Багровое небо, затянутое черными тучами

Вглядываясь по стекающим вниз блестящим капелькам начинающегося дождя, Петро продолжал печально вздыхать как мелкое дитя, что насупило бровки и обиделось на родителя. Сидя на мягком диване и подмяв ноги под себя, мальчишка сжимал в руках греющую в зябкие деньки красную кружку с всё ещё не остывшим чаем, из которого по-прежнему валили мелкие струйки пара. Неподалеку от него расположился Найт, лежащий в полуразвороте и изредка щелкающий каналы при помощи дешевого пластикового пульта. Его лицо не отображало ни единой положительной эмоции: хмурый, с подрагивающей губой, будто хочет что-то сказать, но терпит. Кинув очередной грозный взгляд в сторону Петро, Штайнер громко и крайне грубо гаркнул: — Да прекрати ты уже вздыхать как дебил малолетний! – мальчишка широко раскрыл зеницы, испуганно посмотрев на крикнувшего Найта. Тот, в свою очередь, отвёл взгляд и неясно пробубнил что-то, что распознать так и не удалось. В дверном проеме показался Беллар. Джонс выглядел несколько сонно и растрепано, словно только-только вскочил с кровати и сразу же ринулся к остальным из-за шума. Его некогда молочно-белая футболка заляпана кофейными пятнами, похоже старший из ребят также подсел на обжигающий нёба горьковатый напиток. Уложив руку на потертый дверной косяк с недавно забитым гвоздем, Беллар косо посмотрел на двух лежащих парней. Джонс явно был недоволен случившимся. Казалось весь дом погрузился в гробовую мертвецкую тишину и тут вдруг эти два недалеких остолопа принимаются громко кричать друг на друга. По факту голос поднял лишь Штайнер, да вот правда Беллар не собирался разбираться, кто начал и, кто закончил. — Вы чего расшумелись? – спросил он, вопросительно подняв бровь вверх. — Да так, ничего, – виновато буркнул Найт, пока Петро продолжал сидеть в оцепенении. Мальчишка лишь напряженно пожал плечами. Джонс бросил взор в сторону телевизора, каналы которого накричавший столь отчаянно щелкал в поисках чего-то рабочего. Изображение плыло, где-то и вовсе показывало разноцветную табличку с громогласной надписью «нет сигнала». Похоже это и стало причиной излишней раздражительности обычно мирного парня, пытавшегося просто отвлечься от навязчивых мыслей насчёт всего происходящего. — Телик накрылся, че-ль? — Да, – хмуро бросил Штайнер. – С самого утра, ни единого канала. Интернет тоже полёг. Со связью аналогично: не удается никому ни позвонить, ни написать смс-ку. — Чего? – изумленно переспросил пришедший. – Это что такое происходит? — Мистер Сенгоку поехал разбираться, – наконец Петро подал голос. – Примерно часа два назад. — Вот дела-то, а, – просвистел Беллар, издав за этим детское «пу-пу-пу-пу-пу». – А остальные где? Ответ явился самолично. В помещение громкими, грузными шагами вбежал вспотевший и крайне обеспокоенный чем-то Томас, чье лицо раскрывало закипающий пресный страх внутри парня. Ривервуд схватился за грудь, тяжко выдыхая и пытаясь вымолвить хотя бы словечко, но из глотки лишь вырывалось прерывистое каторжное дыхание. Под встревоженные взгляды друзей он наконец смог нормально вобрать кислорода в легкие и заговорить нервным, взволнованным тоном. — Вы не видели Августину? – его вопрос взбудоражил остальных. Кажется, они не такого ожидали. – Я не могу её нигде найти, она будто… испарилась! — Может просто ушла куда-то по делам? – предположил Беллар. — Когда Август выходит из дома, она невзирая ни на что берёт с собой телефон и блокнотик с ручкой, но все её вещи лежат на столе абсолютно нетронутыми! Она точно исчезла! — Погоди-погоди, ты ведь не хочешь сказать, – глаза Найта широко раскрылись, как только устрашающая истина дошла и до него. — Она пропала также, как и Мимикью, – его тихий, дрожащий ответ заставил всех четверых замолкнуть, из-за чего помещение погрязло в непробудной тишине. Парни молча переглядывались, пытаясь хотя бы что-то произнести, но подступивший к горлу ком не позволял этого сделать. — Что мы… будем делать? – голос Петро дрогнул, как бы сильно он не пытался держать себя в руках. — Нужно убираться из города, тут явно что-то нечисто, – Томас посмотрел в сторону окна, выходящего на активную автостраду. – Соберем все вещи, сядем в тачку и свалим как можно скорее. — А как же пропавшие? – спросил Беллар, на что Ривервуд грозно шикнул. — Нету их уже в живых, кретин! Ты хочешь, чтобы мы тут все передохли?! – заметив непонимание и стекающую по лицу капельку пота вниз, Томас покачал головой и заговорил более спокойным тоном. – Позже разберемся с этим. Сейчас нам нужно обезопасить себя. — Откуда уверенность, что переезд в другой город гарантирует нам спасение? — Я уже ни в чем не уверен, Найт, – парень устало вздохнул. – Ни в чем. Вновь повисло однотонное молчание. Звук тикающих настенных часов добавлял свою лепту в и без того загадочную жуткую атмосферу в помещении, из которой так жгуче хотелось выбраться. Тяжело вздохнув и хорошенько обдумав примерный план действий на начало, Ривервуд произнес: — Собирайте вещи. Еду, шмотки, всё что пригодится. Где-то в пять вечера мы выезжаем, возьмем тачку Кевина. — Томас, мистера Сенгоку с нами нет, – напомнил Петро, отчего у Ривервуда на лоб глаза полезли. – Мы ведь не уедем без него, верно? — Сукин ты сын, Хайпер, – прошипел парень. – Конечно мы без него не уедем. Куда он пошёл? — В том-то и дело, что мы сами без понятия, – Найт томно вздохнул, почесав переносицу. — Ч-чего? – тихо переспросил Томас, после чего крепко-накрепко сжал кулаки до вздутия вен и принялся чуть ли не кричать. – Блять… Блять! Блять! Блять! Почему ему на жопе ровно не сиделось? Черт, – произведя один глубокий вдох, Ривервуд попытался вернуться в прежнее состояние. Всё-таки срываться на крик и паниковать сейчас не лучшая идея, нужно сохранять спокойствие, иначе парень всех сведёт в могилу. Ему уже хватило тех четырех. – Плевать. Найдем его по дороге, сейчас нужно собирать вещи. Встретимся здесь в четыре. И чтобы никто не опаздывал! Троице оставалось лишь покорно кивнуть, после чего абсолютно все, кроме самого Томаса разбрелись по квартиркам, намереваясь набить рюкзак нужными вещами. Сам же Ривервуд, несмотря на одновременную уверенность в себе и непоколебимый страх, отрешенно пялился в пол. Запустив пальцы в грязно-каштановые волосы, парень тихо приговаривал: «Боже, что же мне делать?». Внутри бурлил целый океан из эмоций и переживаний. Парню просто необходимо излить душу кому-то, ведь уже недалеко до поехавшей крыши, до чего в данный момент доходить крайне нельзя. И кажется Ривервуд даже знал, кому именно он может высказаться.

***

Тучи сгущались. Темные облака подчинили полностью серое небо себе, поглотив несчастный океан и превратив его в нечто мистическое. Эмили молча сидела на подоконнике, тихо всхлипывая и не сводя взгляд с рухнувших небес, проливающих свои слёзы на охлажденную гиблую землю. Девушка прижимала к себе теплый плед, пока её глаза неприятно щипали из-за затянувшегося рыдания, продлившегося в несколько ночей подряд. Смит совсем не выходила за пределы своей квартиры, потому она даже и не подозревала о происходящем снаружи. Ситуация с Томасом и Кевином окончательно добила её. Мало того, что её лучшие друзья подрались, так ещё и с Ривервудом произошли катастрофические изменения. Хоть она и не застала их в полной мере, но всё равно прекрасно видела хруст его доброты, перерастающий в громкий ненавистный крик. В один момент в дверь раздался мелодичный стук двух пальцев, чему Эмили удивилась. За проведенное дома время никто ни разу не навестил Смит: Томас занят, Кевин сидит взаперти, а остальным нет до неё дела. Печально всё это осознавать, но девушка уже давно смирилась с гнусной истиной. Скинув с себя плед, Эмили вскочила с подоконника и кривыми шагами направилась к двери, которую с мерзким тянущим скрипом раскрыла в одно мгновение. За ней стоял Томас, чей внешний облик слегка изменился за дни до пропажи Виктора: каштановые лохматые волосы слегка потемнели, пока на лице начала расти колючая щетинка. Белая рубашка вся измятая, а черный галстук так и вовсе приспущен вниз. Говоря проще, Ривервуд выглядел максимально небрежно, совершенно не ухаживая за собой. Оно и не мудрено, у парня попросту нету на это время. — Позволишь заскочить на огонек? – без малейшего намека на что-то хорошее спросил он. — Д-да, конечно, – промямлила Эмили, запуская парня внутрь. Лишь зайдя за порог квартиры, Томас вяло стянул с ног туфли и кинув их в какой-то уголок комнаты, потопал в сторону спальни. Смит проводила его взглядом, ещё сильнее удивляясь и омрачаясь видом лучшего друга, который кажется претерпел кардинальные изменения как в внешности, так и в личности. Толкнув на себя дверь, Ривервуд прошёл внутрь обители и недолго думая рухнул на мягкую кровать, выдавая протяжное «ха-а-а», совмещенное с тяжелым дыханием. Эмили слегка смущенно зашла внутрь комнаты, ей было слегка не по себе находиться в помещении с таким Томасом. Она привыкла видеть его как весёлого и дружелюбного паренька, а не как взрослого, уставшего и мрачного мужчину. — Т-Томми? Ч-что-то случилось? – вдруг спросила она, вынуждая Ривервуда поднять голову вверх. Вздохнув настолько тяжело, как он только мог, Томас перешёл в сидячее положение и сложил руки в замочек из пальцев. Кажется, Ривервуд пытался отыскать слова, коими можно начать диалог с подругой, но на ум совершенно ничего не приходило. — Августина пропала, – парень произнес это без задней мысли, совершенно спокойно и без нотки печали. — Оу… как давно? – сил плакать у Смит уже не было, да и Рейнольдс она знала крайне поверхностно, потому озвученная другом новость не сильно задела струнки её помятой души. — Возможно вчера ночью, – опустив голову ещё ниже, Томас замолк. – Я… я нагрубил ей при нашей последней встрече. Его голос дрогнул. Эмили могла услышать, как дыхание парня тряслось от подступающей к горлу горечи, когда как на глаза наворачивались поблескивающие слёзки. Его тело затрепетало, словно Ривервуд болен тремором. Кажется, теперь-то он окончательно сломан. Окончательно утерял всё, что осталось. Его план с побегом из города – единственное, что может вернуть искалеченное моральное состояние в относительную норму. Так он сохранит жизнь друзей, не растеряв ещё и этих шестерых. — Я сказал ей, что её оптимизм сведёт её в гроб… я так небрежно, так злостно говорил с ней… она не заслуживала этого, не заслуживала, – запустив пальцы в волосы и жестко схватившись за них, Ривервуд зарыдал. Говорить было трудно, парень постоянно глотал воздух, из-за чего произнести что-либо являлось невозможной задачей. – Какой же я идиот… что я натворил?.. — Ты не знал, что всё так будет, не кори себя… — Да какая, блять, разница? – он поднял свою голову, показывая стиснутые постукивающие зубы и глянцевитые из-за слезинок глаза. – Пропала бы она иль нет, я не должен был так себя вести! Августина пыталась мне помочь, пыталась поддержать меня в трудное время… но я послал её к черту, а теперь я даже извиниться не могу! Хренов ублюдок! Срываясь на резанный крик, Ривервуд взвыл от садящей сердце боли ещё сильнее. Не в силах остановиться, несчастный продолжал громко заливаться обжигающими слезами. Он винил себя в её гибели, возможно если бы тогда парень не оставил Рейнольдс одну, она сейчас стояла рядом с ним. Гнетущая ненависть к самому себе с каждой секундой лишь возрастала в пугающих масштабах, так недалеко до глубокой депрессии или вовсе отходе в мир иной посредством петли. Эмили пыталась подобрать слова, но в горле застрял ком. Протянув руку в сторону Ривервуда, Смит вдруг её отдернула назад как ошпаренная, боясь приблизиться к взбудораженному другу. Он не похож на её Томаса. Это кто-то другой. Кто-то совершенно иной. Преодолев собственный страх насчет непредвиденных последствий её поступка, Эмили вдруг подошла к Ривервуду, твердо намереваясь сделать что-то, что возможно поможет ему справиться с внутренними демонами. Обвив тонкими руками голову страдающего детектива, Смит прижала её к своей груди, нежно запуская свои чуткие пальчики в его грязно-каштановые волосы. Под широко раскрытые глаза замолчавшего Томаса, Эмили принялась ласково поглаживать его, прикрыв глаза и тихо заговорив: — Тише, милый, – прижав его к себе ещё сильнее, она продолжила говорить негромко, но до невозможности тепло и приятно. – Мы все сейчас как на иголках, вы с Августиной были особенно. Вы вдвоем потратили уйму времени на поиски пропавших друзей, не спали днями и ночами, даже не кушали нормально. И несмотря на затраченные часы вам так и не удалось ничего обнаружить. Я думаю Августина прекрасно тебя понимала, в такой ситуации любой может не выдержать и сорваться. Уверена, будь она здесь, она точно тебя простила и улыбнулась, глядя в твоё прелестное уставшее личико… И я уверена, что она точно не хотела бы, чтобы ты сдавался. Сейчас ты наша последняя надежда, чтобы найти ответы и выбраться из этого кошмара. Зажмурив глаза, Ривервуд заревел и обнял девушку в ответ. Её поддержка сейчас возможно последнее, что дает Томасу надежду на лучший исход. Вероятно ещё не всё потеряно, вероятно им-таки удастся выстоять и избежать худшей участи. Они провели так минут десять, если не больше. Постепенно плач детектива стихал, а дыхание уравнивалось, пока не стало сравнительно спокойным. Отстранившись от груди девушки, парень прижался спиной к стене и слегка съехал вниз, вглядываясь в потускневший паркет и молча отсчитывая секунды непонятно зачем. Возможно это просто помогало ему прийти в себя. — Полегчало? – Эмили села рядом, заботливо вглядываясь в заплаканное лицо Ривервуда. — Угу, – буркнул Томас, отводя взгляд в сторонку. – Спасибо… не знаю, чтобы я без тебя делал. — Спился и помер бы уже давно, – кажется, что сейчас не лучшее время для шуток, но Смит не могла не произнести колкость. – Ну или окончательно закрылся в себе. Ты и без того редко кому говоришь о своих проблемах или переживаниях, а тут и подавно бы замолк навеки. В ответ на это Ривервуд лишь покачал головой и закатил глаза. Ему действительно стало легче на душе, похоже своеобразная терапия взаправду оказывает лечащий эффект его душе. Во всяком случае, детективу стало чуть проще справляться с этим. Правда в том, что ему предстояло кое-что сделать… кое-что, связанное с побившим его другом.

***

Черт его знает, сколько Кевин провёл в злополучной ванной Беллара. Кажется, за проведенное в камере время Уолкер многое сумел обдумать и разобраться в себе. Внутренние демоны более не тревожили его, хоть парень и не смог вдоволь отоспаться из-за не покидающих кошмаров насчет умершей девушки, но его состояние в целом становилось ладнее. Сидя на хладном белом кафеле и склонив голову вниз, Кевин как настоящий узник отсчитывал секунды заключения под стражу, небрежно царапая острым куском кафеля на стене палочки. Уолкер не знал, сколько на самом деле продлилось его лишение свободы. По ощущениям парень сидит здесь уже дней пять, несмотря на несильный голод или жажду, которую Кевин в любой момент мог восполнить, напившись ледяной водицы с крану. Разные мысли проскакивали в его голове. Уолкер всё-таки посмел дать себе затрещину и простить Томаса, наконец поняв, как сильно он был неправ в том вопросе. Хоть остатки былой ненависти к лучшему другу и оставались в глубине души, Кевин по-прежнему осознавал то, как сильно он оплошал. Кинувшись с кулаками на парня, встречающего его с распростертыми объятиями, Уолкер совершил возможно одну из самых главных ошибок в своей жизни. Томас не мог знать, что Сара умрёт. Он не мог знать, что это коснется и Кевина. Он не мог знать, что всё будет именно так. Откинув голову назад и ударившись затылком об кафельную стену, Уолкер разве что и мог пробубнить себе под нос осуждающее «Придурок!». Как он посмел поступить так со своим лучшим другом, с которым прошёл бок о бок чуть ли не всю свою жизнь? Томас всегда выручал его, всегда протягивал руку помощи и никогда не бросал в беде. Когда-то они были как братья. Когда-то они были так близки, не разлей вода. А что сейчас? Уолкер как последний идиот начистил морду Ривервуду и теперь корит себя за это. Кевин не был уверен, простит ли Томас его за совершенное. От этого становилось лишь мучительнее: сама мысль причиняла острую боль в области висков, вынуждая заключенного стиснуть зубы и страдальчески прошипеть. Когда всё пошло по наклонной? Неужто всему этому действительно послужили исчезновения их друзей? Неужели они смогли сломить их дружбу, что строилась годами? От размышлений Кевина отвлек противный скрип двери, плавно раскрывшейся и представляя пред парнем его лучшего друга Томаса. Ривервуд угрюмо взглянул в сторону некогда товарища, отчего тот поежился, сильно удивляясь внешнему виду детектива. Сделав пару шагов вперёд, Томас уселся на корточки и слегка наклонив голову в бок, принялся вглядываться в очаровывающие карие глаза Уолкера, прежде чем томно произнести: — Дерьмово выглядишь. Интонация была вполне спокойной, хоть и чувствовались нотки недружелюбия. Хоть этому и послужили другие причины, Уолкер подумал, что основным фактором столь недоверчивого поведения был именно он и его недавний поступок. — Томми, я, – он попытался заговорить, но Томас его перебил. — Нам сейчас не до этого, – тот поднял свой опечаленный взгляд на детектива, пока его губа невольно дрогнула. – Нужно сваливать из города. — Сваливать? Но… зачем? – действительно не понял заключенный. — Я не собираюсь больше допускать исчезновений, – тяжко вздохнул Ривервуд. – Сейчас ты пойдешь и соберешь всё своё шмотье, после чего мы все на твоей тачке будем уезжать в другой городишко, где более безопасно. Я уверен, что во всём замешано что-то неестественное… что-то паранормальное. — Типо призраков? — Типо демонов, – Томас нахмурился. – Пред тем, как ты пойдешь в свою квартиру, я хотел бы выяснить: что произошло в тот день с Сарой? Что ты видел? Глаза Уолкера широко раскрылись от наглости вопроса друга. В голову тот же самый момент начали ударять оглушительные воспоминания произошедшего, перелистывающиеся на большой скорости с резким звуком. Схватившись за волосы, Кевин мучительно прошипел. Томас испугался за состояние лучшего друга и протянул к нему руку, но вспоминания произошедшее накануне, отдернул её и отвёл взгляд в сторону. Он попросту начал дожидаться, когда этот приступ головной боли пройдет, дабы продолжить разговор на интересующую его тему. — Я видел Виктора, – глаза Томаса широко раскрылись из-за услышанного. – Точнее… его демоническую копию. Глаза черные, из них течет кровь, голос искаженный... Когда это всё началось, все вдруг пропали, а на землю спустился красный туман… и тогда-то я попытался отыскать помощь во мгле, но встретился лишь с Виктором. Он искал Сару, потому пощадил меня… и полагаю тогда он её и убил… На глаза начали наворачиваться слёзы. Поджав колени к груди, Уолкер тихо всхлипнул, пытаясь сдержать накатившиеся эмоции. Ривервуда не могло не поразить услышанное: неужели всему причиной послужил Виктор, только вот похоже это был самозванец, принявший его облик. Как та Юта с Мимикью, пришедшие к детективу в кошмаре. Всё это слишком странно и далеко от реальности, но тем не менее Ривервуд верил другу. Теперь-то у него действительно начали появляться ответы на вопросы, хоть и тех становилось всё больше и больше. В голове начала выстраиваться цепочка событий, которая как раз и привела к Августине. И если демон пожелал убить её из-за расследования дела, то и Томасу недалеко до могилы. Нахмурившись, он покачал головой. Сейчас нету времени для паники. — Теперь-то я всё понял, – тихо произнес детектив. – Кевин, быстро поднимайся на свой этаж и собирай вещи, нужно валить отсюда как можно скорее. Демон-Виктор специально вырезает нас по одному, необходимо держаться вместе! — Но Саре это не помогло… — Да, но остальным ещё может! Если мы будем держаться вместе, этот уебан не сможет убить нас, я уверен! Потому поторапливайся, нужно бежать из Хартвила! Вскочив на ноги, Ривервуд собирался было пойти к себе в квартиру и начать собирать вещи, как вдруг он услышал: — Никуда ты, сука, не убежишь… Развернувшись назад, Томасу чудом удалось миновать колющего удара, направленного в его спину. Несмотря на промах, Кевину всё же удалось повалить Ривервуда на пол с характерным хлопком, вырывая из глотки лучшего друга хрипловатый стон. Сев на живот детектива, Уолкер поднял острейший осколок вырванного кафеля ввысь, собираясь вонзить его меж глаз жертвы. Тогда-то Томас и увидел его лицо: из глаз аккурат стекали линии рдяной крови, пока улыбка расширялась в жутких масштабах. Кевин более напоминал отбитого психопата, нежели того, с кем Томас только что вёл разговор. — К-Кевин? – испуганно спросил детектив. – Какого хрена с тобой случилось?.. — Это тебе за Сару, мразь! – агрессивно прокричав, Уолкер стремительно направил «клинок» в глаз друга. Не желая быть пронзенным насмерть, Томас инстинктивно выставил перед собой руку, из-за чего осколок кафеля проткнул его ладонь насквозь. Мелкий уголок торчал с другой его стороны, пока болезненный крик Томаса раздавался на всё помещение, отдаваясь слабым эхом. Чувствуя бурлящий в крови адреналин, Ривервуд другим кулаком заехал по лицу Уолкера, скинув его с себя и принявшись быстро пятиться назад. Вскочив, детектив с мерзким хрустом вырвал осколок и уронил его на пол, после чего взглянул в глубокую, пробитую насквозь рану, растекающуюся теплой кровушкой, звонко капающей на паркет квартиры Беллара. Не успел Томас и глаза поднять, как Кевин с наступательным криком набросился на него, желая разорвать друга в клочья. И в этот раз детективу удалось миновать удар, резко отскочив в сторонку. Ривервуд, держась за кровоточащую руку, со всей дури пнул Уолкера в грудь, приложив всевозможные силы. Сумасшедший словно тряпичная кукла отлетел в сторону стола, сильно ударяясь спиной об его край и глухо прохрипев. Не думая и секунды, Кевин взялся за ножки стула и мгновенно кинул его в сторону Томаса. Тот и увернуться не успел, разве что прикрыться руками. Но этого Кевин и дожидался, чтобы детектив потерял бдительность. Подскочив к другу, Уолкер схватил его за воротник рубашки и быстрыми шагами потащил парня к стене, ударив его об неё так, что с висящей полки рухнули книги на пол. Смотря на напряженного товарища с широко раскрытыми глазами и демонической улыбкой, Кевин издал тихий, но столь заметный безумный хохот, сильно напугавший Ривервуда. — Ненавижу тебя… ненавижу… подохни же в адских муках, тварь! Достав из кармана брюк шариковую ручку, Томас недолго думая ударил ей прямо в шею Кевина. Тот отпустил детектива и сделал пару шагов назад, вырывая колющий предмет из себя. Ривервуд увидел стоящую неподалеку пустую коричневую бутылку, которую тут же схватил и громко разбил об голову психопата, вызывая у того тем самым обильное кровотечение со стороны виска. Уолкер не желал так просто сдаваться. Схватив детектива за шею и подняв его вверх, сжимая пальцы всё сильнее и сильнее. На коже уже оставался красноватый след кисти Кевина, когда Томас начал задыхаться и пинаться ногами, пытаясь вырваться из хватки. Ничего под рукою не было, потому Ривервуд оказался в крайне опасной ситуации, откуда живым не выбраться. Оставалось полагаться либо на себя, либо на кого-нибудь, кто зайдет в квартиру. А это крайне маловероятно. Быстро стянув с себя коричневый кожаный ремень с серебристой бляхой, Томас сложил его вдвое и саданул им по лицу Кевина, вынуждая того отпустить себя. Пытаясь отдышаться, Ривервуд проскочил за спину оппонента и закинул свой ремень ему за шею, упираясь ногой ему в спину и принявшись тянуть «верёвку» на себя, тем самым пытаясь задушить врага. Томас не желал Кевину вреда, но сейчас за него говорил инстинкт самосохранения. Либо он, либо этот псих. Из рта Уолкера донесся отвратительный хрипящий звук, сумасшедший уже не был в состоянии нормально дышать, а это значит, что у Томаса всё идёт по плану. Правда он не учел одного… того, что Кевин каким-то образом успел поднять осколок кафеля. Задним ударом слегка вонзив его в ногу Ривервуда, Уолкер вызвал с его стороны вскрик, прежде чем детектив убрал ногу. Резко развернувшись, Кевин собирался воткнуть острую часть кафеля в Томаса, но удалось лишь порезать ему шею, оставляя длинный неглубокий порез. Схватив сумасшедшего за запястье руки с осколком так, чтобы тот не сумел им уже ничего сделать, Ривервуд саданул кулаком по челюсти Уолкера. И снова, и снова. То справа, то слева. Взяв бывшего лучшего друга за шею, Томас дернул парня на себя, после чего навалился и под собственным весом уронил Кевина на пол. Теперь он сидел на его животе, вглядываясь в его обезумевшее лицо. Сжимая пальцы в кулак до вздутия вен и стиснув зубы, Ривервуд вновь ударил парня. Он бил его долго. Лицо Уолкера опухло и покрылось синяками, из сломанного носа и разбитой губы текли струйки крови. Томас продолжал поливать Кевина ударами, не собираясь останавливаться. Костяшки самого детектива уже давно были разбиты и из них также стекала теплая багровая жидкость, да вот кажется даже это его не стопорило. Каждый удар вызывал отвратный хруст, будто Томас уже дошёл до черепа и чуть ли не ломал его. Детектив уже устал, но сдавать назад он не хотел. Он доведёт дело до конца. И плевать на кровоточащие руку и ногу. Всё это продолжалось до тех пор, пока к Кевину не вернулось его прежнее выражение лица: широкая улыбка исчезла, оставляя лишь озадаченность и крайний испуг. — Т-Томас… ч-что ты делаешь?.. Вся ярость спала с лица Ривервуда. Тем не менее, он нанёс финальный, добивающий удар по лицу Кевина, после чего тот наконец потерял сознания. Тяжело дыша и вглядываясь в его избитое лицо, Томас чутка развалился, отрешенно пялясь в пустоту. Непонимание, испуг, адреналин, страстное желание жить: всё это переполняло Ривервуда, но думать о чем-то он пока не мог. Откинув голову назад, Ривервуд издал пронзительный, опечаленный и уставший крик, что можно было услышать во всём доме. Он только что жестоко поколотил своего лучшего друга. Хоть тот и пытался убить детектива, Томас всё равно не мог найти себе места. Что это всё только что было? Почему Кевин вдруг захотел его убить? И… почему он в один момент безумно засмеялся? Все вопросы прервались громким хлопком двери. Взглянув в ту сторону, Томас увидел вваливающихся в квартиру остальных ребят, направляющихся к нему.

***

Томас сидел, сгорбив спину и склонив голову. Его взгляд не уходил с перебинтованной окровавленной руки, которая то и дело неприятно пощипывала. Если остальные сейчас столпились вокруг Кевина и что-то обсуждают, Ривервуд поспешил удалиться, как только началась местная конференция. Эмили хорошенько постаралась: все раны обработаны и перевязаны, разве что на щеке по-прежнему остается жутковатого вида царапина, от которой наверняка будет шрам. Впрочем, детективу плевать, ему сейчас не до своего внешнего вида или состояния. Единственная вещь, которая в данный момент интересовала Томаса – это то, что на самом деле случилось с его лучшим другом? Нечеловеческое выражение лица: краски безумия прекрасно сочетаются с сатанинской ненавистью к Томасу. Кевин как по щелчку пальца сошёл с ума и решил прикончить Ривервуда из-за виновности того в смерти его девушки. Вряд ли это был действительно Уолкер. Может парень и накинулся на детектива с кулаками, но он бы точно не стал предпринимать попытку убийства. Почесывая разбитые костяшки пальцев, Ривервуд думал о том, чем могла закончиться эта перепалка. Возможно детективу действительно удалось избрать верное решение для положительного исхода ситуации, а возможно всё могло обойтись без этого. Одно Томас знал точно – не защитившись в тот момент, Кевин наверняка лишил его жизни. Неужели Кевин одержим демоном? Если оно так, то почему же парень не исчез вместе с остальными, кои приходили к Ривервуду в видении. Всё это слишком странно и нелогично, детектив уже потерял порядок действий и все мысли смешались в безобразную кашу. Сконцентрироваться на одной и вывести из неё другую было крайне трудно, потому Томасу только и оставалось что бить ладонью себя по лбу, приговаривая: «Думай, Томас, думай!». По правде говоря, от подобной практики толку мало, потому Ривервуд продолжал по сути избивать себя на протяжении какого-то времени. Услышав скрип двери, детектив невольно поднял голову, когда вдруг увидел вошедшего Найта. Тот накинул на себя тёмно-коричневый бомбер с ангельскими крыльями на спине, по-видимому готовясь трогаться в путь. Штайнер, наконец обнаружив Ривервуда, молча зашагал к нему, тут же усевшись на кровать рядом. Он молча пялился на уставшего, угрюмого детектива, прежде чем произнес: — Вот это тебя отделали, – со стороны парня послышался горький смешок, совершенно не вписывающийся в нынешнюю ситуацию. – Ты красава, что выстоял в таком положении. Не думаю, что мне бы удалось одержать верх в бою с пробитой насквозь рукой и порезанной ногой. — Я не одержал верх в бою, – нахмурившись, ответил Ривервуд. – Я избил лучшего друга. Я превратил его лицо в кровавую кашу. Разве это можно назвать победой? — А не сделав этого ты бы сдох, – Найт безразлично кинул казалось бы важную фразу, которая ещё сильнее натолкнула измученного детектива на верный путь. – Скажи мне, что ты выберешь? Бегать живым или отдаться на съедение червям? — Первое, наверное, – Томас пожал плечами. – Ты чего сюда вообще пришел? — Да так, одного запойного детектива искал… поговорить хочу. В комнате повисла тянущая вниз тишина. Кажется, Штайнер пытался собраться с мыслями, дабы начать этот диалог в правильном направлении и не сказать чего лишнего. — Я от розоволосой идиотки услышал, что ты нагрубил Августине перед тем, как она исчезла, – Ривервуд озадаченно взглянул на парня. Кажется, тот совсем не понимал, к чему клонит Найт. – Я понимаю тебя. Я нагрубил Юте, которая пыталась меня поддержать, после чего она исчезла… — Хреново это всё, – оставалось лишь выдать. – И как ты себя чувствуешь спустя столько времени? — Всё ещё как мешок с говном, – покачал он головой. – Я засыпаю каждую ночь с мыслью о том, что я мог не грубить Юте… правда она всё равно бы исчезла, тут уже ничего не поделаешь. Со стороны Томаса послышался скорбный смешок. — Августина пыталась сделать так, чтобы мы не погрязли в отчаянии… видимо, не получилось у неё ничего, – произнес детектив. – Мы стольких потеряли. Не думаю, что мы кого-нибудь из них отыщем. — К-сожалению, я тоже так думаю, – Найт горестно вздохнул. – Когда Виктор пропал, я не мог найти себе места. Метался туда-сюда, обыскивал каждый уголок… но не обнаружив и зацепки, я потерял веру в лучшее: закрылся в себе, начал всех отвергать и не желал никого слушать. Я такой идиот… — Терять любимых вдвойне тяжело. Когда она пропала, я… я был сам не свой. Я скрывал эмоции под подоплекой поисков, но каждую ночь я рыдал в подушку как побитая шлюха от горького осознания того факта, что уже ничего не вернуть, – губы Томаса вздрогнули, отчего тот запустил пальцы в волосы и больно сжал их. – Будь у меня возможность, я бы признался ей в своих чувствах и не допустил исчезновения. — Погоди-погоди, неужели ты… охренеть, – Штайнеру лишь оставалось просвистеть от удивления. – Неужто ты в Юту влюблен? Почему ты сразу не сказал? — Боялся. Думал, что она отвергнет меня и наше общение пойдет к коту под хвост, – Ривервуд протяжно, печально выдохнул. – Когда всё это закончится, я точно признаюсь ей в своих чувствах. Плевать, примет она их или нет, она по крайней мере будет осведомлена. — Думаешь всё закончится в нашу пользу? – детектив лишь покачал головой. – Так я и думал… пусть наши мечты остаются мечтами, уже ничего не изменить. Есть ли нам смысл уезжать в другой город? Есть ли нам смысл продолжать бороться? Вдруг в голове Томаса щелкнуло. Вскочив с кровати и невольно зашипев от боли в ноге, он принялся кидать взгляд в разные стороны комнаты. Найту разве что и оставалось удивленно следить за действиями детектива, совсем не понимая, чего тот такого делает. — Смысл есть всегда… ну конечно! – воскликнул Ривервуд, поворачиваясь к Штайнеру, дабы рассказать что-то важное. – Видимо из-за адреналина у меня совсем выветрились слова Кевина из головы! У нас есть зацепка! У нас ещё есть шанс на хороший исход! — Погоди-погоди, о чем ты? – парень выставил перед собой руки, намекая, чтобы детектив попридержал коней. — Кевин сказал, что на них в красном тумане напал Виктор, – глаза Штайнера сузились от удивления. – Точнее не он, а тварь, то ли скопировавшая его облик, то ли захватившая его тело! Если причиною всему служит демон-Виктор, то возможно есть вероятность, что ребята не мертвы… возможно он просто подчинил их тела или разум себе и использует как марионетки? — Я ничего не понимаю… Всё это слишком странно. Откуда такие доводы? — Ко мне в видении приходили Юта и Мимикью! Они просили о помощи и говорили, что кто-то скоро придет. Я думаю у нас всё ещё есть шанс их вытащить! – Ривервуд говорил активно, в быстром темпе и с улыбкой на лице. Впервые за долгое время у них появился шанс. – Возможно одолев этого демона, мы спасем их души и вернём всё, как было! — Ты либо умный сукин сын, либо поехавший, – на лице у Найта также начала возникать улыбка, ведь наконец-то в него вселили надежду. – Но как же нам остановить Демона-Виктора? — Вот этого я не знаю, но уверен, мы отыщем способ! – от радости детективу хотелось запрыгать на месте, правда больная нога не позволяла. – Мы победим в этой борьбе! Вдруг Ривервуд почувствовал, как его кто-то крепко сжимает. Смущенно опустив взгляд вниз, он увидел, как Найт крепко втиснулся в него, обнимая детектива и закрыв глаза с умиротворенной улыбкой. Нервно выдохнув, Томас хотел было уже что-то вымолвить, как за него это сделал Штайнер. — Спасибо, что вселил в меня надежду. Для меня это много значит, – он шептал. Но шептал так чувственно и глубоко, отчего детектив и сам его обнял. – Если мы сумеем найти способ одолеть демона и вернуть ребят, я… я не знаю, что сделаю. — Давай разбираться по ходу дела, дружище, – Томас отстранился от парня. – Но теперь-то я уверен: Августина права, смысл бороться есть всегда. Жаль правда я тогда её не послушал. — Мы оба совершили большие ошибки в своей жизни, нагрубив близким друзьям. Но я уверен, если мы их спасем, они нас простят. — Ты прав, так и будет, – успокоившись, ответил Ривервуд. Однако их счастье продлилось недолго. Дверь в квартиру раскрылась, когда в неё вбежал чуть ли не падая Петро. Паренек, кажется, был сильно напуган: его глаза бегали туда-сюда, пока буквально каждая частичка тела дрожала. Найдя наконец Томаса и Найта, мальчишка проглотил как можно больше воздуха, пытаясь перевести дыхание. И когда ему это удалось, он напугано произнес: — Т-Томас, Н-Найт! Н-небо… оно красное! Переглянувшись с Штайнером, Ривервуд тут же кинулся к окну и отдернув штору с такой силой, что детектив мог сорвать её, он посмотрел и помимо собственного отражения увидел нечто. Небо действительно обрело кроваво-рдяные тона, пока черные тучи с начинающимися дождем слегка закрывали его, погружая город во тьму. Откуда-то валил большими клубами дым, пока поток машин обеспокоенно уезжал прочь, словно пытался спасти свою шкуру. Глаза Томаса пораженно расширились и сделав кривой шаг назад, детектив развернулся к тем двум, дабы выразить своё беспокойство. Однако его прервал чей-то искаженный, игривый голос, донесшийся со стороны коридора. — Ребята-а-а-а… я вернулась… Нетрудно было понять, кому принадлежит этот голос. Демон-Юта пришла по их души. Понятно одно:

Кровавая игра на выживание началась!

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ