Невозможное возможно.

      Месяц шел удивительно быстро. Люциус предпочитал обучать своего сына самостоятельно, внушая ему, что он должен быть самым лучшим, заставляя повторять бесконечные правила использования заклинании, Драко слишком любил отца, обожал и не смел спорить, никогда не говорил, как устал, сегодня они собирали чемоданы в школу чародейства и волшебства.       — Как думаешь, я смогу найти друзей? — очень тихо спрашивает Оливия, сложив кашемировый платок в несколько раз, желая уложить его на дно чемодана.       — Тебе меня мало? — Драко притворно обижается, а после привстает с кровати, глядя на свою кузину. — Я тебя не оставлю одну, да и Крэбб, Гойл, нашей дружбы недостаточно?       — Я не доверяю им, — произнесла девочка, — Я совершенно им не доверяю. Они противные. Ты видел, как Грег, выкинул котенка в пруд? Ты считаешь это правильным.       — Оливия, мир - это не коробка конфет, котенок бы умер или так или так, — твердо проговорил Драко, словно бы повторяя слова Люциуса, чем заставил свою кузину устало закатить глаза. Она не сомневалась, что дядя очень любит своего наследника, но порой он был не прав, а Малфой младший отказывался замечать, ведь в обожаемом отце — он видел лишь хорошее, не наблюдая недостатков.       — Хорошо. — Лейстрендж не стала спорить, априори знает, что будет не права, — Хорошо, Драко, а мы же будем дружить, даже если кто-то из нас попадет не на Слизерин? — этот вопрос ее беспокоил все чаще, когда она слышала, с какой ненавистью опекун говорит о факультетах Хогвартса. С пренебрежением о Когтевране, отвращение слышалось в нотках голоса, стоило речи зайти про Пуффендуй — лишь тупые туда попадают, злость и яд звучали каждый раз когда заговаривали о факультете Годрика Гриффиндора.       — Лив, твои родители выпускники Слизерина, мои так же, наши бабушки и дедушки учились там же, почему ты думаешь, что я стану исключением из правил или ты? — усмешка мальчика становится шире и он берет подушку, кидая ее в свою кузину, — Все будет отлично. Но если вдруг тебя это сильно беспокоит, да, мы будем дружить, даже если между нами будут факультеты.       Девочка тихо смеется, а после укладывается на кровать Малфоя. Им весело вместе. Они дети. Пусть волшебники. Пусть аристократы, но они все-таки маленькие дети, у них есть время до тех пор, пока их жизни не превратиться в нарывающую болезненную травму. Пока они совсем юные, пока на календаре последнее число месяца. Оливия радостно пищит, когда Драко начинает щекотать ее, старается вывернуться. Им не чужды радости. Им не чужды шалости. Пусть даже сегодня, не будет спокойного семейного ужина, пусть Люциус и решил, что стоит устроить прием, они дети, им можно повеселиться.

***

      Вечер наступил слишком неожиданно и, наверное, слишком быстро. Хозяева дома, общались со своими гостями, устроившись на диване, обмениваясь новостями высшего света.       Леди Малфой — была прекрасной в тот вечер, длинные волосы, что отливали золотом, подняты в высокую прическу, а платье идеально подчеркивало достоинство фигуры, отражая цвет — герба мужа, изумрудный. Украшения так же соответствовали вечеру, локоны украшала тяжелая тиара, поговаривали, что сие украшение принадлежало Английской короне, в миру его знали как «Нимб». В 1936 году это украшение отец нынешней британской королевы, Георг VI, заказал у ювелиров для своей жены, Елизаветы Боуз-Лайон. В диадеме 739 бриллиантов круглой огранки и 149 бриллиантов огранки «багет». Вместе эти камни как будто образуют нимб над головой женщины, которая носит тиару. Нарцисса, строго соблюдала не гласный этикет, все украшения с бриллиантами или другими драгоценными камнями считается частью «формального наряда», требующего определенного уровня помпезности и могут быть использованный только после шести часов вечера. Люциус сидел подле своей супруги, разумеется, в высшем обществе, он носил черную парадную мантию с высоким горлом, серебряные запонки, аналогичная булавка, украшенная бриллиантами, позволяла его образу дополнять и гармонировать с внешним видом его жены.       — Люциус, премного благодарен за приглашения, твой фонд и реализация проектов, направленная на помощь в поимки преступников, неоценимый, — проговорил Корнелиус Фадж, министр магии, заставляя самодовольную ухмылку приподняться выше. — Твой сын, везучий человек, в этом году в Хогвартс поступает и Гарри Поттер. Надеюсь мальчики, найдут общий язык.       — Непременно. — кратко отвечает Малфой. Рад ли он? Нет. Абсолютно не рад. Впрочем, из этого можно извлечь свою выгоды, ведь возможно мальчишка знает, как вышло, так что младенец выжил, а Великий Темный Маг исчез, можно будет использовать его в своих целях. Главное, чтобы Драко подружился с ним. Он смотрит на сына, который о чем-то тихо шептался с отпрысками его детей. Драко был его копией. Даже сейчас несмотря на то, что по правилам, сын должен был быть в темно-синей или изумрудной мантии, они сошлись на черной. Люциус гордо улыбнулся. А после оглянулся, недовольно поджимая губы, Оливия сидела в углу рядом с какой-то женщиной, Малфой слегка напрягся, пытаясь понять кто рядом с девочкой, а после помрачнел — Вальбурга Блэк. Последние двенадцать лет, он слишком мало о ней слышал, поговаривали, что она медленно и верно сходила сума, прозябая в родовом замке в одиночестве. Даже удивительно, что она пришла сюда. Девочка, то и дело сжимала край темно-синего платья своей рукой, а после тихонько кивала головой. Откланявшись перед министром, Люуциус подошел к ним.       — Госпожа Блэк. — он вздыхает, глядя на эту леди, что кажется так и хранила траур по своим сыновьям, черное глухое платье, без украшении, взгляд серых глаз, — Рад, Вас видеть, вижу, Вы уже познакомились с Оливией, она…       — Я знаю чья она Люциус, — кратко произносит женщина, — Я здесь не ради тебя. Ранее я возглавляла попечительский совет, теперь же мое место занял ты, я так понимаю, чтобы быть уверенным в безопасности своего сына. Я понимаю тебя, не приведи Господь, испытать боль от потери ребенка. От потери сына. — она выразительно смотрит на девочку, — В этом году и у меня есть интересы в Хогвартсе. Так, что я отправила небольшой подарок в фонд совета и все одиннадцать членов проголосовали, за то что бы я вернулась как председатель попечительства.       — Леди Блэк.       Оливия не без удовольствия отметила, как ее дядя опешил, она не ожидала, что найдется хоть один человек, который не смотрит на него с немым восторгом в глазах, не ожидала, что есть человек, который сможет строго сказать ему хоть слово поперек и он не посмеет ответить. Впрочем девочка, сильно хотела спать, завтра так рано вставать, а ведь прием еще не закончен, она не может уйти, когда вздумается. Голоса становились тише. Дядя позаботился о живой музыке. Квартет. Скрипка. Фортепиано. Инструмент, который она не смогла опознать, сие было классикой, они играли пятую симфонию Бетховена. Девочка, осторожно присела около тети, пока та беседовала с женами друзей супруга.       — Что Вивальди, что Бетховен, были великими волшебниками, — произнесла она, машинально запуская пальцы в кудряшки племянницы, — Разумеется магглы, вписали их в свою историю, но мы с вами знаем правду.       — Это уж точно Нарцисса. — говорит угрюмая женщина, которая всегда пугала Лив — Ирма Крэбб, пальцами сжимая ножку бокала, — Что ты думаешь про новую коллекцию мантии от Себастьяна Морана, талантливый маг.       — Я планирую посетить его показ четвертого сентября, — спокойно говорит леди Малфой, — Последняя его коллекция, была весьма симпатичной, откинув то, что он вдохновлялся работами модерниста Андрэа Райсом, модернист, поддерживающий лютеранство. Где это видано, а ведь он поговаривают приобрел себе особняк в Годриковой Впадине.       — Я бы составила тебе компанию, на его показе. — улыбнулась леди Крэбб, — Мне очень импонирует его сумки с коллекции лето — осень, благодаря наводящим чарам они расширяются до огромного значения.       Нарцисса кивает головой, отвлекаясь на племянницу, та привыкла соблюдать режим, посему, она смотрит в сонные глаза, а после вздыхает глубоко, покосившись на сына, тот даже когда хотел спать, не позволял себе и намека в глазах держать. Он слишком хотел быть похож на отца. Леди Малфой слегка улыбнулась.       — Оливия, ты можешь пойти к себе в комнату, только будь добра возьми Драко. Вам утром слишком рано вставать, — хозяйка дома оставляет нежный поцелуй на лбу племянницы.       Мисс Лейстрейндж подходит к кузену и тихо шепчет на ухо, просьбу его матери. Удивительно, хоть юный Малфой еще не устал, а игра в плюй-камни, была в самом разгаре, он едва заметно кивнул девочки и твердо произнес, глядя на помесь обезьяны и человека — так их называла Лив, Крэбба и Гойла.       — Великие темные дела нас ждут, за этим я отклонюсь. — он берет за руку свою кузину, и попрощавшись они следуют на третий этаж дома. Оливия с неким стоном облегчения, вытаскивает невидимки с волос.       — Ты мог просто, сказать, что хочешь спать и уйти.       — Аристократы и волшебники так не поступают. — говорит Драко, а после глубоко вздыхает, — Твоя утренняя паника не дает мне покоя, теперь и я волнуюсь, что, если что-то пойдет не так, даже живот болит. — пожаловался мальчик, заходя в комнату кузины, домовой эльф уже приготовил постель, добавил теплую грелку, такое поместье сложно было отопить. — Теперь и я думаю, что будет если меня определят к неудачникам из Пуффендуя.       — Но ведь Ньют Салламандер, автор учебника, тоже был выпускником Пуффендуя, — тихо говорит ему кузина, подходя к зеркалу и снимая украшения с волос.       — И еще там куча магглов. Можешь себе представить меня и их в одном месте! — проговорил Драко, ложась на покрывало и прикрывая глаза — А уж о месте в министерстве можно будет забыть, если дружить с ними, а тебе о выгодном браке. Отец говорил, что учитывая твое воспитания — ты в той же части, что и сестры Грингарсс.       — Это комплимент? — интересуется Оливия, упав рядом с ним на кровать. — Кстати, на приеме была дама, не знаю кто она, но она с легкостью заставила Люциуса замолчать.       — Такого не бывает!       — Я сама видела. — девочка гордо вздернула подбородок, прикрывая глаза. Завтра все будет иначе, завтра она познакомиться с соседками по комнате, коих знает с детства — Пэнси и Миллисента, завтра она уже станет студенткой и да предстоит много заниматься, но что-то ее подсказывало, что в Хогвартсе требуют куда меньше, чем ее дядя. Возможно именно в школе чародейства и волшебства она влюбиться, как это было у ее родителей и у дяди с тетей. Драко — шел к успеху, его ждало блестящие будущее в министерстве, а вот её? Девочка тяжело вздохнула, не понимая, что будет завтра, что будет через семь лет и кем будет она. Впрочем, ночь обладала волшебными свойствами — она уносила плохие мысли.       Спустя менее часа в комнату тихонько зайдет Нарцисса, убедиться, что все хорошо и вернётся мыслями на десять лет назад, в тот вечер, когда Рудольфс принес ребенка. Женщина прикрыла глаза коснувшись лба своего сына, уснул, даже не дойдя до своей спальни, ее мягкие губы коснулись его щеки, и она едва заметно улыбнулась, кажется, она все сделала правильно в их воспитании. Драко и Оливия дети — они не их родители. Они не пожиратели, леди Малфой усаживается в кресло и прикрывает глаза. Сегодня у нее есть ночь полюбоваться детьми, прежде чем до Рождества она проститься с ними. Ее длинные пальцы скользнули по темным волосам племянницы, и она вздохнула.       — Помнишь Беллатриса, как перед моим поступлением в Хогвартс вы с Дромедой остались на ночь со мной? «Помните, как нам было весело?» —не громко спрашивает во тьме она и, кажется, даже слышит ответы в мирном дыхании детей. Кажется, что Беллатриса тихо смеется, обнимая младших сестер и рассказывая им страшилки. Кажется, это было только вчера.

***

      Утром первого сентября, домовой эльф как было ему велено разбудил хозяйку, ароматами свежего кофе, Нарцисса сонно зевнула, проводя пальцами по собственной шее, конечно, спать сидя в кресле и наблюдая за детьми, не очень удобно. Она повернулась к часам, что показывали половину девятого утра, через час стоит выехать, министерство предоставляет Люциусу машину для не формальных поездок. Женщина взглянула на себя в зеркало, а после недовольно пробормотала заклинание, помятое платье — превратилось в идеально отпаренное. Бытовая магия, неприятная штука, но иногда от нее есть плюсы. Только после этого, она подошла к кровати и осторожно опустилась около сына.       — Драко, милый пора вставать, вам нужно переодеться и позавтракать обязательно — прошептала она, нежно поглаживая волосы своего сына, мальчик сонно приоткрыл глаза, пытаясь понять, где находится и почему спит не на подушках в своей комнате. Оливия так же завозилась, приподнимаясь от разговора. — Доброе утро. — улыбнулась Нарцисса глядя на сонных детей. — Ровно в девять утра завтрак, у вас полчаса собраться молодые люди, — это прозвучало строго, но зато действенно, Оливия моментально подскочила, желая как можно быстрее принять ванну, а Драко нежно поцеловав тыльную сторону ладони матери, так же заспешил к себе в комнату.       Люциус устроился в столовой, попивая черный кофе без молока и сахара, глядя на чашку Нарциссы, которая предпочитала кофе с небольшой пенкой от сливок, темной шапкой корицы и запахом слаще нектара. Он размышлял о многом, например о том, что возвращение Вальбурги Блэк — не несет, ничего хорошего, о том, что сегодня практический все лорды провожают своих детей на вокзал, нужно показать им Драко. Ведь Малфой знал — вчера они могли пить в его доме, а завтра отвернуться. Он и сам был таким же. Его супруга, как всегда, выглядела просто безупречно — в пошитом на заказ костюме, что так прекрасно подчеркивал ее талию. Грудь. Нарцисса всегда была бесподобной.       — Дети будут через десять минут, — произнесла леди Малфой, присев на край кресла и делая глоток бодрящего напитка, — Добби, завтрак должен быть уже готов. Выжми свежий яблочный и апельсиновый сок. — проговорила женщина, строгим голосом. Она осматривает обеденный стол — всего ли хватает, есть ли любимые печенья Драко и любимые шоколадные хлопья Лив. Все было. Впрочем, леди Малфой все равно оставалась недовольной, и ведь никто не знал, что сие от мысли о разлуке с детьми.       Драко спустился первым. Юноша долго подбирал одежду и выбор его пал, на классический черный костюм с белым свитером под горло. Так учил отец — это в рамках этикета, учитывая, что дорога в машине и на поезде, образ должен быть ему удобен и в тоже время, он не маггл, чтобы позволить себе путешествия в джинсах, он аристократ и это надо учитывать. Волосы пришлось уложить при помощи отцовского бальзама «Простоблеск», и он увидел улыбку своего родителя. Это выше всяких похвал. Отец был им доволен. Оливия спустилась следом, так же предпочитая костюм, пиджак и юбка глубоко синего цвета, волосы она попыталась собрать, но ее кудрявую копну не удерживали резинки.       Дети приступили к завтраку вместе с хозяевами дома. Драко с некой грустью и тоской жевал эклер, понимая, что в Хогвартсе не будет такого, такие сладости делала только Нарцисса и хоть это не престало волшебнице, она любила и иногда позволяла себе баловать их сладостями. Оливии же кусок в горло не лез, вчерашние страхи вернулись с новой силой, и она волновалась.       — Оливия, — говорит Люциус, заставляя девочку тихо вздрогнуть, — Скажи мне о чем с тобой говорила мадам Блэк, та женщина в черном платье?       — Просто спросила, как меня зовут и сколько мне лет, — произнесла вышеупомянутая, — Узнав, что одиннадцать она помрачнела и сказала, что это «очаровательно».       Люциус и Нарцисса переглянулись, одиннадцать лет назад Вальбурга Блэк лишилась всего — старшего сына, которого посадили в Азкабан, младшего, что объявлен погибшим, кто-то из пожирателей убил его, следом ушел и муж, она лишилась всей семьи в один год, а Малфой задавался вопросом «как еще жива эта женщина?». Он знал лишь, то что она приходила к Лейстрейндж незадолго до рождении Оливии, кажется искала Регулуса.       — Хорошо. — мужчина вздохнул, а после тихо проговорил, — Драко, в этом году так же в школу Хогвартс, едет Гарри Поттер, я рассказывал вам о нем, вам нужно будет подружиться с ним, попробовать хотя бы, я думаю мальчишка может быть нам выгоден.       — Не стоит рассматривать дружбу с точки зрения выгоды. — твердо произнесла Нарцисса, внимательно посмотрев на мужа, как бы желая ему сказать «дети не будут разменной монетой в твоей игре».       Впрочем, что было дальше дети не узнают, после завтрака, они почти сразу же отправились на вокзал КингКросс. Люциус слегка улыбнулся, много лет назад они тоже были здесь, не сложно отличить студентов Хогвартса с их чемоданами. Совами. Он едва заметно усмехнулся, когда сын чуть крепче сжал его руку, в то время как Оливия прижалась к Нарциссе.       — Напомните, какой номер платформы? 8 и 4,5? — спрашивает Люциус. — В мои времена именно это платформа была основной, но сейчас насколько я помню, все поменялось и поезда идут лишь в сторону "Шотландского Альянса".       — У них платформа 9¾ — проговорила Нарцисса.       — И как…? — Оливия посмотрела на тетю, пытаясь понять, куда дальше, над одной платформой висела большая пластиковая табличка с цифрой девять, а над другой — такая же табличка с цифрой десять. Посередине ничего не было, кроме кирпичной стены. Люциус едва заметно улыбнулся, его радовало, что есть вещи, которые способны удивить их детей, он чуть пригнулся, позволяя сыну встать перед собой.       — Смотри. — шепнула леди Малфой, чуть нагнувшись к племяннице. Они наблюдали, как Люциус, уверенно придерживая тележку с вещами сына и Драко, его шаг становиться бегом, и они как бы входят в стену, проходя сквозь невидимый барьер. Нарцисса не позволяет племяннице опомниться и тихо шепчет, — Побежали. — Оливия немного испуганно, закрывает глаза, готовясь к тому, что будет больно. Врезаться в стену всегда больно. Удара не произошло, и она, не замедляя бега, открыл глаза.       Девушка находилась на забитой людьми платформе, у которой стоял паровоз алого цвета. Надпись на табло гласила: «Хогвартс-экспресс. 11.00». Люциус и Нарцисса тихонько посмеивались, глядя на своих детей и осматриваясь, кому-то мистер Малфой кивал, кому-то улыбался.       Над головами собравшихся на платформе людей плыли извергаемые паровозом клубы дыма, а под ногами шмыгали разноцветные кошки. До Лив доносились голоса, скрип тяжелых чемоданов и недовольное уханье переговаривавшихся друг с другом сов. Первые несколько вагонов уже были битком набиты школьниками. Они высовывались из окон, чтобы поговорить напоследок с родителями, или сражались за свободные места. Люциус подгонял детей, протискиваясь между кучей школьников. Оливия в изумлении оглядывалась и кажется только сейчас ее страхи прошли.       — Бабушка, я снова потерял жабу, — растерянно говорил круглолицый мальчик, мимо которого проходила семья.       — О, Невилл, — тяжело вздохнула пожилая женщина, на миг Лив показалась, что женщина задержала взгляд, в котором была лишь злость и ненависть на ней, но вероятнее всего просто показалось. Слишком много она сегодня переживала. Вот и мерещиться.       — Вам нужно занять купе, — проговорила Нарцисса, — мы подождем вас здесь. — она наблюдала как Люциус помогает занести чемоданы в вагон и машинально забыв про этикет и правила, прижалась к нему. — Повзрослели так сильно.       Драко, одной рукой вез чемодан, второй удерживал руку Оливии словно бы боясь потерять ее, словно бы она могла исчезнуть. Драко продолжал протискиваться сквозь толпу и наконец нашел пустое купе в вагоне, находившемся в самой середине состава. Малфой без лишних слов, хотя и с трудом занес в купе сперва свой чемодан, а после чемодан кузины и на миг рухнул на сиденья пытаясь отдышаться.       — Я схожу попрощаюсь с родителями, а ты…       — А я пока переоденусь. — быстро проговорила Оливия, конечно, она понимала, Драко нужно побыть с семьей. С его семьей и как бы ее не любили она всегда была и есть чужая. Девочка запирает дверь в купе, а после открывает чемодан. Ей не нравилась серая расцветка, но таковы правила. Белая рубашка, поверх серый джемпер и юбка такого же оттенка. Согласна не гласным правилам до 13 лет она, как и другие девочки, обязана была носить гольфы оттенка в тон костюму, сверху же накидывалась мантия. Оливия посмотрела на себя в зеркало и вздохнула, кажется, сегодня в ее гардеробе добавится зеленого — форменного знака отличия. Из окна было видно, как Нарцисса крепко и нежно прижимает к себе сына, а Люциус, опираясь на трость, поглаживает его волосы. Брюнетка устроилась у окошка, она прижимается лбом к стеклу, слышит, как парень, что прижимал девушку к себе на перроне шепчет тихонько «все получится родная, мы будем вместе», наблюдает как отец какой-то девушки стучит по соседнему окну, поддержать, сказать самое важное, что не успел, Лив прикрывает глаза. У нее так не было. Не было и не будет. Она робко улыбается, ощущая как в уголках глаз скапливаются слезы. Нельзя ей на такое смотреть. Интересно, каким был бы ее первый день, будь рядом отец.       Прозвучал громкий свисток, предупреждая о том, что поезд отходит, девочка, гордо вздохнув прижалась к окну, желая помахать своим тети и дяде. Поезд двинулся с места. Оливия увидела, как Нарцисса машет им, а Люциус кивает головой словно бы говоря «я верю в вас», за поездом бежала маленькая девочка, то ли смеясь, то ли плача. Но вскоре она отстала, потому что поезд набирал скорость.       Поезд чуть вильнул вправо, и платформа пропала из вида. За окном замелькали дома.       — Ну что же теперь мы сами по себе. — произнес Драко возвращаясь в купе, за ним следовало — живое доказательство того, что неандертальцы были Крэбб и Гойл. — Лив, выйдешь мы переоденемся. — он кивнул на друзей, которые сжимали помятые пакеты.       — Да разумеется. — она выходит из купе и осматривается в коридоре много людей, она смотрела на то как кудрявый парень в компании друзей держит что-то в руках.       — Ну покажи, Ли, — громко просили несколько голосов. — Ну давай, чего ты…       Кудрявый приподнял крышку коробки, которую держал в руках, и все стоявшие вокруг него отпрянули с криками ужаса. Оливия успела заметить, что из коробки высунулась длинная волосатая лапа, прежде чем перед ней встал парень.       — Гриффиндор иногда не разумен, — проговорил он, а после улыбнулся девочки, немного уставшей улыбкой, поправляя галстук желто-черного оттенка, — Ты первокурсница?       — Да, — тихо прошептала Лив, — А вы учитесь вместе?       — Они с Гриффиндора и на курс младше, Ли Джорджан и близнецы Уизли, ты о них еще услышишь. — он слегка улыбнулся, — Нарушители покоя в школе чародейства и волшебства.       — А ты…?       — А я Седрик Диггории, — проговаривает юноша, — Я учусь на факультет Пуффендуй, так что может и ты там окажешься.       — Боюсь, если я окажусь где-то кроме Слизерина, мой дядя меня и на порог своего дома не пустит. — вздохнула она, — Я не понимаю, как такое возможно что факультет определяет человека, разве его определяют не поступки? — Оливия порывисто вздыхает, а после произносит, — Я Оливия Лейстрендж. Но можешь звать прости Лив.       На миг казалась его лицо стало гораздо более серьезным, он глубоко вздохнул, а после произнес:       — Знаешь девиз дома Пуффендуй? Когда Годрик Гриффиндор — выбирал себе смелых, Кандида Когтевран — умных, а Салазар Слизерин — хитрых, Пеннелопа Пуффендуй ценила в людях упорство, верность и честность, так что вопрос больше не то на каком факультете, тебя хотя видеть, а то чего в тебе больше. Внутри.       Оливия глубоко вздыхает, слишком порывисто, а после отворачивается к окну. Словно бы говоря, что разговор окончен, в этот момент Седрика, окликнула однокурсница, а Драко как раз вышел из купе.       — Лив, все хорошо?       — Отлично. — она улыбается, а после произносит, — Может поиграем во что-нибудь?       — Есть дела поважнее игр, — строго говорит Драко, — По поезду шепчется, что в седьмом вагоне, седьмом купе едет Гарри Поттер, я думаю нам стоит нанести ему визит.       — Драко, мне кажется, это было бы…       — Не важно, что тебе кажется, но ты можешь остаться в купе. — произнес Малфой и кивая Крэббу и Гойлу двинулся по проходу, Оливия тяжело вздохнула, а после поплелась следом, она обещала, что будет за ним присматривать. Довольно быстро друзья находят нужное купе, Драко, игнорирует просьбу кузины — постучаться, он резко открывает дверь и на них смотрит две пары глаз. Оливия, чувствует себя очень некомфортно.       В купе вошли трое мальчишек, девочка предпочла стоять в коридоре, и Гарри сразу узнал того, кто был в центре, — тот бледный мальчик из магазина мадам Малкин, где Гарри покупал школьную форму. Сейчас он смотрел на Гарри с куда большим интересом, чем тогда в магазине.       — Это правда? — с порога спросил Драко— По всему поезду говорят, что в этом купе едет Гарри Поттер. Значит, это ты, верно?       — Верно, — кивнул Гарри.       — Это Крэбб, а это Гойл, — небрежно представил их он, заметив, что Гарри рассматривает его спутников, а после кинул взгляд на кузину, что стояла подальше — Это Лейстрендж. — данная формулировка резанула слух Оливии, ведь фамилия не важна, важно то кем они являются. — А я Малфой, Драко Малфой.       Мальчик рядом с Гарри прокашлялся. И Лив показалось, что он таким образом сдерживает смех.       — Мое имя тебе кажется смешным, не так ли? Даже не буду спрашивать, как тебя зовут. Мой отец рассказал мне, что если видишь рыжего и веснушчатого мальчишку, значит, он из семьи Уизли. Семьи, в которой больше детей, чем могут себе позволить их родители. — еще одна фраза которая резанула мисс Лейстрндж, но она согласна с тем, что прежде чем рожать детей нужно быть уверенным в финансовой стабильности. — проговорив эту убийственную тираду, Малфой снова повернулся к Гарри, — Ты скоро узнаешь, Поттер, что в нашем мире есть несколько династий волшебников, которые куда круче всех остальных. Тебе ни к чему дружить с теми, кто этого не достоин. Я помогу тебе во всем разобраться.       Он протянул руку для рукопожатия, но Гарри сделал вид, что этого не заметил.       — Спасибо но я думаю, что сам могу понять, кто чего достоин, — холодно заметил он.       Малфой не покраснел, но на его бледных щеках появились розовые пятна.       — На твоем месте я был бы поосторожнее, Поттер, — медленно произнес он. — Если ты не будешь повежливее, то закончишь, как твои родители. Они, как и ты, не знали, что для них хорошо, а что плохо. Если ты будешь общаться с отребьем вроде Уизли и этого Хагрида, тебе же будет хуже.       — Драко! — немного тихо и очень дрожащем голосом проговорила Оливия.       — Не вмешивайся Лив. — произнес он       Гарри и Рон одновременно поднялись со своих мест. Лицо Рона стало таким же медно-красным, как и его волосы.       — Ребят простите, давайте просто разойдемся. — нервно прошептала Оливия, явно не понимая, что, если поступить так пострадает авторитет Драко перед двумя гориллами.       — Пошла прочь. — твердо сказал Драко, взглянув на кузину, надеясь что она поймет, кажется нет. Впрочем и отступать он не мог, — Поттер, я предупредил, я пекусь о твоем благе и отребье в лице Уизли и мерзких магллов, тебе не пара.       — Повтори, что ты сказал, — потребовал Рон.       — О, вы собираетесь с нами драться, не так ли? — презрительно выдавил из себя Малфой.       — Да, если ты немедленно отсюда не уберешься, — храбро заявил Гарри, хотя, если честно, голос его был куда смелее, чем он сам. Все-таки Крэбб и Гойл были намного крупнее, чем они с Роном. Оливия, прикусила губы, а после спешно пошла к своему купе, ей не хотелось слышать и видеть Драко сейчас.       — О, мы вовсе не собираемся уходить, правда, ребята? — усмехнулся Малфой, поворачиваясь к своим спутникам. — А к тому же мы проголодались, а у вас тут куча еды. Гойл потянулся к лежавшим на одном из сидений «шоколадным лягушкам». Рон прыгнул на него, но, прежде чем ему удалось коснуться Гойла, тот издал ужасающий крик. Это последнее, что она услышала.       Нужно было сохранять лицо, посему девушка вошла в купе и устроилась у окна читать книгу. Да больно. Да обидно. Но с Драко она поговорит лично, напомнит ему, что Крэбб и Гойл, лишь пользуются связями ее дяди. Тема родителей слишком больная для Лейстрендж, она пальцами сжимает перстень своего отца и прикрывает глаза. Возможно, в запретной секции, она найдет информацию про них. Узнает не туманные обрывки рассказов, а правду.       «Мы подъезжаем к Хогвартсу через пять минут, — разнесся по вагонам громкий голос машиниста. — Пожалуйста, оставьте ваш багаж в поезде, его доставят в школу отдельно». Девочку начало мутить, она захлопнула книгу и глубоко вздохнула. Ее немного подташнивало, но она вышла в коридор, как и все остальные, взглядом выискивая Драко. Без него одиноко. Некомфортно. Страшно. Поезд все сбавлял и сбавлял скорость и, наконец, остановился. В коридоре возникла жуткая толкотня, но через несколько минут Лив все-таки оказался на неосвещенной маленькой платформе. На улице было холодно, и она поежился. Затем над головами стоявших на платформе ребят закачалась большая лампа:       — Первокурсники! Первокурсники, все сюда! Эй, Гарри, у тебя все в порядке? Так, все собрались? Тогда за мной! И под ноги смотрите! Первокурсники, все за мной       Поскальзываясь и спотыкаясь, они шли вслед за Хагридом по узкой дорожке, резко уходящей вниз. Их окружала такая плотная темнота, что Оливии показалось, будто они пробираются сквозь лесную чащу. Она боялась темноты и сейчас ей очень не хватало руки Драко, который сжал бы ее. Все разговоры стихли, и они шли почти в полной тишине, только Невилл, тот мальчик, который все время терял свою жабу, пару раз чихнул.       — Еще несколько секунд, и вы увидите Хогвартс! — крикнул Хагрид, не оборачиваясь. — Так, осторожно! Все сюда!       — О-о-о! — вырвался дружный, восхищенный возглас.       Они стояли на берегу большого черного озера. А на другой его стороне, на вершине высокой скалы, стоял гигантский замок с башенками и бойницами, а его огромные окна отражали свет усыпавших небо звезд.       — По четыре человека в одну лодку, не больше, — скомандовал Хагрид, указывая на целую флотилию маленьких лодочек, качающихся у берега. Оливия взглядом искала Драко и нашла, хотела подойти, но к нему и его друзьям в лодку села — Пэнси Паркинсон, вернее плюхнулась. Драко извиняющийся взглянул на подругу, которая приподняла подбородок. В ее лодке оказался мальчик с темными волосами. Темными глазами. Идеальные черты лица, превосходная осанка и след легкой усталости на лице, читались так словно он уже прожил годы, на деле ему исполнилось недавно одиннадцать.       — Регулус, — кратко представился он, без фамилии.       — Ханна, — произнесла девочка со светлыми волосами, которая так же устроилась с ними в лодке.       — Оливия.       — Расселись? — прокричал Хагрид, у которого была личная лодка. — Тогда вперед!       Флотилия двинулась, лодки заскользили по гладкому как стекло озеру. Все молчали, не сводя глаз с огромного замка. Чем ближе они подплывали к утесу, на котором он стоял, тем больше он возвышался над ними.       — Пригнитесь! — зычно крикнул Хагрид, когда они подплыли к утесу.       Все наклонили головы, и лодки оказались в зарослях плюща, который скрывал огромную расщелину. Миновав заросли, они попали в темный туннель, который, судя по всему, заканчивался прямо под замком, и вскоре причалили к подземной пристани и высадились на камни. Мальчик без лишних слов выбрался из лодки, а после помог девочкам оказаться на земле.       — Эй, ты! — крикнул Хагрид, обращаясь к Невиллу. Хагрид осматривал пустые лодки и, видимо, что-то заметил. — Это твоя жаба?       — Ой, Тревор! — радостно завопил Невилл, протягивая руки и прижимая к себе свою жабу. Хагрид повел их наверх по каменной лестнице, освещая дорогу огромной лампой. Вскоре все оказались на влажной от росы лужайке у подножия замка.Еще один лестничный пролет — и теперь они стояли перед огромной дубовой дверью.       — Все здесь? — поинтересовался Хагрид. — Эй, ты не потерял еще жабу?        Убедившись, что всё в порядке, Хагрид поднял свой огромный кулак и трижды постучал в дверь замка. Оливия, почувствовала чье-то дыхание за ухом, обернувшись она увидела Драко, что по привычке протянул ей руку и девочка как бы говоря «мир», кивнула ему, сжимая ладонь.       — Прости — не шевеля губами произнес Драко.