апноэ

I let it fall, my heart and as it fell you rose to claim it it was dark and I was over until you kissed mу lips and you saved me Дождь барабанит по стеклу, попадая сквозь приоткрытое окно на подоконник. Капли скатываются, соединяясь в единое целое, образуя небольшие лужи. Ёнбок апатично наблюдает за скапывающей на пол водой, сидя на полу в абсолютной тишине, нарушаемой лишь рёвом за стеклом. Хоть сейчас и немного перевалило за середину дня, из-за непогоды на улице темно. Грозные небеса покрылись серой поволокой, сердясь и гремя. Спустив на землю порывистый ветер, гнущий кроны деревьев в низком поклоне, когда-то голубое полотно добавило ливень, нещадно растаптывающий всё на своём пути. Из того немного, что любил Ёнбок, херовая погода – в топе. Что-то в груди бесновалось, сосредотачиваясь в самой середине, накаляясь до боли и требуя выпустить. Он с особым мазохизмом смаковал рвущееся наружу нечто, запечатывая агонию внутри, как в клетке. Оно расцарапывало нутро в кровь, вызывая слабую улыбку. Вызывая хоть что-то. С его ракурса видно лишь зелёную листву, неистово качающуюся из стороны в сторону, на фоне неба цвета ртути. Недостаточно. Недостаточно сильный ветер. Недостаточно мощный дождь. Недостаточное ощущение хаоса. Резко поднявшись, Ёнбок распахивает окно настежь. Вихрь, словно ожидающий, врывается в помещение, в мгновение захватывая тело, облачённое в свободную белую майку-алкоголичку и чёрные треники. Капли, с мольбой просящие впустить их, с жадностью нападают на неподвижного парня, ласково скатываясь по разгорячённой коже, покрытой мурашками. Далеко, но будто прямо возле лица проносится яркий луч, на секунду ослепляя и врезаясь прямо в сетчатку глаз. «Всё хорошо, малыш, маме не больно». Недостаточно. «Блять! Лови его быстрее! Ебаный сын шлюхи!» Недостаточно мучительно. «Эй, подойди-ка сюда». Смотря прямо перед собой, он делает маленький вдох и задерживает дыхание. Колотящаяся в грудной клетке боль с воплем усиливает попытки выбраться. «Такое милое личико». Через минуту Ёнбок чувствует, как саднит горло. Он открывает рот, обманывая и насмехаясь над собой, продолжая не дышать. Такое знакомое, почти родное чувство. Как обычно, кажется, будто пульс стучит во всём теле. Мозг подаёт сигнал и перед глазами начинают плясать белые вспышки и пятна. «Мамино солнышко. Мамина радость. Мамин ангелочек». Кончики конечностей покалывает и Ёнбок медленно опускается на колени. Сколько прошло времени? Организм привык к его выкидонам и стремится продержать сознание в теле. Но Ли хотел не этого. Совсем не этого. Долбанная живучесть. Видимо, не в силах больше терпеть, мозг в который раз вырубает его. Ёнбок валится на бок, в образованную на полу дождевую лужу. «Никогда не сдавайся, моё сердечко. Ради меня». Кислород снова попадает в тело и запускает лёгкие. «Прошу тебя». Это его способ спастись.

***

Очнувшись, Ёнбок почти сразу фокусирует взгляд. Как лёгкие наупражнялись, так и организм, под стать им, быстро приходит в себя. Уставившись в продолжающийся ливень, он чувствует, что тело превратилось в ледяной кокон. Лёжа в позе эмбриона, Ли осторожно вытягивает затёкшие ноги, даже не морщась от прострелившей все конечности злой боли. Сев, он обхватывает себя руками, не обращая внимания на мокрую одежду. – Ты такой жалкий, – хрипит Ёнбок. Вслед за его словами в землю ударяет, словно жаля, молния. Парень разражается смехом, звенящим в дуэте с громом. Хохот отзывается болью в онемевшем теле. Опираясь на колени, Ёнбок склоняет голову между коленей, продолжая выталкивать неестественно громкие, раздирающие лёгкие и горло, звуки. Также резко как начался, так быстро и закончился истерический приступ, перешедший в глубокие дыхательные упражнения. Глядя в пол безразличным взглядом, Ёнбок дышит полной грудью, вдыхая запах дождя и собственной ничтожности. Медленно поднявшись, парень идёт в ванную, по пути сбрасывая шмотки ненужными, забытыми кучками на чёрном ламинате. Врубив горячую воду на всю мощность, душевую кабинку молниеносно наполняет пар. Облокотившись о стенку, Ли какое-то время забавляется, протягивая руку под струю, пока пальцы не начинает невыносимо жечь. Интересная, но скучная игра. Это тело совсем не умеет терпеть боль. Бесит. Разбавив с холодной, парень остервенело трёт тело, оставляя багровые пятна на нежной коже. Выйдя из ванной, убирает весь срач за собой, натягивает свободный спортивный костюм, захватывает закрытую пачку сигарет с зажигалкой и выходит из квартиры. Захлопнув дверь, он косится на соседнюю. Качнув головой, словно отмахивая мысли, идёт на общий балкон. Он застеклённый, поэтому там сухо, так как кто-то закрыл окна. Ёнбок привычно встаёт в угол и слегка раздвигает боковое стекло, впуская редкие капли и свежий, влажный воздух. Доставая из уже открытой пачки сигарету, проводит ею у лица. Ментоловые. Делает глубокую тяжку. Дым раздирает измученные лёгкие. Наслаждение. Прислонив голову к бетонной поверхности, смотрит на улицу. Удивительно: там так шумно, но он будто вообще не слышал ни звука из-за дождя. День давно перетёк в вечер. Люди спешат по домам пешком и на машинах, вывески магазинов ярко призывно горят. Мир такой живой, что аж тошнит. Мысли скачут с одной на одну, пока не останавливаются на отчётливом образе, выжидающе склоняющемся с осторожностью во взгляде. На скрываемой лёгкой улыбке. На застывшем теле при слове «нет». Ёнбок тушит сигарету и открывает центральное стекло, повторяя позу человека, маячившего перед глазами. Встав спиной к перекладине, наклоняется назад, задирая голову к тёмному небосводу. Капли ласкают лицо. Звёзд, конечно, не видно. Но если немного наклониться... Ещё чуть-чуть... Ёнбок чувствует, как смещается центр тяжести на верхнюю часть тела. По коже пробегают мурашки. А страха ли? Ещё немного и... Ноги резко снова твёрдо стоят на полу. На талии чужие руки, а напротив широко распахнутые глаза. – Ты чё творишь? Сдохнуть захотел?! Хах. На Хёнджине лёгкая не застёгнутая кофта на замке, надетая на голое тело. Растрёпанные влажные волосы собраны в небрежный хвост. В темноте взгляд кажется чёрным, обволакивающим и манящим. Ёнбок чувствует напряжение в ладонях, с усилием сжимающих его талию. Светлая кожа словно сияет, оттеняя вечернюю мглу. Красивое лицо. Действительно красивое. – И она, – протянув руку, Ёнбок касается воздуха возле родинки под глазом Хвана. – А? – по инерции Хёнджин слегка отстраняется и Ёнбок, воспользовавшись моментом, выныривает из образованного кольца, вернувшись к дальней стене, доставая новую сигарету. Игнорируя недоумевающего парня, стоящего в неловкой, забавной позе, Ёнбок отворачивает голову, затягиваясь. Ветер порывами налетает на дождевые капли, словно пытаясь прогнать. Протянув руку, Ли ведёт пальцем по дорожке на стекле, соединяя её с другой. Почему-то в груди тяжелее, чем обычно. Это же не из-за него? Делая глубокую тяжку, Ёнбок скосил глаза, наблюдая за разгоревшимся огоньком, быстро пожирающим табак. Вдруг его рот опустел и от неожиданности, проглотив дым, он закашлялся. – Хочешь лёгкие выплюнуть, что ли? Хёнджин держит тлеющую сигарету, смотря каким-то странным взглядом на её остаток. Ли наблюдает за внезапно ставшим нечитаемым лицом Хвана. Подняв глаза, Хёнджин лёгким прищуром дырявит Ёнбока насквозь. Медленно взяв сигарету в рот во всю длину, обхватив губами почти до горящего конца, он плавным движением вытащил её, пройдясь по всей поверхности. Остановившись на фильтре, затягивается, не отводя ни на секунду взора от Ли. Ли, которому требуется всё самообладание, чтобы ни один мускул в теле не дрогнул. Ёнбок сильнее стискивает зубы. Улыбнувшись, Хван встаёт в свою уже, видимо, излюбленную позу, опираясь локтями о край окна. С наслаждением докуривая его, Ёнбока, мать вашу, сигарету! – Есть какое-то очарование в ментоловом вкусе, да? Ли не отвечает, отводя взгляд от подтянутого торса парня, оголившегося из-за положения тела. Что. За. Нахуй. Какое-то время они стоят в уже привычной тишине. Ёнбок с удивлением отмечает, что не хочет сию же минуту остаться в одиночестве, оказавшись рядом с другим человеком. Ли с каким-то капризом прикуривает новую сигарету. – Эм, Ёнбок... слушай... я хотел, эм, – Хёнджин мнётся, разглядывая уличные огни. Ли молчит. Собирается ли он помочь? Нет. Определённо нет. – Хааа, как неловко! Короче, я хотел попросить прощения за... ну ты понял. Мне просто показалось, что атмосфера располагающая и, ну... В общем, извини, если заставил чувствовать себя некомфортно. Раздаётся гром, заглушая посторонние звуки, ударяя во внезапно на долю секунду оголившиеся окровавленные чувства Ёнбока. Не то чтобы у него никогда не просили прощения... Не то чтобы... Собственная жалость, хохоча, обволакивает неподвижного парня в паутину, намереваясь сожрать, как ничтожное насекомое. Сердце слегка кольнуло, но он слишком долго тренировал свои чувства, чтобы сейчас так просто распасться. Скосив взгляд, попадает в чёрный омут, сверкающий на фоне графитового неба. Как долго он молчит и сколько Хёнджин уже смотрит? Ёнбок равнодушно пожимает плечами, словно и не помнит, как вчера закончился вечер. Хотя это один из немногих дней, когда ему не хотелось проломить себе череп в попытках избежать всех этих бесполезных мыслей. Было нечто в этом парне, сковывающее его нервозность и тревожность просто своим присутствием. Это беспокоило. Неужели он так изголодался по нормальному отношению, что готов ринуться к первому, кто почешет за ушком, будто доверчивую собаку? Докурив, выкидывает затушенный бычок в урну, доставая новую сигарету на автомате. – Ты же только что курил, – Хван, оказавшийся рядом, положил палец на пачку. – Мне недостаточно одной. – Ты при мне только две прикончил. Неизвестно ещё, сколько ты тут стоял в одиночестве. Ли бросает на него максимально безразличный взгляд исподлобья, говорящий: «чё доебался?». Хёнджин поднимает ладони в жесте поражения. – Понял, не моё дело, – скрестив руки на груди, плечом облокачивается на стену, лицом к Ёнбоку, отгородив того от выхода, запечатывая в своеобразный щит. Ли тоже прислоняется спиной к камню сзади. Левая сторона горит от тепла, исходящего от рядом стоящего парня. Дождь прекратил неистовствовать и сейчас лишь лёгкими ударами избивает землю на последнем издыхании. – Нравится дождь? – М? – Ёнбок машинально повернул голову на звук раздавшегося голоса, оторвав взгляд от улицы. – Говорю, что вид у тебя какой-то умиротворённый, пока смотришь на плохую погоду. Да. Да, умиротворённый из-за дождя. – Нравится. – Почему? Холодно ведь и мокро. Одно дело из дома за ним наблюдать, но если куда-то надо идти, то это вообще печально. – Мне нравится думать, что небеса карают землян за их существование. Дождь несёт холод – именно то, что люди так отчаянно пытаются избежать. – Значит, если ты не стремишься скрыться от него, то тебе и холод нравится? – Только в морозе труп может избежать разложения. Ёнбок неосознанно замирает на молчание Хёнджина, снова сканируя улицу. – Ну да, в этом есть смысл, – Хван игнорирует и пессимистичность сказанного, и неподвижное тело парня, – но как бы то ни было, промокнуть до трусов не самое моё любимое. Ли расслабляется. И старается не задумываться, кто именно из них более чокнутый: он, сравнивающий себя с мертвецом или спокойно принявший это Хёнджин. Так как если углубиться, можно наткнуться на то, что ему явно не понравится, ведь и так понятно, что самый ёбнутый здесь именно он. А вот реакция Хвана отзывается в месте, которое он давно считал утерянным. И находить не собирается. – Хм, уже пора ужинать, да? У меня всё закончилось, даже вчерашняя курочка. Ты голоден? Не хочешь сходить в магазин? Аппетита вообще не было. И есть совершенно не хочется. – Пошли. Вложив так и не прикуренную сигарету назад, закрыл почти полную пачку. Ему просто нужно купить новую. Только и всего.

***

Подождав Хёнджина, убежавшего быстренько переодеться, парни выдвинулись в гипермаркет. Вообще-то Ёнбок не любил большие магазины и старался их избегать. Слишком много людей и глаз. Казалось, все на него смотрят, все его замечают. Все обязательно запомнят его лицо. Натянув капюшон сильнее, он непроизвольно двинулся ближе к Хвану. Поняв это через секунду, мысленно сбрасывает себя с крыши. Отстранившись, Ёнбок стал рассматривать улицу, засунув руки в карманы. Сжав короткий ножик с любовно заточенным лезвием, сразу почувствовал себя лучше. Время где-то часов семь. Моросящий дождик и проблёскивающее сквозь серые тучи бледно-голубое небо. Люди, идущие компаниями, парами или в одиночку – смеющиеся, пишущие кому-то сообщения, погружённые в музыку в наушниках. Люди, лавирующие между лужами, пытаясь найти хоть кусочек сухого асфальта. Люди. Люди. Люди. Узнав ощущение в желудке, Ли мысленно закатывает глаза. Ебись оно всё конём. Ёнбок задыхается от громких голосов, сливающихся в единую мешанину. Захлёбывается от воздуха, наполненного их неозвученными мыслями. Чувствует их липкость. Мир расплывается. Как, блять, не вовремя. – Эй? Эй, Ёнбок-а, – в голову врывается мягкий, успокаивающий голос. Ли чувствует, как ему на плечи легли чужие руки. Инстинктивно сбросив их, делает шаг назад. Через какое-то время снова ощущает прикосновение. Да отъебись! Хёнджин с минуту борется с отталкивающим его парнем, постепенно оттесняя в менее людное место. Затолкав в небольшое пространство между зданиями, облокачивается спиной о стенку, обхватывая сжавшегося Ёнбока и прижимая к себе. Мозг, привыкший к постоянным дрессировкам в виде перекрытия кислорода, наказывает его в самые неподходящие моменты, ударяя в наиболее уязвимые места. Накатывающие волны страха, отвращения и иллюзорной боли сжимают в тисках. Ли в тысячный раз погружается в это отрешённое состояние, когда его физическая оболочка словно отделена от сознания. Он совершенно её не чувствует, полностью находясь в каком-то астрале. Ебаное слабое тело, не умеющее справляться с ебаным сраным стрессом, придумывает свои приколюхи. Его спасение и проклятие. Сколько они так стоят уже? Хоть Ёнбок и не ощущал ничего, он знал, что успокаивается, потому что Хёнджин гладил его по спине одной рукой, пока другой крепко держал за шею, уткнув его лицо себе в плечо. – Всё хорошо, детка, всё хорошо, – шептал он ему в волосы. Сухими губами касаясь кожи в ложбинке ключицы, Ли слышал чуть ускоренное сердцебиение парня. Ему противно? Он волнуется? Спустя какое-то время, руки Ёнбока начали покрываться словно тысячью искр, въедаясь в извилистые линии вен. Полностью соединяясь с телом, он продолжал неподвижно стоять, не зная, как показать, что с ним всё в порядке. От неловкости хотелось кричать. Раньше, оказываясь в таком состоянии, его просто бросали, поэтому он привык, очнувшись, оказываться в блаженном одиночестве. А сейчас придётся оправдываться. Он это ненавидит. Осознав, что Хёнджин прекратил поглаживания и успокаивающие нашёптывания, Ли ещё больше напрягся. – Порой тебя так легко читать. Я понял, что ты в норме по задеревеневшему телу, – его голос был также лёгок, как летний вечерний луч закатного солнца, мягко касающийся усталых век. Неуклюже отодвинувшись, Ёнбок всё же не смог сделать ни шага назад, будучи зажатым в твёрдом кольце рук. Встретившись взглядом с Хёнджином, он почувствовал, как сердце ухнуло куда-то в преисподнюю. Теплота, волнами затапливающая пытавшегося спасти парня, сочилась в ничтожном пространстве между ними, ластясь к дребезжащим чувствам. Хван так яро вглядывался в мутный взгляд Ли, пытаясь найти ответы на вопросы, которые не хотел задавать. – Да, скорее всего это паническая атака. – Но мы же просто шли?.. – в тоне Хёнджина было скорее удивление на внезапную откровенностью Ёнбока, чем на очевидность сказанного. – Ага, но не то чтобы это можно контролировать. Ли отвернул голову, внезапно поймав недоумевающий взгляд мимо проходящего мужчины. Они стояли в обнимку, словно скрывшиеся от посторонних глаз любовники. Остро ощутив каждый палец на талии, он слегка дёрнулся, отчего Хёнджин молниеносно расслабил руки, засунув их в карман. – Ну да, ты прав. Если с тобой всё в порядке, – получив утвердительный кивок, – можем пойти в магазин или вернуться и заказать на дом. После приступов Ёнбок всегда чувствовал болезненное спокойствие. Хоть что с ним делай, это не поколеблет его внутренние глубины. Поняв, как только что отреагировал на Хвана, ему стало не по себе. – Раз мы уже вышли и ты пережил такую драму, будет глупо, если повернём назад, – бросив это, Ли вышел в свет уже включенных фонарей, двигаясь в сторону магазина. Зайдя внутрь, они окунулись в гвалт голосов, звучавших со всех сторон, не тревоживших, впрочем, временную безмятежность Ёнбока. Хёнджин взял тележку. Раздвинув импровизированное сидение для детей, он призывно махнул на него головой. – Садись? – Отвали. – Ну что за бука, а! Лавируя на входе меж людей, Ли обернулся на Хвана, застрявшего позади. Увидев, что Ёнбок ждёт его, он просиял ярче ребёнка, открывшего долгожданный новогодний подарок. Слегка разбежавшись, он встал на нижнюю перекладину тележки, докатившись на ней прямо до не знавшего, что чувствовать Ли. – Что хочешь поесть? Пойдём в готовое или что-то сами сварганим? Когда я говорю, что не умею готовить, я именно это и имею ввиду, если что. Парни шли между полок с игрушками и Хёнджин неожиданно схватил одну из них и бросил в тележку. Скосив на неё взгляд, Ёнбок увидел цыплёнка. Что за?.. – Чего? Он милый. И... – оборвавшись на полуслове, Хван каким-то странно пронзительным взглядом окинул Ёнбока, отчего у того автоматически прищурились глаза, – Да не важно. Пока они шли, Хёнджин почти что вёл монолог, изредка удостаиваясь короткими ответами.  Казалось, его ничуть не беспокоит неразговорчивость Ли. Это как-то настораживало и в тоже время расслабляло. Дойдя до продуктов, Ёнбок слегка замялся. – Эм, если ты не против, я могу приготовить. Я не шеф-по... Перебив Ли, схватив его за запястье, Хван восторженно, словно щенок, затряс его руку. Ёнбок почти видел ушли и хвост. Кладя в тележку нужные ингредиенты, он обнаруживал там то мармелад, то несколько бутылок колы, тот килограмм мармелада, то шоколад. Скосив взгляд на Хёнджина, рассматривающую полку со сладостями с самым задумчивым взглядом, будто решает невероятно сложную задачу, Ёнбок почувствовал внезапный позыв улыбнуться. Хван обернулся на него, а тот уже встретил его привычно безразличным лицом. Отчего-то разозлившись, он положил мармелад назад на полку. – Тебе три, что ли? Зубы выпадут от такого количества сахара. – Тц, я же не за раз собрался это съесть! Просто будет лежать, вдруг захочется. У тебя не бывает такого как будто! – Нет. Мне ничего не хочется. – Зануда. – Что-что? – Не-не, пошли уже. Дорога назад была быстрее, чем в магазин. Конечно, ведь ты больше не бился в припадках, как сумасшедший. Пока они шли, Хёнджин бросал на него сканирующие взгляды, словно наблюдая за его состоянием, при этом не переставая смеяться и рассказывать что-то про своего друга. Ёнбок всеми силами пытался блокировать искрящийся взор, полный участия и принятия. Нельзя. Дойдя до своего адреса, они поднялись и зашли к Хёнджину в квартиру, как будто делали это ежедневно. Каждый день закупались в магазине. Каждый день Ёнбок готовил. Каждый день видел радость от нового блюда. Каждый день ловил себя на мысли, что растворится в этом сахаре, но всё равно из раза в раз прыгал в него. Каждый день значит каждый день?.. Отбросив странные мысли, Ёнбок продолжил вытаскивать купленное. Увидев мармелад, он сверкнул взглядом в сторону Хёнджина, моющего руки. Пока Ли готовил на скорую руку обычную лапшу с тушёным мясом и яичными блинчиками, Хван, сосредоточенно делая салат, рассказывал забавные моменты то из детства, то из юношества. Ёнбок знал, что не может чувствовать это тепло, растекающееся сейчас по внутренностям. Впустив жар, он начнёт гнить. нам нужны касания, миг, длиною в жизнь вопреки всем обещаниям, летящими вниз на касание – молчание, мы выгораем изнутри нам нужны касания, касания, касания души