Каждый порок двигает нас к совершенству

Дни в пути проходили однообразно. Элизабет даже не знала, куда они едут. Путь, казалось, не закончится никогда. Периодически Клаус делал остановки, и они немного отдыхали, а после вновь садились в карету и ехали дальше. —Это все ещё Англия? —зевнув, спросила Беннет, когда шла вместе с Элайджей к небольшому особняку. —Мы уже на границе, скоро будем за пределами Англии, —проговорил мужчина и взял девушку на руки, ведь она уже спала на ходу. Элизабет крепче обняла его за шею и уткнулась носом в изгиб его шеи, начиная тихо сопеть. —Спи, моя дорогая, завтра нас ждёт необычный день.       Элайджа выбрал комнату и уложил там Элизабет на кровать, накрывая одеялом. Он убрал прядь волос, которая выбилась из её причёски, и вышел из комнаты, находя Клауса и Ребекку в комнате с камином. —Нужно растопить его, чтобы немного согреть особняк, —проговорил Элайджа и принялся растапливать камин. —Она уже уснула? –спросила Ребекка. —Да,—коротко сказал Элайджа. —Ей тяжело постоянно находиться в дороге. Нужно найти какое-то постоянное место жительства. —Ты сам знаешь, что нужно её обратить, —сказал Клаус. —Меньше опасностей тогда её ожидать будут. Мы её обучим всему. —Еще рано, —сказал Элайджа. —Сам понимаешь, она ведьма, и так удивительно, что она быстро приняла нашу сущность, учитывая, что это против правил природы. —Всё равно, Элайджа, лучше не стоит с этим тянуть, —сказала Ребекка.       Элайджа вздохнул. Он сам знал, что так будет лучше. Элизабет привыкнет к вампиризму. Но как скоро она захочет отказаться от того, кем была всю жизнь, и стать тем, кого презирают подобные ей? —Путь был длинным, нам и самим не помешает отдохнуть, —сказал Клаус и ушёл в выбранную им комнату. —Согласна, я жутко устала, —кивнула Ребекка. —А завтра нужно сходить на охоту. Я уже хочу кровь.       Договорив, блондинка скрылась на втором этаже, уходя в комнату. Элайджа ещё немного побыл у камина, а после вернулся в комнату, где спала Элизабет. Он лёг рядом с ней и прижал к своему телу девушку, чтобы было теплее.       Элайджа уснуть так и не смог, встречая за окном рассвет. Элизабет начала крутиться, а после открыла глаза, сонно оглядываясь и замечая Элайджу, который задумчиво смотрел куда-то в окно. —О чем думаешь? —спросила Беннет и улыбнулась. —О том, как же нам сыграть свадьбу, —проговорил мужчина и подмял под себя девушку, начиная щекотать её. —Элайджа, хватит! Ненавижу щекотку! —визжала Элизабет, пытаясь хоть как-то увернуться. Ей удалось вырваться из хватки Элайджи, и она слезла с кровати, сладко потягиваясь. —Отрадно знать, что о нашей свадьбе ты ещё не позабыл. —Как и мы все! –хмыкнула Ребекка и вошла в их комнату, широко раскрыв дверь. В руках она несла какую-то белую ткань. —Вот, надевай, —сказала она Элизабет и кинула на кровать платье. —Элайджа, смокинг у Клауса в комнате. Переодевайтесь и спускайтесь вниз, священнику уже надоело ждать, пока вы проснётесь.       Ребекка ушла из комнаты таким же вихрем, как и вошла. Элайджа и Элизабет на секунду затормозили, а после принялись выполнять её указания с необычайным энтузиазмом.       Выходя из комнаты, Элизабет начала волноваться. Хоть её свадьба получилась скомканной, быстрой и бог знает где, она была рада, что свадьба все же состоится. И как раз во время появился Клаус. —Не против, Лиз, если я провожу тебя? —спросил мужчина с почти что детской улыбкой. —Это как раз кстати, —пролепетала Элизабет и улыбнулась.       Элайджа стоял в гостиной рядом со священником, ожидая свою невесту. Его сердце громко громыхало в груди, переполненное нежностью к той, что только что спустилась со второго этажа под руку с Клаусом.       Обычно невесту ведёт к алтарю отец, но в данных условиях Никлаус был единственным, кто мог это сделать. Более того, Элизабет было с ним спокойно в этот момент, и она была рада, что именно Никлаус сейчас рядом с ней. Он дарил ей уверенность в каждом шаге к Элайдже, успокаивал и убирал волнение лишь рукой, которую подставил будто опору. Беннет была ему безмерно благодарна за поддержку, которую мужчина оказывал.       Никлаус подвёл Элизабет к Элайдже и передал её руку брату. В глазах брюнетки пестрил восторг. Казалось бы, от чего? Свадьба проходила в старом поместье, где до них никого не было несколько лет. Хотя Ребекка постаралась, чтобы хотя бы гостиная выглядела как место, где вот-вот родится новый союз, где у Майклсонов появится ещё один член семьи. —Итак, берете ли вы, Элайджа Майклсон, в жены Элизабет Беннет? —спросил священник, клявственно положив руку на Библию. —Я беру тебя в жены, —сказал Элайджа, глядя в карие и, казалось, бездонные глаза девушки, в которых он видел такую любовь к себе, что просто поверить в это не мог. —А вы, Элизабет Беннет, берете в мужья Элайджу Майклсона? —спросил священник, переведя взгляд на девушку. —Я беру тебя в мужья, —проговорила Элизабет, смотря в такие же карие и бездонные глаза мужчины. —Тогда я объявляю вас мужем и женой, мистер и миссис Майклсон, —проговорил мужчина. —Жених, можете поцеловать свою невесту.       Элайдже дважды повторять не нужно было. За один шаг он преодолел расстояние между ними и нежно поцеловал Элизабет, обхватив её лицо своими руками. —Ребекка, это что слезы? —ехидным шёпотом спросил Никлаус, глядя на сестру. —Да иди ты, я просто ногтем растёрла... —пробурчала блондинка, толкнув Клауса в бок локтем.       С этого момента началась новая глава семьи Майклсонов. Это не означало, что они сменили свой образ жизни. Они все так же ездили по различным странам, ища подходящее пристанище, каким в прошлый их раз стал город, где родилась Элизабет.       Шли месяцы. Какое-то время они жили за пределами Англии, поселившись в малоизвестном городке на границе Франции, находившемся на окраине леса. Элизабет любила каждое утро выходить в лес, чтобы искать травы. Для ведьменских ритуалов девушка собирала и сушила нужные растения. Так у Майклсонов появилось множество оберегов, которые в различной степени скрывали их от чужих ведьменских глаз. Только Элизабет могла воспользоваться ими, чтобы найти Майклсонов.       Правда Элайджа был не сильно рад этому, а скорее напряжен. Он понимал, что в ближайшее время нужно обратить Элизабет, но та будто цеплялась за свою сущность всеми силами. Клаус разделял его беспокойство, ведь Элизабет в теле ведьмы была уязвима не только перед банальной опасностью, но и временем. Она могла состариться и умереть, а Клаус и Элайджа были в разной степени эгоистами, не желавшими терять её. Собственно, как и Ребекка. —Послушай, Элизабет, —произнёс как-то Элайджа, сев рядом с ней на зелёную траву. —Я бы хотел тебе кое-что дать. —Что же? —с интересом спросила Элизабет. —Это моя кровь, я прошу, чтобы она была при тебе всегда, —сказал мужчина и вложил ей в руку небольшую бутылочку с кровью и небольшой запиской. —«Выпей в случае опасности», —зачитала брюнетка записку и посмотрела на своего мужа. —Я понимаю, вы хотите, чтобы я стала вампиром, но просто... Мне нужно ещё немного времени. —Я все понимаю, поэтому не давлю на тебя, —произнёс Элайджа и поцеловал её в макушку. —За это ты меня и любишь, —ехидно добавил он.       Элизабет засмеялась и начала дурачиться с мужчиной, отчего они оба упали на траву, смеясь и переворачиваясь. Девушка легла на спину и стала смотреть на голубое ясное небо, где плыли фигурные облака. —И ещё, —произнёс Элайджа, —мы сегодня уезжаем отсюда. —Так скоро? —немного расстроившись, спросила девушка. —Хорошо, я пойду и соберу наши вещи. —Мы будем проезжать недалеко от твоего дома, ты можешь его посетить, —сказал Майклсон, а брюнетка резко замерла, а после запрыгала от счастья и кинулась обнимать мужчину. —Я знал, что тебе это понравится.       Вечером этого же дня экипаж с Майклсонами отправился в далёкое путешествие. Спустя несколько недель они добрались и до Англии. Элизабет чувствовала нескончаемое желание и нетерпение. Она хотела побыстрее увидеться с семьей.       Спустя ещё некоторое время Майклсоны остановились в небольшом поместье. Элизабет даже была здесь когда-то в детстве, но на данный момент оно пустовало. —Я отправлюсь к семье, постараюсь побыстрее вернуться, —сказала Элизабет. —Только будь осторожна, —произнёс Элайджа и поцеловал жену.       Миссис Майклсон села в повозку и отъехала от особняка, отправляясь в свой родной дом. Она не была там уже почти полтора года, от чего сильная тоска по родным была с ней везде. Но девушка сама выбрала этот путь и не жалела о том, что вышла замуж за Элайджу.       Вскоре она оказалась у места назначения. Несмелыми шагами Элизабет вышла из повозки и посмотрела на дом. Он был таким родным, что девушка чуть сдержала слезы, увидев его впервые почти за год.       Майклсон прошла к двери и занесла кулак, чтобы постучаться, но остановилась у самой поверхности. Элизабет не знала, нужно ли ей стучаться, ведь это её дом, но все же девушка убрала руку и вошла без стука.       Тут было тихо. Необычно тихо, учитывая вечное движение, которое было здесь до её отъезда. Элизабет бы подумала, что её семьи нет дома, но ведь повозки стоят на месте. —Маам, —позвала Элизабет, но никто не отозвался.       Майклсон почувствовала опасность и тревогу. Сердце начало стучать с новой силой, Элизабет стала ходить по комнатам, чтобы найти хоть кого-то из своей семьи. Она заглянула в кабинет отца и облегчённо выдохнула, когда увидела, что её отец сидит на кресле спиной к выходу. —Папа, где все? —спросила брюнетка, но ответа не последовало, как и каких-то движений от мужчины.—Папа? —несмело спросила девушка, а тревога стала нарастать все быстрее и быстрее.       Элизабет поджала губы и пошла к нему, пока сердце громко стучало, отдаваясь тупым звуком в ушах. Навязчивое липкое чувство страха и тревоги поселилось в груди, а каждый шаг усиливал его в геометрической прогрессии. Майклсон положила руку на плечо отца и обошла его, после резко отдергивая руку и вскрикивая. —Папа! Папа!       Из глаз брызнули слезы, а лёгкие сдавило так, что каждый вдох отдавался болью. Элизабет неотрывно смотрела на шею отца, которая была перерезана, а вся одежда залита кровью. Лицо мужчины было бледным, не выражающим никаких эмоций. —Папа, —прошептала девушка, оседая на пол и рыдая, не в силах просто закрыть глаза или отвести взгляд.       Внезапно Элизабет вскочила и понеслась в другие комнаты, ища остальных членов семьи. Она вбежала в свою комнату и тут же осела на пол, крича. Её мать и сестры оказались подвешены к потолку за шею, которая была под неестественным углом. —Нет! Нет! Нет! —замотала она головой и махнула рукой, отчего верёвки разорвались, а трупы её семьи оказались лежащими на полу. Элизабет подползла к матери, что была ближе всего, и положила голову на её грудь, которая уже не вздымалась. —Мама, вставай, мам! —голос сорвался на крик, а после ни одного звука не могло выйти от него.       Казалось, её жизнь рухнула в бесконечную пропасть нескончаемой тьмы. Её семья, её родные люди, которые были до этого всем, резко стали ничем, всего лишь безвольными трупами, чьи тела сгниют в ближайшие месяцы. На душе стало тошно, больно и противно одновременно, и Элизабет не знала, что больше сейчас её овладевает. Но скорбь... Сильная, отчаянная и безудержная скорбь разрывала её сердце на части, кромсая каждый уголок души. Слезы текли градом, не собираясь заканчиваться.       Элизабет посмотрела в глаза матери, в которых читался животный страх. Она боялась того, кто её убил, кто лишил её жизни, как и всю её семью. Сестры Элизабет, одной из которых не было и пятнадцати, были с закрытыми глазами, а на их шее отчётливо видны следы укуса вампира. Они были бледны настолько, что, казалось, крови в них не осталось, так впрочем и было. Их повесили для общего вида, на самом деле умерли они раньше. А вот миссис Беннет мучалась, когда у неё с каждой секундой сжимались лёгкие от недостатка кислорода.       В Элизабет было сейчас только одно желание: просто прекратить эту чёртову боль, скрыть её, закопать, похоронить под огромным слоем земли, или умереть самой. Просто хотелось прекратить все это.       Девушка закричала. Резко. Громко. Пронзительно. Показывая всем этим свою боль, разъедающую плоть изнутри. Вслед за криком из рук Элизабет вышел и огонь. Деревянные полы вмиг вспыхнули, как и стены. Но языки пламени не смели касаться тел Беннетов, кружа вокруг и поглощая весь остальной дом.       Элайджа заметил, что Элизабет долго не было. Он не хотел портить ей времяпровождение с семьёй, поэтому решил только переместиться к особняку и проверить, все ли в порядке. Но мужчина уж точно не ожидал, что увидит полугорящий особняк, большая часть которого уже обвалилась и была в углях. —Что здесь случилось? —спросил Элайджа мужчину, который наблюдал за этим, а с десяток других людей тушили пожар до конца. Сейчас Майклсон не знал, в какую сторону кидаться, он не слышал свою Элизабет, не чувствовал биение её сердца, что наводило на него ужас. —Вся семья сгорела, —сказал незнакомец. —Представляете, только дочка средняя приехала, которая замуж хорошо вышла, как такая трагедия. —А эта дочка, она здесь? —спросил Майклсон, пока его сердце, казалось, вовсе перестало биться. —Мы нашли шесть тел. Шесть членов семьи, —ответил незнакомец. —Они сильно обгорели, кто где и не различить. —Все здесь, вся семья, —тихо сказала женщина, глядя на остатки дома.       Элайджа подошёл к телам, осматривая их. На одном он увидел цепочку, висящую на шею. Такую же цепочку он видел на Элизабет. Она никогда её не снимала.       Майклсон на негнущихся ногах переместился в их временное пристанище. Внутри бушевал ураган, который наровился выйти наружу. Элайджа не мог представить, что ему делать дальше, как жить после этого, как жить без Элизабет. А как сказать об этом Никлаусу и Ребекке? —Элайджа, что с тобой? —недоуменно спросила блондинка, подходя к брату. —Да ты разбит,—нахмурился Клаус, так же оказываясь рядом.       Элайджа присел на лавочку будто в прострации, не слыша и не видя никого вокруг. Его лицо ничего не выражало, пока он резко не вскочил и не опрокинул столик, стоящий рядом, а после и лавочку. —Её нет, её больше нет! —крикнул брюнет, начиная крушить все вокруг. —Что это значит? —спросил Никлаус. —Элизабет и её семья умерли в пожаре, вот что это значит! —сорвался на крик Элайджа.       Ребекка прикрыла рот рукой, а по щекам тут же потекли слезы. Сердце болезненно кольнуло, и она посмотрела на Никлауса. Тот неотрывным взглядом смотрел на брата, а после прикрыл глаза. Из-под закрытых век потекла мокрая дорожка.       Элайджа сел на уцелевшую лавочку и прикрыл глаза. Истерика подступала с новой мощью, а сил не было ни на что. Казалось, в этот день весь мир рухнул.