сквозь серые домашние шорты. Мокрыми поцелуями переходит на подбородок, спускается на шею — кусает, а потом зализывает покрасневшее пятно на нежной коже. Сверху слышится тяжёлый вздох, и руки Шастуна уже оказываются на заднице Арсения, мнут и разводят две половинки в стороны. Он любит его пятую точку особенной любовью. Поднимает руки выше, проходится пальцами по пояснице, задирает футболку и сжимает бока, пока Арсений медленно поцелуями спускается ниже. Футболка Арсения летит на пол, к тем самым подушкам, он целует возле резинки шорт — прикусывает и стягивает их с Антона, который по дому ходит всегда без трусов, либо чтобы всё дышало, либо чтобы, если что, меньше вещей с себя снимать. Попов вообще предлагал ему ходить голым. Арсений целует внутреннюю сторону бедра, поднимается выше, целует основание члена, бёдра Антона подрагивают и дёргаются вверх, требуя больших ласк. Попов обхватывает его орган рукой и пару раз проводит кольцом пальцев вверх-вниз, останавливается возле головки и размазывает выступившую смазку по всему члену, поглаживает пальцем щёлку. Сверху слышится громкий вздох. Антон приподнимается на локтях, тяжело дышит и поскуливает, когда касания пропадают. Попов лезет рукой под подушку, где всегда хранится бутылочка смазки, немного капает себе на руку. Смотрит прямо в потемневшие зелёные глаза и языком, порнушно, облизывает ладонь с лубрикантом, — Антон громко сглатывает, — а потом этим же языком проходится по всей длине антонового члена. Придерживает рукой основание ствола, посасывает головку, а затем насаживается сильнее — берёт на половину и втягивает щёки. Громкий стон Шастуна разносится по всей квартире. Арсений, довольный своими действиями, начинает быстрые синхронные движения ртом и рукой вверх-вниз. Слюна смешивается со смазкой и течёт по подбородку, капая на простынь. Член Арсения давно налился кровью, прикоснуться к себе ужасно хотелось, но не сейчас, сейчас доставить удовольствие Антону было важнее. Он отчаянно трётся об матрас в надежде получить желанную разрядку. Выпускает изо рта член с громким «чпок» и начинает его вылизывать, спускается к яйцам, посасывает сначала правое, затем левое, а потом берёт в рот оба. Антона выгибает с надрывным стоном. Арсений кусает внутреннюю сторону бёдра, а потом зализывает и целует её. Поднимается и, чмокнув Антона в губы, возвращается к его члену. Берёт ствол в руку, лижет головку, собирает языком капли естественной смазки, щекочет уретру. Как настоящий кот льнёт к члену, трётся об него щекой и смотрит совершенно невинным взглядом из-под ресниц. От такого вида Антон стонет и укладывается обратно — головой на подушку. Чмокнув головку напоследок, Арсений отстраняется — Антон громко дышит, начинает скулить, когда горячие губы пропадают. — Арс, — тянет «с» и смотрит в тёмно-синие глаза напротив. — Сейчас, мой хороший. Попов стягивает с себя домашние штаны, которые оттягиваются в районе паха, кидает их к антоновым шортам, а следом летят новогодние боксеры с дедом морозом — подарок Антона. Он подползает к лицу Шастуна — целует его везде, где только может достать. Руками оглаживает бока, выцеловывает грудь и посасывает розовую бусинку одного соска, а второй трёт пальцами руки. Антон ёрзает на кровати, вскидывает бёдра, желая потереться об Арсения, и тот, уловив его настрой, ложится прямо на Шастуна. Арс подтягивается выше и целует губы напротив, оттягивает нижнюю, прикусывает, а потом оглаживает языком и запускает его в рот Антону. Шастун трётся об арсеньевский член, от чего тот прикусывает его губы до крови. Руки Антона оглаживают упругие половинки попы Арсения. Оттягивает одну и проходится пальцами по ложбинке. Арсений выгибается и стонет прямо ему в ухо, загнанно дышит и кусает мочку. Попов нащупывает баночку смазки, садится на бёдра своего парня, смотрит ему прямо в глаза и льёт её себе на руку — растирает, чтобы согреть. Берёт оба члена и размазывает лубрикант по ним. Дрочит медленно, постепенно ускоряется, специально дразнит Антона, которого под ним уже выгибает, которому хочется быстрее, сильнее. Он садится и целует Арсения в шею, проходится языком по солоноватой от пота коже, а потом припадает к губам и сразу же запускает язык. Перемещает свою руку на их члены и остервенело начинает надрачивать. Дыхание у обоих сбито, оба потные и мокрые — жарко дышат другу в рот и целуются. Целуются, потому что Арсений это обожает. Каждый раз, когда Шастун задевает головку Арсений прикусывает его шею, а затем громко стонет в ухо, шепчет «быстрее» и вскидывает бёдра, подставляясь под чужие руки. Антон бы дрочил быстрее, но тогда есть большая вероятность оторвать обоим член. Шастун широко лижет выступающий кадык, когда Арсений откидывает голову назад и берёт всё в свои руки (во всех смыслах). Дрочит грубо, порывисто, быстро. Первым с надрывным стоном кончает Шастун — изливается себе на живот, пачкая руку Арсения. Антон берёт в руку член Попова, несколько раз ритмично проводит по всей длине и, надавив на уретру, слышит, как с губ Арса срывается «Анто-о-о-он», и чувствует, как тот кончает ему в руку. Арсений валится прямо на Антона, перед этим салфетками вытирает живот Шастуна и их руки. Целует долго и нежно, они лежат в тишине, которую нарушает только громкое сбившееся дыхание, которое потихоньку приходит в норму. Оба молчат до тех пор, пока Антон не говорит: — Ну ты и драчун, Арсений. Так появилось новое прозвище. Шастун вот уже пятнадцать минут о чём-то разговаривал с Макаром, Арсений особо не слушал, о чём, хотя вызов стоял на громкой связи, чтобы и играть в приставку удобно было, и общаться. Когда Антону захотелось пить, то он, не стесняясь друга, сказал: «Драчун, если ты ничем серьёзным не занят, принеси водички, пожалуйста». Тогда Илья первым делом решил уточнить: — Драчун от слова «дрочить», или от слова «драться»? — Арс закатил глаза, а когда понял, что его видно только Антону, специально громко цокнул и зашаркал тапочками в сторону кухни. Через пару дней после этого телефонного разговора, в котором было ещё пару шуток от Макара, он заехал к ним то ли за каким-то диском, то ли за чем-то другим, связанным с играми. Арсений не разбирался. Когда Илья стоял у них на пороге, Попов выходил из ванной комнаты и вместо «Привет» услышал: — Чо драчун или дрочун? «Да, давайте теперь над дрочкой шутить.» — подумал Арсений, и только хотел высказать всё, что накопилось у него за пару месяцев, как в коридор вышел лохматый и небритый Антон с каким-то небольшим пакетиком в руках. Они начали разговаривать то ли о фифе, то ли ещё о чём. Попов не слушал, просто крикнул Макару «Пока» и скрылся в комнате. Не сегодня.

***

В следующий раз всё произошло на дне рождения Арсения. Они собрались небольшой компашкой в кафе, забронировали зал, где было караоке, чтобы любители попеть, то есть Арсений, могли это сделать. Когда время дошло до поздравлений, первым решил выступить Антон, конечно, он уже поздравил с утра, подарил подарок, и даже праздничный секс был. При этом, как только речь зашла о поздравительных тостах, он первый же подпрыгнул на ноги и поднял со стола бокал с пивом, потому что «Мой хороший, послушай, я не хочу пить эту кислятину, а шампанское, это вообще что такое? Пиво форево». — Арсений, Арсюша, Арсень, … — Шастун, епта, ты сейчас все формы его имени будешь перечислять? — перебил его Матвиенко. — Надо будет, перечислю. — буркнул Антон, — Итак, Арс, мой хороший, ты знаешь, что я не очень хорош в этих всех речах, но хочу ещё раз поздравить тебя с твоим днём рождения. Безумно благодарен тебе за всё. Ты невероятный, мне никогда не хватит всех слов мира, чтобы описать то, насколько ты ахуенный. Люблю тебя, лисёнок. — притянул ярко улыбающегося Попова к себе и нежно поцеловал его, пытаясь вложить в этот поцелуй всю свою любовь. Обнял за талию и достал из кармана ещё один подарок — кольцо-печатку. Когда они отлипли друг от друга и Шастун надел новое кольцо Арсению, то кто-то из зала крикнул «Горько!». Они посмеялись, и перед тем, как снова поцеловаться, Антон ответил: «У нас — сладко», и припал к таким любимым, и уже покрасневшим от поцелуев, губам. В конце вечера, когда все ждали такси, Арсений стоял с Антоном в обнимку, не потому что хотелось обниматься или так было теплее, хотя это тоже имело место быть, а потому что Шастун набухался и еле стоял на ногах. После нескольких стаканов пива он перешёл на коньяк и закончил водкой. В конце марта ещё не весь снег растаял, а лужи ближе к ночи замёрзли и превратились в лёд, на котором трезвый Антон летает только так, а пьяный бы точно не устоял, и ёбнулся бы сразу, как только они покинули бы кафе. Поэтому Антон, забросив на своего парня руки, тем самым повиснув, как обезьянка на дереве, медленно погружался в сон, когда к ним подошёл Макар. — Слушай, Лисёнок, может с вами поехать? Помогу алкоголика затащить на седьмой этаж, а то Антоха говорил, что у вас лифт сломался. — Вот только один вопрос, — выдыхает Арсений, и из носа идёт пар — от холода, хотя скоро будет уже от злости — зачем постоянные подъёбы? Арсения, правда, это очень интересует. Да, они милуются, и что такого, что взрослому мужику хочется, чтобы его как-то мило и по-домашнему называли? Макар же приподнял плечи мол «не понимаю, о чём ты», быстро пожал ему руку, похлопал по плечу почти спящего Антона и направился к машине с надписью «Uber», которая только что подъехала. Больше всего последние месяцы Арсения выводили две вещи: непонимание смысла стёба от Ильи и глухой-слепой Шастун. Он правда не замечает этих подшучиваний, или же они в сговоре? Арсений уже не доверял даже Антону.

***

Какое-то время всё было спокойно: Макар был занят и редко появлялся у них в квартире. Если он всё-таки приходил, то пользовался старыми прозвищами: «котик, звёздочка, чудилка», даже вспомнил голубоглазку. Арсений уже привык, и его это почти не злило. Почти. Всё было бы и дальше спокойно, если бы Антон не придумал что-то новенькое. А фантазия у того разыгралась не на шутку. Арсений порой забывал, как звучит его имя голосом Шастуна, — настолько это стало редкостью. В этот раз они втроём ехали в машине в торговый центр. «Гейское семейство едет покупать шмотки натуральному натуралу» — так эту поездку назвал Антон. — Lobo, подай, пожалуйста, водичку, она в бардачке. — сказал Антон, выруливая со двора Ильи, за которым они заезжали. Буквально вчера Арсений закидал Шастуна тик-токами с волком и ровными пацанскими фразочками по типу: «Сегодня я потерял друга Саню, в строке «Введите пароль» я ввёл его имя, а он оказался ненадёжный». Тогда Антон на пробу назвал его волком, и это показалось Арсению неинтересным, поэтому Антон начал гуглить о волках и нашёл это чудо, которое описывалось, как хитрое и изворотливое животное. Ну прям как Арсений, только он человек. — Шастун, ну ты уже, ебать, придумал, — с заднего сиденья сказал Макар, — называешь своего благоверного лобком. Блять, надо же додуматься. — он громко засмеялся и ударил Антона кулаком в плечо, не переставая уже ржать в голос. — Какой лобок, ты что ёбнулся? — с непониманием спросил Антон, и перехватил из рук Арсения бутылку газированной воды. Стоило уточнить, что английский у Антона на уровне «Ландан из зэ кэпитал оф грейт бритн», поэтому «Лобо» в его произношении, и правда, больше походило на лобок. Тут, увы и ах, Арсений на стороне Макара и его подъёбов. Он бы и сам подъёбывал, если бы такое услышал. На протяжении всего дня проведённого в торговом центре, после того, как Илья объяснил Антону, что же не так, оба — горе-друга отпускали шуточки по типу: «Антон, может твоему лобку стрижку поменять?». За что, конечно, дома Арсений выебал ему мозг и попросил его так больше не называть.

***

Сегодня эта троица собралась дома у Макара, поиграть в приставку. Точнее сказать, они поиграть, а Арсений позалипать в инсте и посмотреть за напряжённым лицом Шастуна, когда у него не получается забить гол. В общем-то всех всё устраивало. Арсений закинул свои ноги на колени Антону, изредка поглаживал его по волосам, а в самые напряжённые моменты начинал делать массаж плеч, и, как истинный тренер, — подбадривал. Вечер был спокойный, никакого стёба или прозвищ. Обычное «Привет, Арс», когда они зашли в холостяцкую обитель, и Арсений прям выдохнул, а Антон на ухо прошептал: «Я же говорю он нас не подкалывает». Накануне вечером Попов всё-таки решил, что до Шастуна стёбы со стороны его друга будут доходить, как до жирафа, поэтому вывалил на него всё. На что Антон ответил, что такого не замечал, и вообще в этом ничего такого нет. Разговор закончился громким хлопком двери, а потом примирительным сексом на кухне. Антон отвлёкся от игры, когда ноги Арсения в очередной раз «случайно» задели пах. Шаст отложил джойстик в сторону и начал поглаживать ступни, мять подушечки больших пальцев. Он поднимался руками выше: гладил и массировал икры. Арсений громко выдохнул и растёкся по дивану, как желе. — Шастун! — вскрикнул Макар, по видимому, начав проигрывать, — Ты что там? Массаж резко прервался, и оба, переведя взгляд на Илью, ответили в один голос «Что?». Ахуй Макара надо было видеть, его глаза чуть не покинули глазницы, и он выпалил: — Ебать, вы реально поженились? Типа приколы уже не приколы. А хули не сказали, нет, даже не так, хули не позвали на свадьбу? Ответом Илье служил громкий смех Шастунов. С неделю назад они обсуждали, что было бы, если бы они реально поженились. Пока все фанаты-шипперы убеждены, что эта парочка обручена давным-давно, они даже не касались этой темы. Ну, потому что, а что изменит штамп в паспорте и новое кольцо? Как бы слащаво это не звучало, но любить друг друга сильнее они не смогут, потому что это попросту невозможно. Вечером после совместного ужина пиццей, они завалились на диван перед телевизором и смотрели какой-то романтичный фильм. Его название ни один из них не запомнил, потому что после десяти минут просмотра, где главный герой уже успел сделать предложение своей возлюбленной, Антон сказал: — А если бы я тебе сделал предложение, ты бы согласился? Не то, чтобы Арсений никогда об этом не думал, но сейчас вопрос застал его врасплох. — А ты бы хотел, чтобы я сказал «Да»? — Ну ты и дебил, — тяжело выдохнул Антон, — естественно, если бы я делал тебе предложение, то хотел бы, чтобы ты сказал «Да». Арсень, ну ты же умный человек, но иногда прям пиздец. — Ой, всё. — обычно Арсений так не отмахивается, ну если, только когда не прав, — Оно нам нужно? Просто, Антон, я люблю тебя и без всяких лишних бумажек, без всяких клятв, которые даются потому что так заведено. Я знаю, что ты меня любишь, и мне для подтверждения этого не нужны штампы. Мне просто нужно, чтобы ты был рядом. — он замолк на какое-то время, а потом добавил, — Но если ты хочешь знать ответ на свой вопрос, то да. Они молча лежат: Арсений смотрит в потолок, а Антон — на профиль Арсения. Он так любит этот откусанный нос, любит его родинки, все вместе и каждую по отдельности. Любит длинные тёмные реснички и голубые глаза, которые светились, когда он был счастлив, и темнели во время возбуждения. Любит щетинистые щёки, и когда они идеально выбриты, тоже любит, и когда заросли бородой, вообще обожает. Его мягкие губы любит, любит, когда они целуют его шею, любит проводить по ним пальцами, а потом языком. Любит отросшую чёлку Арсения. Он любит Арсения. Он любит его и без штампа в паспорте, тем более который не будет играть никакой роли в России. Антон кивает своим мыслям, и говорит: — Но если бы мы решили пожениться, то ты бы взял мою фамилию. — Это ещё с чего? — Арсений наконец отрывает взгляд от «очень интересного» потолка и смотрит прямо в зелёные глаза напротив. — С того это, — Антон садится в позу лотоса и не отрывает глаз от Арсения, — послушай как звучит. — он делает небольшую паузу, а потом выдыхает, — Арсений Шастун. Слышишь? — Что я должен услышать? По-моему, Антон Попов звучит лучше. — А по-моему, хуйня. После этого в их доме появился: Антон Андреевич Попов и Арсений Сергеевич Шастун. И если Арсений пользовался своей фамилией по отношению к Антону редко, то Шастун пользовался этим постоянно, и даже проебался на концерте. Ещё пару дней Шастуном Арсения называли и Дима с Серёжей. А Арсений на это даже внимания не обращал. То ли Макар «закалил» его, то ли ему уже самому так было привычней. Пока Антон рассказывал всю эту историю, Арсений уже ожидал дальнейшие подъёбы, но после того, как они посмеялись с проёба Шастуна на концерте, продолжили играть в приставку и внимание арсеньевской персоне почти не уделяли. При всей любви к вниманию, в этот раз Попову его отсутствие нравилось.

***

За все последующие встречи Макар вспомнил только один раз «Драчун», когда семейство Шастунов — так их теперь называл Илья, — играло в догонялки, пока все взрослые и адекватные люди накрывали на стол. Арсений ударил Шастуна по жопе. В их правилах заляпан был тот, кому прилетело по заднице. Тогда-то, Илья и выдохнул: — Значит, драчун от слова «драться». Потом он был «Гранд-мастер». После которого Арсений только и слышал: «Полностью согласен с Гранд-мастером», и следовавший за этим поклон, «А что скажет Гранд-мастер», и самое любимое «Гранд-мастер, чего такой грустный, хуй у Антохи невкусный?». С чего Антон только посмеивался, а иногда сам добивал шутки. Тогда Арсений решил достучаться до Шастуна не словами, как делал это все полгода, а действиями. Приближающийся день рождения Макара, для которого тот снял на все выходные дом за городом и собрал лишь самых близких, потому что с остальными решил посидеть пару часов в какой-то кафешке, подходил для осуществления гениального плана Попова, как нельзя лучше. Антон с Ильёй были ответственными за шашлык, ну а Арсений, чтобы наконец совершить задуманное, тёрся рядом с ними. — Бусинка, — чтобы Антон точно понял, что обращаются к нему, Попов чмокнул его в щёку и продолжил, — может тебе пива принести? Антон хихикнул, а потом мотнул головой, соглашаясь на предложение Арсения. Сам он не понял, бусинка его больше умиляла или смешила, но заострять на этом внимание не стал. Чмокнув Арсения в ответ, он проводил его взглядом и перевернул шампура с шампиньонами. Хохочущего с этого Макара он даже не заметил, а вот Попов, наоборот, обратил на это внимание и поставил себе плюсик в импровизированном плане. После того, как Арсений принёс холодную бутылочку тёмного нефильтрованного, он направился помогать накрывать на стол и вернулся к мангальной зоне только тогда, когда резко похолодало. — Бусинка, ветер холодный поднялся, пойдём переоденемся. — сказал Арсений, еле сдерживая смех. Эта «Бусинка» звучала очень комично в сторону взрослого двухметрового мужика, ну что поделать, не бусищей же его называть. — Сюш, ну мы же тут жарим. — притянул Арсения за талию и обнял, окутывая своими длинными ручищами всё тело Попова. — Да, ладно, тут осталось немного. Катись, Бусинка, за своей голубоглазкой. — сказал Макар, и несдержанно засмеялся. Когда они пришли в свою, на ближайшие пару дней, комнату, находящуюся на втором этаже, Антон спросил: — Это он типа нас сейчас подъебал? — Ну наконец-то! — вскрикнул Арсений, — Добро пожаловать в мой мир на протяжении шести месяцев. После того, как Антон начал замечать подначивания со стороны своего друга, ничего не изменилось. Подъёбы, стёб, приколы от Макара не прекращались, и всё, что они могли сделать, это подкидывать ему новые прозвища. Шастун этим и занимался, потому что нравилось. К примеру «райская пташка», это прям про Арсения. Он и райская, и ранняя. Конечно, Шастун поинтересовался, к чему вообще все эти подъёбы, на что тот ответил: «Да, это просто прикольно, и реакция Арсения бесценна, особенно первое время, когда я только начал. Вообще, если я так же ёбнусь, как и вы, то можете меня подъёбывать».