Здесь и сейчас

— Как ты думаешь, зачем вообще нас учат варить противоядие от этого яда, если можно просто использовать безоар? — парень не сразу понял, что обращаются к нему. Он продолжал что-то выводить на пергаменте, пока не прозвучало чётко: — Нотт? — А? — подняв голову, он увидел Гермиону за соседним столом. — Ты со мной говоришь? — Да, — она приподняла книгу, показывая на рецепт противоядия от сложносоставного яда. — Я спросила: зачем уметь варить это зелье, если можно просто использовать безоар? — повторила свой вопрос девушка. Парень на секунду задумался, взгляд его упал на строки книги. — Думаю, как альтернатива, — спокойно ответил Нотт, опуская голову обратно к пергаменту. — Плюс безоаровый камень тяжело найти. — Логично, — Гермиона кивнула и вернулась к чтению. За окнами библиотеки давно стемнело. Зал пустел: редкие студенты, задержавшиеся в воскресенье, покидали помещение. В воздухе витал запах старых книг, а тихий скрип пера по пергаменту становился всё отчётливее. Тео взглянул на часы, без четверти восемь. Он знал, что мадам Пинс ругалась, если находила учеников в читальном зале после восьми. Взмахом палочки он вернул стопку книг на полки и посмотрел на Грейнджер. Она, казалось, и не думала уходить: сосредоточенно водила пальцем по строкам фолианта, будто искала в них что-то важное. — Собираешься здесь ночевать? — спросил он. Не отрываясь, девушка подняла палец другой руки, показывая, чтобы он подождал. Тео, с лёгкой усмешкой, подошёл ближе и заглянул через её плечо. Это всё тот же учебник по расширенному курсу зельеварения, раскрытый на последнем параграфе. Дойдя до конца страницы, Гермиона подняла голову и вздрогнула, заметив, что он склонился прямо над ней. — Мерлин, Тео! — она резко выдохнула. — Нельзя же так подкрадываться к людям. Он выпрямился, немного улыбнувшись уголками губ. — Скоро обход мадам Пинс, нужно уходить, — сказал он, возвращаясь к своему столу и собирая многочисленные свёртки пергамента. Гермиона последовала его примеру. Уже собрав вещи, Нотт снова подошёл к её столу и привычным взглянул на её записи. — Мы будем изучать «Феликс Фелицис» только в следующем семестре, — сказала он, в ответ Гермиона резко выдернула из его рук свои записи. — Тебя мама не учила, что нельзя брать чужие вещи? — в улыбкой спросила она. — Не научила, — с холодом ответил он. В голосе Тео неожиданно прорезалась жёсткость, а от приветливости не осталось и следа. В глазах мелькнула тень злости. Нотт схватил сумку со стула и, не дождавшись ответа от девушки, резко развернулся и исчез за стеллажами. Он вышел из Хогвартса на холодный вечерний воздух, прикуривая сигарету без палочки. Когда Тео был зол, беспалочковая магия подчинялась ему особенно легко. Конечно, он понимал, Гермиона ни в чём не виновата. Злился он не на неё, а на ту несправедливость, которая забрала у него мать. Эта боль жила в нём всегда, и он давно почти смирился, но каждый раз воспоминания открывали зияющую пустоту. Дойдя до трибун квиддичного поля, он облокотился на холодные деревянные перила и закурил ещё одну. Дым обжигал лёгкие, успокаивал, но глаза предательски защипало. Слёз не было, лишь в уголках глаз блестела влага. Сколько он себя помнил, мысли о матери всегда вонзались в сердце, заставляя ощутить одиночество, от которого никуда не деться. А теперь, когда он из-за конфликта с Драко отдалился от друзей, казавшихся семьёй, это чувство стало особенно острым. — Тео? — голос заставил его вздрогнуть. Перед ним стояла Джинни с метлой в руке. Она нервно оглянулась на раздевалку. — Что ты тут делаешь? Он быстрым движением вытер глаза, прежде чем выйти на освещённое поле. — Решил прогуляться, — спокойно соврал он. Джинни нахмурилась. Её взгляд задержался на его лице. Красные глаза, сжатые губы, напряжённые скулы. Она сразу смягчилась, в её лице появилась забота. Девушка сделала шаг ближе. — Я замёрзла, проводишь меня? — тихо сказала она. Тео кивнул, погасив окурок. Джинни взяла его под руку, и они быстро зашагали в сторону замка. Она несколько раз обернулась на квиддичное поле, будто что-то искала, а Нотт, заметив её тревогу, оглянулся, но ничего странного не увидел. — Что случилось? — спросила Джинни, нарушив тишину. Она смотрела на него с теплом, и Тео, грустно улыбнувшись, ответил: — Старые шрамы. Он не любил показывать свою боль, но сил прятать её больше не было. Джинни не стала расспрашивать дальше. Именно это он ценил в ней, она всегда знала, когда промолчать. В полной тишине он проводил её до башни, где она нежно обняла его на прощанье и исчезла за портретом Полной Дамы.

***

Джинни зашла в спальню и, стягивая мантию, услышала тихий всхлип. Она обернулась. Звук доносился из-за балдахина соседней кровати. Девушка медленно подошла. — Гермиона? — позвала она вполголоса, но ответа не было. — Гермиона, что случилось? В ответ прозвучал новый всхлип. Джинни отдёрнула ткань и увидела подругу, свернувшуюся калачиком и прижавшую к себе подушку. Подушка под её лицом была мокрой от слёз, дыхание прерывистым. Уизли легла рядом и обняла её, прижимаясь щекой к её плечу. Она медленно гладила Гермиону по голове, пока та продолжала тихо плакать. — Странный сегодня вечер, — осторожно произнесла Джинни, когда Грейнджер немного притихла. — Почему? — прошептала та. — Потому что ты не первая, кого я увидела расстроенным. Гермиона вздрогнула и повернулась к подруге. — Что? — Я встретила грустного Нотта на улице. — Он сказал, что с ним случилось? — Нет, — Джинни мягко вытерла слезинку с её щеки. — А что с тобой, Гермиона? — Ничего. — Совсем не похоже на «ничего». Я никогда не видела, чтобы ты так сильно плакала. Гермиона спрятала лицо в подушку. — Это глупо, — пробормотала она. — В проявлении эмоций нет ничего глупого, — мягко сказала Джинни. Но та лишь вздохнула и уткнулась глубже в подушку. — Ладно, — сдалась Джинни. — Если захочешь поговорить, я всегда рядом. Она ещё раз обняла подругу и поднялась с кровати.

***

— Я тебя искала, — Пенси опустилась на пол рядом с Тео и обняла колени руками. Они сидели в нише недалеко от гостиной Слизерина. Место, где он иногда прятался с сигаретой. — Что случилось, Тео? — спросила она, заглядывая в его покрасневшие глаза. — Вспомнил маму, — коротко ответил он, закуривая. Сделав затяжку, передал сигарету подруге. — Тео… мне жаль, — тихо сказала она. — Знаю, Пенси. Спасибо, — он слабо улыбнулся. — А зачем ты меня искала? — Драко странно себя ведёт. — В каком смысле? — Он… поцеловал меня, — призналась она и поправила волосы, чтобы скрыть свое лицо . — Это же хорошо, разве нет? — Я мечтала об этом с одиннадцати лет, — Пенси взяла сигарету обратно. — Но он сделал это грубо, пьяным. А потом даже не заговорил со мной. — Он сделал тебе больно? — резко спросил Тео. — Нет, — поспешно ответила она, но он заметил, как она нервно отдернула рукава своей кофты до ладоней. Он схватил её руку и увидел на запястье не сколь синяков от чьих-то пальцев. — Почему ты мне сразу не сказала? — голос его дрогнул. — Когда это случилось? — В Хэллоуин, — едва слышно произнесла она. — Я убью его! — выкрикнул Тео, бросая сигарету и вскакивая на ноги. — Он ничего не сделал! — в отчаянии заговорила Пенси, бежа за ним. — Когда я сказала, что мне больно, он отпустил! Но Нотт уже не слушал. Он решительно прошёл сквозь стену в гостиную. В кресле у камина, сидел Драко с книгой. — Что ты себе позволяешь, Малфой?! — выкрикнул Тео. Студенты в гостиной замолчали. — Тео, прошу, — взмолилась девушка, вставая между ними. — Пенси, отойди, — твёрдо сказал Малфой, поднимаясь. Девушка медленно отступила. — Какие проблемы, Нотт? — процедил Драко. — Проблемы будут у тебя, если ещё раз тронешь её! — Что, наскучила гриффиндорка? — с издёвкой бросил он. — Заткнись! — рявкнул Тео, наставив палочку. — Ещё раз увижу синяки на её теле, я за себя не ручаюсь. Драко резко изменился в лице. Его насмешка исчезла. Он посмотрел на Пенси, и выражение его лица стало растерянным. — Что?.. Я сделал тебе больно? — прошептал он. Пенси сжала запястье. Малфой подошёл ближе, осторожно взял её руку. Его глаза расширились, когда он увидел следы. — Пенси… прости. Я не хотел, — сказал он хрипло, нежно поглаживая её руку. Девушка кивнула. Тео, убедившись, что подруге больше ничего не угрожает, опустил палочку и повернулся к Блейзу. — Что произошло в Хэллоуин? — Я не знаю, — тихо ответил Забини. — Малфой был не в себе, был агрессивным. Кричал, что мы глупцы и живём в неведении. Потом ушёл, Пенси пошла за ним… — Ты должен был остановить её! — Я не знал, что он может её обидеть! — оправдывался Блейз. — И вообще, это ты всегда был у нас голосом разума. Без тебя Малфой совсем слетел с катушек. — Я не его нянька, — зло бросил Нотт. — Но ты ему нужен, — тихо сказал Забини. — Он сам не свой последние недели: ни с кем не говорит, пропадает… Тео тяжело вздохнул. — Следи за ним. Если заметишь что-то еще странное в его поведении, скажи мне. Блейз кивнул.