Невозможное возможно.

      Солнечные лучи игрались с пепельными небесами, едва-едва рассветало, Оливия не могла уснуть, сегодня они отправятся в Косой переулок, а это значит их с тетей ждет встреча с портным, Нарцисса настаивает, чтобы в гардеробе племянницы были не только мантии, но и юбки, свитера, все это должно быть под девочку, исходя из ее размеров. Впрочем, юную леди, беспокоило не это, кошмарный сон разбудил ее столь рано. В очередной раз она видела темноволосую женщину, что насмешливо смотрела на нее, тихо шептала «плохо, дорогая, плохо», а после исчезала, оставляя в сердце сиротский холод. Она встает с кровати и подходит к шифоньеру, в коем ютились платья и юбки. Тяжелый вздох сорвался с губ, взгляд упал на классическое платье в горошек. То, что надо – черный цвет, белый горошек. Все как учила тётя, вечная классика, ничего лишнего.       Оливия спускается по винтовой лестнице в холл и вздыхает глубоко. До завтрака есть часа три и есть ей совершенно не хотелось, а вот почитать, наверное, книги в этом доме были лучшей поддержкой для девочки. Особенно одна из них, в черном кожаном переплете «Род Лестрейндж от Чарльза Суховатого по наши дни». В такие моменты, ей казалась что родители – ворвутся в главные двери и заберут ее, что у нее будет настоящая семья. Нет. Нет. Она не жаловалась, тетя и дядя любили ее, просто это было порой весьма своеобразно, если Нарцисса предпочитала ласку и нежность, то Люциус, считал, нормой применить к племяннице, не к сыну, разумеется, заклятия боли, не часто, разумеется, в целях профилактики, не чурался розги, всегда приговаривая «это сделает тебя сильным человеком». Возможно действительно, годы спустя Оливия его отблагодарит, но не здесь и не сейчас. В ее идеалистической картине мира, мать любила ее очень сильно, впрочем как и отец, жаль лишь в книгах о них почти не слово, лишь портрет молодого Рудольфса. Темные волосы. Острые словно лезвие скулы. Серо-голубые глаза, что выцвели на пергаменте. В книги не было и строчки про его характер, но Оливия была уверена – он добрый, ласковый и наверняка его посадили по ошибке, ведь разве мог такой человек, красивой наружности совершить что-то плохое? Вот дядюшка Люциус, часто бывает строгим, но он же не в Азкабане. Даже как-то рассказывал ей, как ее мать, пытала девушку, та едва выжила, а кто-то и не выжил. Не уже ли…?       Она перелистывает страницы, чуть морщась, возможно в библиотеки школы чародейства и волшебства Хогвартс, найдется ответ, найдется протокол заседания суда и правда будет раскрыта. Девочка, вскрикивает увидев, как мышь пробегает к стеллажу, а за ней несется домовой эльф, размахивая мухобойкой. Зрелище не для слабонервных.       — Добби! – громко говорит Оливия и тот останавливается, чуть ли не ударяясь лбом об пол.       — Хозяйка Лестрейндж проснулась рано, хозяйка…— мямлит эльф, пока девочка закатывает глаза, сколько она здесь жила столько лет он и вел себя странно. – Добби сейчас принесет вам сок и завтрак и…       — Нет не нужно, — быстро говорит Оливия, подняв руку, — Добби, у меня есть вопрос сколько лет ты служишь семье Малфой?       — Пятнадцать лет.       — Соответственно ты помнишь и моих родителей, да? – она прикусывает губы, домовик кивает головой, — Ты можешь мне о них рассказать? О моей маме, Беллатрисе?       — Она злая, злая ведьма, жесток…— домовой эльф осекается и истерично начинает биться головой об стеллаж, книги с шумом летят на него, и девочка закрывает рот рукой.       Буквально через считанные минуты в библиотеку врывается Люциус, кутаясь в бархатный халат и на ходу расплетая свои золотистые локоны.       — Что здесь происходит? – Малфой старший в ярости       — Я…— девочка замялась, глядя на Добби, который бился в истерики, про себя радуясь, что гнев дядюшки направлен не на нее. – Пришла почитать…       — Тебе нечем заняться с утра? – ворчит Люциус, а после вздыхает. – Иди к себе в комнату. Спустишься к завтраку. – Оливии не нужно повторять дважды она выходит, услышав у себя за спиной – характерный для плети свист, а после вопль домового эльфа.       Тихонько пробравшись на второй этаж, она стучит в дверь спальни двоюродного брата и получив разрешения входит в комнату Драко.       — Жду не дождусь поступления на Слизерин, — говорит Драко, сидя на своей постели, — Я прочитал в «Пророке», что студенты Слизерина имеют привилегии в министерстве магии, представь только какие. Может рано или поздно я стану министром…?       — Драко, — Оливия смеется, глядя на лицо Малфоя. Он действительно свято верит своим мечтам, — Твой отец снова недоволен.       — Не говори так, он просто устал, ты видела этот осквернитель Уизли, написал донос на моего отца, совсем стыд потеряли!       — Может это не наше дело?

***

        — Как же меня раздражает система каминов, — произносит Нарцисса, отряхивая свою изумрудную мантию от несуществующей пыли, слегка морщась от яркого солнечного света. Она смотрит пару секунд на свои ногти, а после улыбается. – Люциус, будь добр займись учебниками. Ощущение, словно все сегодня решили сюда приехать.       — Цисси, — Люциус улыбается, кивая какому-то своему знакомому из министерства. – Думаю для экономии нашего времени прежде всего, стоит решить, что и кто делает.       — Я с Оливией схожу посмотрю палочки, а ты пойдешь за учебниками и заодно отведешь Драко к мадам Малкин, у нас сегодня не так много времени, ты же помнишь, что нас ждут на ужин – Гойлы. Хотят обсудить последние принципы и основные типы волшебной крови, —говорит миссис Малфой — А после мы с Лив, заберем Драко и заодно выберем мантию и ей.       Нарцисса уверенно берет племянницу за руку и уводит по оживленной улице изредка кивая проходящим мимо знакомым.       — Запомни милая, мужчина должен быть уверен, что последнее слово за ним, главное вовремя подсказать ему это слово, – говорит леди Малфой, осматриваясь. Нужны магазин находился в маленьком обшарпанном здании. С некогда золотых букв «Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры» давно уже облетела позолота. В пыльной витрине на выцветшей фиолетовой подушке лежала одна-единственная палочка. — Когда я была в твоем возрасте, я тоже покупала здесь свою первую палочку, наши палочки с Люциусом похожи, как внешне, так и содержимым, наверное, из-за нашей близости.       — То есть и у меня так будет? – спрашивает девочка       — Не знаю милая, палочки твоих родителей не совпадали никогда, может это лишь легенда, а может в очередной раз подчеркнуто, что династический брак, был плохой идеей, она ведь так и не смогла его полюбить. – Нарцисса прикусывает губы и быстро открывает дверь в магазин. Не стоит ее племяннице знать, что она лишь предмет ошибки, от которого так и не успели избавиться. Она осматривает пустую лавку мага и вздыхает, услышав шаги, мастера волшебных палочек. – Добрый день, — прошептала она, придерживая племянницу за плечо.       — Здравствуйте, здравствуйте Нарцисса, — улыбается мистер Олливандер. – А эта юная леди я так понимаю…? – он замолкает, позволяя представить девочку как положено в высшем обществе.       — Оливия. Моя племянница. Дочь Беллатрисы и Рудольфса. — чуть сильнее надавив на плечо девочки, Нарцисса заставляет ее слегка склониться. Такт требует.       — Конечно же я помню их. – говорит Мистер Оливандер, — Удивительно разные палочки. У твоей мамы была палочка, полностью описывающая ее. Той, кем она стала из древесины грецкого ореха, длиной 12 с половиной дюймов, с сердечной жилой дракона внутри, прочная и жёсткая. Она не гнулась совершенно. Такая же сильная и упрямая как миссис Лестрейндж. В руках твоей матери она стала воистину смертоносным оружием. Ей были совершены самые страшные преступления.       Нарцисса ощущает как под ее пальцами дрожит плечо племянницы, и она громко кашляет, выражая мастеру свое неодобрения. Оливия же глубоко вздыхает, кажется, в Хогвартсе она точно будет искать протоколы суда.       — В средневековой Италии дерево грецкого ореха считалось «смертоносным растением злых колдунов и ведьм». Также существовало поверье, что возле такого дерева не могут появляться другие растения. Так, что удивительно, — говорит мистер Олливандер, — Но палочка твоего отца отличается. Вишневое дерево. Гибкая. Это очень редкое для волшебных палочек дерево создает, удивительной силы. Сердцевиной же служила сердечная жила дракона. Палочки с драконовой сердцевиной, как правило, легче всего склоняются к Темным искусствам. – его голос мягко объясняющий каждый компонент становится тише, — Палочки из вишни обладают смертоносной силой независимо от сердцевины, но если она соединена с сердечной жилой дракона, то она ни в коем случае не должна попасть в руки волшебнику без исключительного самообладания и силы ума. Судя по поступкам вашего отца, к сожалению, он был…       — Мистер Олливандер, у нас с Оливией, не так много времени. – строго и уверенно сообщает леди Малфой. Она говорит вежливо. Но каждое слово, что вырвалось с ее уст было пропитано ядом.       — Да, да право слово, — кивает маг, — Мисс Лестрейндж какая у вас рабочая рука?       — Правая. — Нарцисса слышит некую надломленность в голосе и сжимает зубы, морщась, возникает ощущение что ей не нравится запах сырости внутри помещения. Она наблюдает как старичок измеряет длину руки племянницы. Сначала расстояние от плеча до пальцев, затем расстояние от запястья до локтя, затем от плеча до пола, от колена до подмышки. Миссис Малфой, подходит к витринам, и девочка тихо шепчет, — Простите, сэр, но Вы помните все обо всех?       — Разумеется, я помню каждую проданную палочку и дела, что она совершила.       — Но ведь совершает не палочка, а волшебник что произносит заклинания. – говорит Оливия, оглянувшись на тетю. Не уже ли палочки, как и факультеты способны предрешить судьбу? Но ведь ей только одиннадцать, она не хочет никого убивать и родители же не хотели.       — Внутри каждой палочки находится мощная магическая субстанция, — пояснял он, проводя свои измерения. — Это может быть шерсть единорога, перо из хвоста феникса или высушенное сердце дракона. Каждая палочка фирмы «Олливандер» индивидуальна, двух похожих не бывает, как не бывает двух абсолютно похожих единорогов, драконов или фениксов. И что совершит эта палочка конечно зависит от хозяина, но нет добрых волшебников кто носил бы палочку из древесины грецкого ореха.       Мужчина подходит к прилавку, протягивая кривую темную палочку.       — Грецкий орех и сердечная жила дракона. – мужчина смотрит на нее, а после вздыхает, — Нет определенно не то. – он забирает палочку, вручая следующую – Нет. Нет. Не то. – его проницательный взгляд скользит по темноволосой, пока она зябко ежится. Очередная палочка ложится в руку. Тонкая. Дерево значительно светлее чем прошлое. Пальцы девочки стали теплее, она рисует понятны лишь ей знак из кончика палочки срывается сноп желтых и розовых искр, что фейерверком блестят на стене. – Неожиданно мисс Лестрейндж, может действительно поступки родителей не определяют нас.       — О чем Вы? – тихо спрашивает Оливия       — Ваша палочка изготовлена из двух пород древесин вишня, как у вашего отца и белое дерево, оно редко выбирает себе волшебников, — говорит он, — А в содержимом – волос единорога. Палочки с волосом единорога тяжелее всего переходят к Тёмным искусствам. Не забывайте полировать ее мисс, она требует особого ухода.       Семь галлеонов Нарцисса выкладывает мастеру волшебных палочек, и они с племянницей покидают магазин. Девочка ощущала усталость, которая, кажется, навалилась слишком сильно, урождённая леди Блэк, обеспокоенно смотрела на девочку.       — Мистер Олливандер, любит придумывать легенды, тебе не обязательно их все слушать, дорогая. – уверенно говорит она.       — Из-за чего их посадили в Азкабан? Что сделали мои родители? – проговорила Оливия очень тихо.       — Оливия, я обещаю тебе, ты об этом узнаешь, но не сейчас, — уверенно произносит леди Малфой. – Ливия, пожалуйста поверь мне…       — Верю. Но Вы все мне расскажете? – спрашивает девочка, доверчиво глядя на тетю, на миг сердце аристократки пропускает удар, когда-то так же с таким же доверием и нежностью на нее смотрела ее сестра – Андромеда. Слишком похожая на Беллатрису. Женщина позволяет себе на миг позабыть приличия и в обществе, осторожно и нежно обнять свою племянницу.       — Обещаю.       Несколько коротких минут.       Нарцисса вспоминает, как впервые с сестрами выбирала палочку, как Беллатриса поучительно рассказывала, про факультет Слизерин и про братьев Лестрейндж с которыми была в одной компании. Она слабо улыбается, представляя себе, как ее сын и племянница – создадут свою коалицию и никогда не познают боли воины. Боли страха за себя. За свою семью. Никогда. Не узнают, что такое в один миг потерять все что так дорого. Леди Малфой приподнимает подбородок девочки.       — Ну что мисс Лестрейндж, пойдем заберем твоего кузена?       Они довольно быстро заходят в магазин, набитый студентами, вокруг Драко крутится полненькая ведьма в ярко желтой мантии. Миссис Малфой улыбается, глядя на сына, как же ему идет школьная мантия, а когда на ней появиться нашивка с соответствующим факультетом все станет еще лучше.       — Драко, тебе нравится? – спрашивает Нарцисса, — Тебе нужно подобрать теплый плащ. Впрочем, у нас есть еще время, можно и пошить на заказ.       — Благодарю матушка, — Оливия едва заметно закатывает глаза, всегда, когда они были вне дома, Драко включал аристократа. Он церемониально, склоняет голову, —Оливия, выбрала палочку?       — Да, — она улыбается слегка. – Тетушка, а вы нам расскажите, про свою палочку и палочку дяди?       — Расскажу. – Нарцисса подходит к прилавку, дабы побеседовать с мадам Малкин, об индивидуальном пошиве для своего сына. Оливия же осматривается, понимая, что конечно же мантии им необходимы, но и маггловская одежда не чужда. Драко, неравнодушен к костюмам, а сама девочка очень любит платья. Кажется, они будут законодателями стиля факультета Слизерин.