апноэ

you're my downtown baby your eyes are the stars of the night I wanna dream of everynight baby without you I can't do this anymore Порой Хёнджин не понимает самого себя – то время для него течёт слишком быстро, то чрезмерно медленно. Наверное, это нормально, да? Когда чего-то ждёшь, оно кажется неизменно далёким, несмотря на сменяющие друг друга минуты. Или если, наоборот, не хочешь, чтобы это наступало, так Хронос объявляет тебя своим личным врагом. Эта жизнь его ненавидит, он понял это уже давно. Крутясь в колесе учёба-работа, его силы хоть на что-то другое просто показывают средний палец и, собрав манатки, спешно покидают тело, не забыв попинать напоследок. Повернувшись набок, Хван прерывает псевдофилософские размышления. «Ура, выходные» – даже мысли максимально вялые и безэмоциональные. Чёт я заебался. Сдвинувшись ещё немного на край кровати, он смотрит на расстояние до пола. Да уж, так я точно не разобьюсь. Последний рывок и он, укутанный в одеяло, зажмурившись, словно в замедленном немом кино, с глухим стуком падает на пол. Растянувшись, после секундного сканирования потолка максимально безжизненным взглядом, начинает смеяться. Он буквально видит, как Минхо пинает его с воплем: «Пиздец ты драма квин, по тебе театр плачет!». – Агх! – затряся всеми конечностями, Хёнджин раскутывается из одеяла. Полежав так с минуту, он резко подрывается. Курить. Хочу покурить. За окном снова темно. Отоспавшись после ночной смены, он опять во власти ночи. Хван уже устал бродить в потёмках, ему хочется света хоть немного. Натянув свободные штаны, он накидывает кофту на молнии, не застёгивая. Достав из ящика пачку сигарет с зажигалкой, надевает сланцы и выходит в коридор. Закрыв квартиру, Хёнджин смотрит на соседнюю пару секунд и, бесшумно ступая, идёт на балкон. Проскользнув в полуоткрытую дверь, облокачивается на перила. Зажав фильтр зубами, щелчком освободил огонь, накинувшийся на табак. – Не думал, что ты куришь. Вздрогнув, он удивления Хван открывает рот и сигарету пожирает ночь. – Блять! Хёнджин смотрит в угол, где притаился человек, слившись с тёмной стеной и чёрной одеждой. Лишь волосы нимбом сияют, слепя. В мгновение узнав парня, Хван облокачивается спиной о перекладину, доставая ещё одну сигарету. – Я не курю. – Ага, – в углу загорается огонёк, спровоцированной затяжкой, – Я тоже. Хёнджин слегка улыбается. Глаза уже привыкли к темноте, и он может различить лицо Ёнбока. Фонарный жёлтый свет освещал половину балкона, ровной полосой отрезая парней друг от друга. Прикурив, Хван глубоко затягивается, заполняя лёгкие никотином и, откинув голову, выдыхает в равнодушное небо дым, в мгновение унесённый легчайшим ветерком. Тёмно-синее полотно над головой снова усыпано сверкающими звёздами. Продолжая смотреть наверх, Хёнджин без раздумий задаёт крутившийся на языке вопрос. – Как считаешь, вселенная бесконечна? Не видя и не слыша затаившуюся фигуру, Хвану кажется, будто он стоит тут совершенно один, поглощённый меланхоличностью. Всё поле зрения занимает лишь небосвод, давящий на сетчатку глаза и в тоже время дарующий полную свободу равномерно стучащему сердцу. Находясь один на один с такой силой, он не может не чувствовать себя ничтожным и незначительным. Уже не ожидая ответа, Хёнджин делает тяжку. – Думаю, всё имеет конец. День, ночь. Любовь, ненависть. Счастье, печаль. Жизнь. Всё когда-то заканчивается, несмотря на то, что в данный момент тебе может показаться это неосуществимым. Человек может вынести физические и эмоциональные страдания, продолжая каждый день дышать, но кто сказал, что с каждой секундой его не становится меньше? Жизнь сама течёт к логическому завершению или он ускоряет её движение нежеланием находиться здесь? Хван слушал, затаив дыхание. Тихий низкий голос, раздающийся в какофонии звуков на улице захватил его, образовав купол, в котором были слышны лишь произносимые слова. Боясь спугнуть неожиданно разговорившегося парня, Хёнджин не смел отвести взгляд со смеющихся небесных светил. Хотя шея уже изрядно затекла. Подняв руку с сигаретой, он перевёл взгляд на тлеющее пламя на конце. – Думаешь, негативные мысли ускоряют путь к смерти? – Не знаю. Но если бы это было так, на земле осталось бы лишь горстка людей. – Ты бы остался? – Нет. Категоричность и скорость ответа совершенно не удивили. – А ты? – Хёнджин услышал шорох и рискнул вернуть голову в обычное положение. Проморгавшись, он увидел, что Ёнбок сел на полу, вытянув ноги, не задевая полоску света. Всё также оставаясь во тьме. Хван на минуту задумался над ответом. Он действительно часто размышляет о совсем невесёлых вещах, но можно ли назвать его пессимистом? Оттолкнувшись от перил, он сходу потушил сигарету о стенку мусорного бака и, выкинув бычок, уселся рядом с Ёнбоком, сохраняя дистанцию. Он не мог не заметить даже в темноте натянувшееся тело парня. – Наверное, я бы задержался чуть дольше. Разумеется, чтобы поболтаться на улице без людей. Прикинь, это же мечта детства – все исчезли, а ты можешь идти во все магазины и есть всё бесплатно. Вот я бы оторвался! Хёнджин хотел увести с темы смерти и попытаться расслабить Ёнбока. Стукнувшись затылком о стенку, Хван следил краем глаза за наблюдавшим за ним парнем. О чём ты думаешь? – У меня не было такой мечты. – Что?! Не верю! – Смысл оставаться и помнить всё, когда можно просто испариться? Хёнджин встретился взглядом с Ёнбоком. Линз не было. Безразличные тёмные озёра, словно сирены, ворожили заплутавшего путника. Из-за общего ли мрака или так было всегда, но Хван совершенно не видел блеска в его глазах. Затянувшиеся переглядки были прерваны заурчавшим желудком Ёнбока. Хёнджин засмеялся, когда тот неловко приложил руки к животу. – Ну раз не хочешь в одиночестве объедаться в магазинах, может, составишь мне компанию на ужин? Он сказал это, не надеясь на положительный ответ, но всё равно крошечная надеждочка теплилась. – Эм, да... Да, давай. – О, – на секунду опешив, Хван быстро взял себя в руки, – супер! Хочешь куда-то пойти? Нет? Тогда можем либо заказать, либо что-то приготовить сами, хотя у меня мало что есть для готовки, да и сам я профан в этой области, но я могу попытаться, но не уверен, что это будет съедо... – Закажем. – Окей. Тогда пойдём ко мне? Телефон дома, – Хёнджин даже не рассматривал вариант вломиться к нему в квартиру. Хотя было ли ему комфортнее на своей территории? Ёнбок похлопал по карманам, нащупывая ключи. Встав, прихватил кучку окурков. Он всё это выкурил в одно лицо? – Тогда ты пока заказывай, а я приду через пятнадцать минут. – Хорошо. Есть какие-то предпочтения или наоборот? – Нет, я ем всё. – Уверен, от моей готовки ты бы пришёл в ужас. Ёнбок смотрел прямо на него, на его лице не дрогнул ни один мускул. Впервые Хван видел настолько безэмоционального человека. Но он абсолютно уверен, что всё копившееся и сдерживаемое внутри парня когда-нибудь обязательно найдёт выход. И, он уверен, весь мир падёт от этой силы. * * * Зайдя в квартиру, Хёнджин быстро заправил кровать, почистил зубы, избавляясь от привкуса табака и сделал заказ. Хорошо, что не нужно разговаривать с оператором и можно решить всё онлайн. Через семнадцать минут раздался стук в квартиру. – Входи! Хван сидел на полу в позе лотоса, листая на телевизоры фильмы, пытаясь выбрать что-то нормальное. Уловив краем глаза движение, он повернулся к вошедшему. На Ёнбоке всё также был чёрный мешковатый костюм с огромной, явно ему не по размеру, толстовкой. Даже снизу он мог видеть часть острой ключицы. Платиновые волосы, с ровным пробором посередине, лёгкими волнами рассыпались на две стороны. Настороженный взгляд и слегка надутые губы вносили дисгармонию в общий ангельский вид. Казалось, Хёнджин впервые видит его лицо так чётко. Искусственный лампочный свет, изгибаясь, ровным слоем ложился на идеальную кожу с россыпью веснушек. Поцелованный солнцем парень, скрывающийся в лунной тени. От кого или чего ты так стремишься убежать? Ёнбок робко застыл возле спинки дивана, осматриваясь. – Присаживайся. Постарайся расслабиться, я вижу, что ты напряжён. Мы просто поедим и посмотрим фильм, хорошо? Кстати, какие жанры любишь? – М, без разницы. Хван бросил взгляд на парня, обошедшего диван, обитый чёрной кожей. Без разницы? Он уже успел отметить его безынициативность. И ему это не понравилось. – Нет, ты всё же ответь. Не хочу, чтобы тебе было неинтересно. – Говорю же, мне правда всё равно. – Заказ привезут где-то через полчаса, ты как раз успеешь определиться. Неотрывно наблюдая за Ёнбоком, он сразу заметил вспышку раздражения. Хорошо, просто прелестно. Бросив пульт на диван, Хёнджин взял одну из четырёх подушек и, подложив её под спину, облокотился на сидение. Его поза выражала максимальную расслабленность. Какое-то время стояла оглушающая тишина, нарушаемая лишь уличным шумом, проникаемым через открытое окно. Хван прячет улыбку, когда Ёнбок медленно взял пульт и стал перелистывать постеры, мелькающие на экране, останавливаясь на заинтересовавших, чтобы прочитать описание. Заметив, что Ёнбок не смещается с одного фильм, Хёнджин старается сохранить невозмутимое выражение лица. – Этот? Почему именно он? – Обложка выглядит интересно. И мне нравится слоган. «Судьбу не выбирают». Это точно. – Ты же не видел его? – Нет. А ты? Если да, можешь что-то другое выбрать. – Не, всё нормально, я тоже не смотрел. Это всего лишь маленькая ложь. Вообще-то они с Минхо его уже оценили. Ёнбок такой закрытый, прячущий или подавляющий эмоции. Хёнджин не хочет лезть к нему в душу, но желание немного растормошить подавить не в силах. Надеюсь, «Лунный свет» мне в этом хоть немного поможет. Хван слегка подпрыгнул от зазвонившего телефона. – Это курьер. Я быстро. Вообще-то должны были доставить прямо к двери, но что-то пошло не так. Доставщик так сильно извинялся, что утомил Хёнджина, но он всё равно оставил чаевые. Неся два пакета с едой и напитками, Хван подумал, что ему нравится, когда он по своей воле кого-то кормит, а не постоянно проигрывает Минхо в дебильные «камень-ножницы бумага». Просто тотальное невезение во всех играх с ним. Бесшумно отворив дверь, он прислушался. Так тихо, будто здесь совершенно никого нет. Пройдя в гостиную, он увидел, что Ёнбок стоит у окна, опираясь спиной о стену, держа в поле зрения вход в квартиру и сосредоточенно делая вид, что любуется видом вечернего города. Поставив пакеты на круглый стеклянный стол возле дивана, Хёнджин тоже притворяется, что ничего не заметил. – Так, я решил быть банальным и просто заказать курочку. Здесь у нас есть чизлинг цыплёнок с маскарпоне и чеддером, маринованная кусочечная грудинка в остром соусе, крылья и голени в соевом и чесночном соусах. Из напитков сок и газировка. У меня есть чай, кофе, ну и вода. Я не знал, что тебе нравится, поэтому взял всего по чуть-чуть, – оторвавшись от чека, Хван встретился с немигающим взглядом, буравящим его до самого сердца. Кашлянув, Ёнбок отвёл взор, двинувшись в его сторону. – Очевидно, что мы это всё не съедим. – Тогда доедим завтра, – Хёнджин снова просканировал лицо парня на предмет эмоций, но наткнулся лишь на абсолютное спокойствие. Хвану захотелось его встряхнуть. – Так, напитки. Что выберешь? – Сок. – Хорошо. Тогда ты пока вытащи всё на стол, я схожу за посудой. Через минут десять они уже расположились перед кучей еды с выключенным светом. Хёнджин сел на диван полубоком, чтобы иметь возможность понаблюдать за Ёнбоком. В экранном сиянии он кажется таким маленьким и до невозможности юным. – Ну что, Малыш, включаем? Ёнбок бросает ядовитый взгляд, вгрызаясь в сочную курицу. Посмеиваясь, Хван нажимает на «play». На самом деле, фильм не то чтобы самый потрясающий, но несёт в себе глубокий посыл. Разумеется, если хочешь его увидеть. Когда мальчика на мониторе кличат «Малышом», Хван чувствует, как горит сдираемая по кусочкам кожа от пронзительного взора сидящего слева. Заметил, да? Гей-афроамериканец, выросший в гетто с матерью-наркоманкой, унижаемый сверстниками и ломающийся где-то посередине фильма. Душа крепка изначально или закаляется со временем? Почему кто-то выживает под тягостью, а кому-то не хватает сил? Как определить свой стартовый баланс? Как понять, что ты способен вынести, а что нет? В какой момент приходит осознание, что ты слаб? Хёнджин замечает, что уже середина фильма, где герои на пляже. Сосредоточившись на Ёнбоке, неотрывно смотрящего в экран, он начинает считать. Раз. Актёры прикуривают сигарету с крэком и разговаривают о ветре, заглушающем посторонние звуки и заставляющим слышать лишь биение сердца. Два. Напряжённая сцена, где они смотрят друг на друга под шум разбивающихся о землю волн. Три. Хван откидывает голову в сторону для лучшего обзора. Четыре. Когда губы парней в кино соединяются, Ёнбок слегка поднимает плечи, словно пытаясь огородиться. Лицо остаётся неподвижным. Пять. Когда один начинает удовлетворять другого рукой, Ёнбок подтягивает колени к груди, не смея отвести глаз от монитора. Хёнджин заметил, как заходили желваки на точёной челюсти. Успех! Потянувшись за курочкой, он специально смотрит прямо ему в лицо. Тот рефлекторно отвечает на взгляд. Шесть. Плотно сжатые пухлые губы приоткрылись, кончик языка прошёлся по поверхности верхних зубов. Семь. Взор Хвана жадно проследил за движением, вернувшись к чёрным глазам, влажным и сияющим в полумраке комнаты. – Загораживаешь. – А? – Бери курицу и сядь назад, я фильм смотрю. – О, да, извини, – растерянный, Хёнджин взял еду и вернулся на место. Бросив ещё один взгляд на Ёнбока, он увидел тень улыбки в лёгком изгибе уголка губ. Он хотел спровоцировать его, а в итоге сам попался. Забавно. Ему такое нравится. Фильм закончился, квартира пропахла едой, вечер плавно перетёк в ночь. Встав, Хёнджин настежь распахнул окно, впуская прохладный воздух. Облокотившись на широкий подоконник, выглянул наружу. Его окна выходили на сонную дворовую сторону. Вдали слышались свистящие шины машин, разрезающих воздушное пространство. На детской площадке какой-то человек одиноко качался на качелях. Ёнбок выключил телевизор, погрузив комнату в полную темноту. Подойдя к Хвану, боком опёрся на стену, словно шпион, не желающий выдать своё присутствие. – Ну как, понравился фильм? – Не знаю. В итоге герой эмоционально так и остался в шестнадцатилетнем возрасте в самом ярком событии жизни, по его ощущениям. – В этом и смысл, думаю. Ты продолжаешь жить и дышать дальше, но если не будешь честен с самим собой, если будешь постоянно подавлять своё «я», не захочешь даже попытаться окунуться в новые чувства, то, сколько бы лет не прошло, так и продолжишь существовать, не развиваясь. – У него не было выбора. – Он есть всегда. Мог, допустим, переехать. Сбежать. – Может, он и не хотел. Когда человек сломлен, ничего не имеет смысла. – Зачем тогда вообще жить? Через минуту в тишине, Хёнджин смотрит на Ёнбока. Тот медленно переводит равнодушный взгляд с улицы на него, поднимаясь с шеи, касаясь губ, щёк и упираясь в глаза. Его лицо – каменная маска. – И правда: зачем? Восемь. Низкий, густой тембр, каждый раз танцующий на венах, ускоряя кровь, ударяет своей безжизненностью. Девять. Хван неторопливо отделяется от подоконника. В три маленьких шага преодолевает расстояние, становясь почти вплотную. Десять. Не сводя взгляда с настороженных глаз, наклоняется вперёд. Почти чувствуя тепло чужого тела, внезапно ощущает резкую боль в боку. Упирающийся острый клинок уверенно лежит в маленькой руке. Снова посмотрев Ёнбоку в глаза, он встречает такое же безразличие, как и обычно. – Нет. Хёнджин делает несколько шагов назад. Парень стоит некоторое время, после чего бесшумно покидает квартиру. – Блять, ну и какого хуя ты полез, тупой ублюдок, – Хван ударяет по месту, где недавно касался нож. Задрав кофту, он видит всё такую же гладкую кожу без единого покраснения. Проведя большим пальцем по рту, в его мыслях всплыли полуоткрытые губы и белые зубы, обласканные языком. Хёнджин невольно улыбается. Одиннадцать. Даунтаун детка, покоришься ли ты?