Здесь и сейчас

Я люблю его глаза, невероятного василькового цвета, люблю его иссиня-чёрные кудри, которые чаще всего находятся в беспорядке, люблю его руки. Я схожу с ума, когда он закуривает сигарету: как он зажигает её и подносит к своим идеальным губам, как медленно выдыхает дым, и его лицо расслабляется в этот момент, будто это глоток свежего воздуха, а не никотиновый, убивающий дым. Люблю, как он закрывает глаза от наслаждения и проводит рукой по волосам, и в эти минуты как будто весь мир не имеет значения для него. Я люблю, как он увлекается учёбой, как эмоции сменяются на его лице, когда он читает. Как быстро начинает записывать что-то на пергамент, как будто боится, что мысль, постигшая его, ещё чуть-чуть — и развеется. Как он хмурит брови, когда смотрит в фолиант, сверяясь со своими записями. Я люблю, как по воскресеньям утром он сидит до конца завтрака и читает газету, попивая какао. Люблю наблюдать, как он искренне улыбается шуткам своих друзей. В этот момент на его левой щеке появляется милая ямочка, я отдала бы всё на свете, чтобы хоть раз поцеловать её. Я люблю Теодора Нотта! Как это произошло? О, если бы я знала, такое ощущение, что это чувство было всегда со мной, столько, сколько я себя помню.

***

На первом курсе у Гермионы Грейнджер совсем не было друзей. Рональд Уизли назвал её «заучкой», от обиды глаза стало щипать, а по её щекам покатились непрошеные слёзы. Гермиона бежала в туалет для девочек, чтобы никто не заметил её слабости. Она уже была на полпути, когда неожиданно споткнулась обо кого-то. Оказалось, один мальчишка решил прямо посреди коридора сесть на пол и читать какой-то большой фолиант. Не успев среагировать, Гермиона перелетела через него, сильно ударившись об пол головой. Мальчик с взъерошенными кудрявыми волосами упал рядом с ней, получив от неё ногой. Пребывая в шоке от сложившейся ситуации, они испуганно посмотрели друг на друга. — Ты что, ненормальный? — закричала гриффиндорка. — Зачем ты сидишь посреди коридора? — Гермиона почувствовала солоноватый вкус на своих губах. Кровь хлынула из носа, пачкая белоснежную рубашку. — О Мерлин, пожалуйста, прости, — выйдя из ступора, мальчик схватил её лицо в руки, осматривая ушиб. Гермиона, как заворожённая, посмотрела в его глаза синего цвета. Мальчик достал из кармана платок и, прошептав заклинание, которое Гермиона ещё тогда не знала, намочил его водой. Он аккуратно приложил его к разбитому носу девочки. — Тебе нужно в больничное крыло, — он быстро взял свою книгу и сумку гриффиндорки, лежавшую рядом. Мальчик с чудесными глазами поднялся на ноги и протянул руку Гермионе. Осторожно взяв её, она поднялась следом. Мальчишка, приобняв Гермиону за плечи, быстро ввёл её в больничное крыло, всё это время он извинялся и говорил, как ему жаль. Рассказав мадам Помфри, что случилось, он ещё раз извинился. Целительница, заверив, что с Гермионой всё будет в порядке, выпроводила его. Мадам Помфри дала выпить гриффиндорке несколько зелий и очистила её рубашку магией. И уже через двадцать минут на Гермионе не было ни царапинки, и только окровавленный платок с инициалами «T.N.» в её руке оставался напоминанием о случившемся. Целительница отпустила Гермиону из больничного крыла, и та направилась в женский туалет. Ну а дальше её жизнь кардинально изменилась. Тролль забрёл в замок и мог убить её, если бы Гарри Поттер и Рон Уизли не успели спасти. У Гермионы появились друзья и странные нежные чувства к милому синеглазому мальчику из Слизерина.

***

На втором курсе Малфой впервые обзывает Гермиону грязнокровкой. Мальчик с кудрявыми волосами ошарашенно смотрит на друга и осуждающе мотает головой, но вслух ничего не произносит. Гриффиндорка с ненавистью смотрит на Малфоя и старается выглядеть сильной. Её плечи выпрямлены, подбородок чуть приподнят, но внутри всё клокочет от ярости и обиды. Она чувствует, как сердце бьётся в висках, пальцы сжимаются в кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Но взглянув в синие глаза, её маска уверенности спадает. В этих глазах нет ни насмешки, ни равнодушия — только тёплая тень сожаления. Тео извиняюще смотрит на девочку и отходит подальше от Драко и других слизеринцев. Рон Уизли произносит заклинание, которое, вместо того чтобы попасть в Малфоя, попадает в него самого. Рон выплёвывает на траву слизняка, Гарри помогает другу. В это время мальчик с кудрявыми волосами одними губами произносит «извини», глядя на Гермиону; та лишь кивает ему в ответ. Он не разделяет их взглядов.

***

В субботний вечер библиотека была погружена в тишину. Лишь шелест страниц и редкий скрип пера нарушали её. Высокие окна пропускали последние полоски закатного света, отчего пыль в воздухе сияла крошечными золотыми искрами. За столом сидел Тео, склонившись над книгой. Его лицо было сосредоточенным, и от этого казалось отрешённым от всего мира. У Гермионы не получалось сосредоточиться на чтение, она то и дело бросает взгляд на соседний стол. Тео совсем её не замечает. Впрочем, как всегда. Эта привычная невидимость ложится на плечи Гермионы плащом невидимкой — знакомым, но всё равно обидным. Она всегда садится через один стол от него, чтобы тот не заметил, как она за ним наблюдает. Но сегодня намеренно села ближе. Доски пола тихо скрипнули, когда она придвинула стул на полшага — достаточно, чтобы слышать, как он отчетливо перелистывает страницы. Гермиона мечтает, что когда-нибудь Тео сам с ней заговорит. Возможно, это будет вопрос по учёбе или просто непринуждённая беседа. Но время идёт, а это не происходит. Мысли стучат в вискиах: «сегодня… сейчас… хоть слово». Но часы на стене отсчитывают равнодушные секунды. Она машинально разглаживает край страницы, чтобы спрятать дрожь в пальцах. Я ему совсем не интересна. Тео часто ходит с Пенси Паркинсон, и Гермиона ненавидит эту слизеринку. Ненавидит и завидует ей. В Хогвартсе стало неспокойно, уже было несколько покушений на нечистокровных студентов. На стене появляются предупреждения, написанные кровью. В школу вернулся потомок Слизерина и отпустил чудовище на охоту. Теперь даже библиотечная тишина стала настороженной, как перед грозой. Гермиона, Гарри и Рон уже проверили Малфоя — он оказался ни при чём. Гриффиндорка вздохнула с облегчением, узнав, что Тео не общается с человеком, причастным к таким ужасным событиям. Чем больше становилось жертв, тем страшнее становилось Гермионе. Если честно, она была в настоящем ужасе. Но показывать это друзьям она не стала. Гриффиндорка до мозга костей хочет всегда выглядеть храброй. Она привыкла всегда держать спину прямо, в любой ситуации, а привычный жест — заправить прядь волос за ухо — помогает удержать лицо спокойным. Возможно, именно эти события сподвигли её первый раз заговорить с Тео. Она чувствовала смерть, наступающую себе на пятки, и какой-то невинный разговор с объектом её интереса стал не таким ужасающим. И вот она сидит за соседним от него столом в пустой библиотеке. Лучшего момента не найти: никто им не помешает. — Привет, — робко начала гриффиндорка, но Тео даже не пошевелился, всё ещё увлечённый своей книгой. Сердце отозвалось гулким ударом. Это было ожидаемо. — Привет, Тео, — более уверенно и громко произнесла Гермиона. Слизеринец поднял взгляд на девочку. Гриффиндорку даже передёрнуло от неожиданного зрительного контакта с синими глазами. Тео улыбнулся своей привычной дружелюбной улыбкой. Он со всеми всегда мил и добр, так что Гермиона знала, что не нужно воспринимать этот его жест лично к ней. — Гермиона, — он кивнул, — совсем не заметил тебя. — Да, ты всегда так увлечён учёбой, — не подумав, произнесла она. Слова, сорвавшись, прозвенели громче, чем хотелось, и она тут же почувствовала жар на щеках. — Всегда? — слизеринец приподнял брови вопросительно. Гермиона дала себе мысленную оплеуху за то, что почти выдала свой интерес к нему. — Просто я очень часто сижу в библиотеке в то же время, что и ты. — Да? — удивился мальчик. — Не замечал. — ответ лёгкий, как взмах страницы, однако внутри у неё всё осело тяжёлым свинцом. «Конечно, не замечал, на что я могла надеяться.» — мысль откликнулась глухим стуком в груди, и пальцы сильнее сжали край стола. — Ты что-то хотела спросить? — нарушил повисшую тишину Нотт. Его вопрос вернул дыхание в нормальный ритм, но ладони всё ещё были влажными. — Нет, — нервно протараторила гриффиндорка, опустив глаза на стол, — просто хотела поздороваться. — Ну тогда привет, — Тео ещё раз дружелюбно улыбнулся ей. Гермионе хотелось провалиться сквозь землю от стыда, она совсем не подумала, о чём с ним можно поговорить. Не выдержав напряжения, она быстро начала собирать вещи. Стул заскользил и тихо чиркнул по полу, перо укатилось, звякнув о ножку стола — и этот крошечный звон показался ей громче колоколов. Бросив на прощанье «мне пора», она выбежала из библиотеки под ошеломлённым взглядом мальчика с кудрявыми волосами. Коридор встретил прохладой, которая уняла жар щёк, но не смогла заглушить дрожь в коленях.

***

Перед третьим курсом Гермиона пытается проанализировать свою тягу к синеглазому мальчику. Всё лето она доказывает себе самой, что её интерес к нему — только из-за его странного поведения по сравнению с другими слизеринцами. Не может быть человек, имеющий в лучших друзьях Малфоя, быть против предрассудков по отношению к чистоте крови. Да и вообще быть таким прекрасным, добрым парнем. Сколько бы Гермиона за ним ни наблюдала, она видела в Тео только прекрасные черты характера. Он был предан своим друзьям, но также имел своё, отличное от них, мнение. Он любознательный и усидчивый. Галантный и добрый. Он аккуратный и ответственный. Совсем не похож в этом на её друга Рона Уизли. В итоге, решив, что это совсем не влюблённость, а здоровое любопытство, она вернулась в Хогвартс продолжить обучение. В этом году она ни разу не смогла заговорить со слизеринцем, но по привычке иногда наблюдала за ним — как на совместных занятиях, так и в библиотеке на месте через один стол от него.

***

Лето перед четвёртым курсом. Чемпионат кубка по квиддичу заканчивается нападением Пожирателей смерти. Ночное небо висело низко, и треск заклинаний рвал темноту на острые клочья. Когда Гермиона спасается с друзьями бегством, по дороге в лес встречает Малфоя, Забини и Паркинсон. Тео с ними нет. Драко говорит, что Пожиратели ищут таких, как она. Гермионе страшно, но виду она не подаёт. Пенси Паркинсон смеётся над словами Малфоя. Грейнджер надеется, что Тео и его семья не участвуют в таких ужасных событиях. Насколько она знала, Теодора не интересует квиддич. Все разы, когда она видела его на трибуне в школе, он сидел, уткнувшись в книгу. В принципе, как и она сама. Такие похожие мелочи с ним заставляют её улыбаться. Возможно, в другом мире они могли бы подружиться. Мысль на секунду согрела и тут же погасла в суматохе ночи.

***

На четвёртом курсе в Хогвартсе проходит Турнир Трёх Волшебников — старинное состязание, в котором участвуют три юных волшебника из разных школ волшебства. Гарри Поттера при странных обстоятельствах выбирают четвёртым в состязании. Одним из чемпионов выбран Виктор Крам, студент Дурмстранга, ловец болгарской сборной по квиддичу и самый популярный парень в том учебном году. И каково удивление Гермионы, когда он приглашает её на Святочный бал. Девушка сомневается и просит время подумать. Конечно, она понимает, что надеяться на то, что её пригласит Тео Нотт, — смешно. За всё время обучения они общались два раза, и то в один из них она была с окровавленным лицом. Поэтому через несколько дней она принимает приглашение Виктора. Решение легло на сердце ровным тяжёлым камешком — не режет, но давит. К балу Гермиона основательно подготовилась, она мечтала, что Тео сможет наконец-то заметить её. И вот она стоит посреди большого зала в потрясающе красивой небесно-голубой мантии и с аккуратно уложенными волосами, под руку с самим Виктором Крамом. Все взгляды направлены на неё. Она боится посмотреть в сторону слизеринцев и специально смотрит прямо перед собой на Виктора. Ей хочется насладиться моментом её славы и хоть один танец не зацикливаться на парне с кудрявыми волосами. Но её хватает буквально на пару минут, после она начинает бегать взглядом по залу, не забывая передвигать ногами в танце. Она замечает знакомую белоснежную макушку Малфоя — он ошарашенно смотрит на неё. По парню видно, что он не может поверить своим глазам; под руку с ним стоит такая же удивлённая Пенси Паркинсон. И вот левее слизеринки стоит он. В невероятной синей мантии, точно повторяющей цвет его глаз. В отличие от своих друзей парень совсем не выглядит удивлённым, он смотрит прямо на неё. Сердце делает короткий рывок — и музыка вокруг будто стихает. Как в ее мечтах. Он нежно улыбается, поймав с ней зрительный контакт. Мир на миг сузился до линии их взгляда. Тео совсем не скрывает своего восхищения: он несколько раз проводит взглядом по ней и, ещё раз поймав с ней зрительный контакт, одними губами произносит: «ты прекрасна». Прямо как на втором курсе — это выглядит так интимно. Как будто у них есть общий секрет. И только они двое могут понять это. Гермионе хочется верить в это. Она смущённо улыбается и, повторяя за ним, без звука произносит: «спасибо». Она с усилием отводит от него глаза, возвращая внимание к Виктору, но мысли остались всё там же — с потрясающе красивым парнем в синей мантии. А сцепленные руки с Виктором кажутся чужими. В этот день Гермиона наконец-то признаётся самой себе, что бесповоротно влюблена в Теодора Нотта.

***

Когда Рита Скитер выпускает статью в «Ведьмополитене» о том, что Гермиона — расчётливая охотница за знаменитостями, слизеринцы начинают подшучивать над ней. Пенси Паркинсон громче всех говорит, что Грейнджер использует приворотное зелье, Малфой соглашается с ней, намекая на непривлекательность гриффиндорки. И тут неожиданно для всех в обсуждение вступает Теодор Нотт: он говорит, что Рита Скитер — любительница раздувать скандалы и что Гермиона — очень красивая ведьма. Пэнси, не веря, смотрит на своего друга, но тот, как ни в чём не бывало, заходит в кабинет зельеварения и садится на своё место. Гермиона, пребывая в шоке от услышанного, остановилась прямо перед входом в класс. Тео не только сделал ей комплимент при всех, но ещё и защитил её перед слизеринцами. — Не понимаю, как Шляпа могла определить его к слизнякам, — произнёс Гарри, оторвав Гермиону от её мыслей. — Нотт слишком порядочный для них. — Я тоже так думаю, — согласилась с ним Гермиона, наблюдая, как парень с синими глазами аккуратно раскладывает ингредиенты возле своего котла. Паркинсон что-то эмоционально ему говорит, уперев руки в бока, на что Тео только поджимает губы и отмахивается от неё. На следующий урок зельеварения у Гермионы хватает смелости заговорить с ним. Она спрашивает, какое количество толчёных скарабеев нужно для зелья прибавления ума, отлично зная правильный ответ. Тео участливо ей отвечает, тут же предлагая помощь в проверке других ингредиентов в зелье. Гермиона только кивает и внимательно слушает его, пока тот рассуждает о полезности этого зелья, одновременно просматривая содержимое её котла. После, слизеринец, похвалив её за точный состав, широко улыбается и возвращается к своему столу. — Ты же знала правильный ответ, — Гарри Поттер всё это время пристально смотрел на подругу, — ты только вчера проверяла эти знания у нас с Роном, — его взгляд был слишком внимательным. — Я… забыла, — соврала гриффиндорка, избегая зрительного контакта с другом. Ложь отозвалась лёгким уколом стыда в горле. — Забыла, — скептически повторил за ней Гарри. Сомнение повисло между ними, но он ничего больше не сказал. — Да, забыла, — она помешивала содержимое в котле, сверяясь со своими записями, показывая полную заинтересованность в этом деле. Поттер только хмыкнул ей в ответ.

***

После Святочного бала Виктор Крам продолжает ухаживать за Гермионой. Вначале она чувствует неловкость. Ей стыдно, что в её мыслях — совсем другой человек. Но, увидев, что Тео всё так же заинтересован всем чем угодно, кроме неё, она сдаётся натиску Виктора и дарит ему свой первый поцелуй. Робкий, неумелый поцелуй. Болгарин нежно её обнимает за талию, и когда девушка отстраняется от него, с обожанием смотрит ей в глаза. Гермиона чувствует чуть ли не физическую боль от того, что не может ответить на его чувства взаимностью. Виктор нежно целует тыльную сторону её ладони и шепчет, как она прекрасна. Гермиона обнимает его, пряча своё лицо, чтобы парень не увидел стекающую по ее щеке слезу. Она так долго мечтала о своём первом поцелуе — и вот он случился, только не с тем человеком. Можно ли считать прикосновение губ на несколько секунд поцелуем?

***

Четвёртый курс заканчивается смертью Седрика Диггори и возрождением Того-Кого-Нельзя-Называть. Гул толпы превратился в пустоту, как будто звук откачали из воздуха. Гермиона видит отражение своего ужаса на лице Теодора Нотта. Ему страшно, она чувствует это. Он — один из первых, кто убегает с трибун, не в силах смотреть на тело мёртвого пуффендуйца. Гермиона подавляет своё желание последовать за ним. Она должна быть сильной! Должна быть здесь с Гарри.

***

На пятом курсе Тео меньше времени проводит в библиотеке. Он выглядит ещё более загадочным и молчаливым. В один из дней она замечает, как он нежно улыбается кому-то за столом Когтеврана. И Гермиона, сложив все факты, понимает, что Теодор Нотт влюбился. Гриффиндорка с друзьями создают Отряд Дамблдора и полностью забывается в учёбе, стараясь не думать ни о чём другом. Тренировки, списки, заклинания. Но на третьем семестре Тео возвращается к привычному графику посещения библиотеки, а как-то вечером она видит его совсем одного на трибунах с сигаретой в руке. Табачный дым лениво тает в холодном воздухе, и искорка на кончике сигареты мерцает. Парень смотрит вдаль, не замечая, как девушка заворожённо изучает его лицо, пытаясь понять, о чём он думает. После этого дня Гермиона придумывает повод, чтобы заговорить с Ноттом. Опять на занятиях, опять вопрос, на который она уже знает ответ, — опять Гарри Поттер замечает это, но в этот раз решает промолчать. Тео, конечно же, отвечает ей, хотя выглядит совсем незаинтересованным. Как и всегда, он широко улыбается, но Гермиона, изучившая его мимику наизусть, понимает, что улыбка фальшивая, натянутая и холодная. Весь следующий месяц парень с синими глазами выглядит тенью самого себя: всегда с книгой, всегда не замечает ничего вокруг. Гермиона всё чаще видит его одного, а если он и находится в компании слизеринцев, то не участвует в беседе, а смотрит стеклянными глазами перед собой или в пол. Гриффиндорке по-настоящему больно наблюдать за ним в таком состоянии, но она бессильна. Они не друзья и даже не хорошие знакомые, чтобы она могла подойти и спросить, что с ним случилось, или как-то поддержать его. У Гермионы вошло в привычку ходить вечером на квиддичные трибуны: чаще всего Тео сидел там один и курил. Она устраивалась с книгой на другой стороне и делала вид, что читает, иногда бросая взгляд на парня. Конечно же, надеясь, что он её заметит и, может быть, в один из дней с ней заговорит. Этого не случилось. Однажды вечером, когда Гермиона выходила из замка, чтобы по привычке направиться на квиддичное поле, она увидела вдалеке Паркинсон, идущую к трибунам. Гермиона, заглушив свои шаги «Силенцио» и наложив дезиллюминационные чары, последовала в ту же сторону. Когда она подошла ближе к квиддичному полю, Пенси уже сидела возле Тео, положив ему на плечо голову. Парень, закурив сигарету, передал её девушке; они о чём-то тихо говорили, гриффиндорке было ничего не слышно. Гермиону сжигало чувство ревности: как просто и легко слизеринка сидела возле него. Она поднялась на трибуны, чтобы подслушать, что они говорят. — Не думаю, что мы когда-нибудь будем вместе, — грустно произнёс парень, принимая сигарету из рук подруги и медленно делая затяжку. Его голос был ровным, спокойным. — О, Тео, мне так жаль, — девушка сильнее прижалась к парню и взяла его за руку. В глазах Гермионы застыли слезы. Больше слизеринцы не говорили, они молча передавали одну сигарету на двоих, держась за руки. В их молчании было столько близости. Гермиона, не в силах больше смотреть на эту картину, медленно пошла к замку. Отойдя от квиддичного поля на приличное расстояние, она сняла с себя чары — и тут же была схвачена кем-то за руку. Гермиона не успела даже вскрикнуть, когда вторая рука зажала ей рот, разворачивая к себе. Перед ней висела в воздухе голова Гарри, остальные же части его тела были спрятаны под мантией-невидимкой. Увидев, как страх в глазах подруги рассеивается, он медленно убрал ладонь от её рта. — Гарри, что ты тут делаешь? — взволнованно произнесла она. — Лучше скажи, что делаешь тут ты? — Гарри сверлил подругу суровым взглядом, В его голосе не было осуждения, а только нотки тревоги. — Я… — запнулась девушка, — э-э-э… гуляла. — Гуляла, значит? — парень скептически поднял бровь. — Да, — твёрдо произнесла девушка. — Тогда скажи мне, Гермиона, не связана ли твоя прогулка случайно с Теодором Ноттом? — Причём тут он? — не сдавалась гриффиндорка. Она подняла подбородок, но взгляд всё же дрогнул. — Можешь не пытаться отпираться, я уже третий день слежу за тобой под мантией-невидимкой, — на лице гриффиндорки промелькнул страх, тут же сменившись злостью. — Ты следил за мной! — вспыхнув закричала она. — Да, потому что знал, что ты никогда не призналась бы мне, если бы я не поймал тебя с поличным. — он говорил ровно и осторожно. — Гарри, на чём ты меня поймал? — она сделала паузу. — Я просто… занимаюсь своими делами. — И почему-то именно в тех же местах, куда ходит Нотт. — Это просто совпадение! — протест прозвучал быстро и уверенно. — У тебя заплаканное лицо, — девушка, сдавшись, посмотрела на траву под своими ногами, стирая остатки слёз с лица. — Гермиона, — осторожно начал парень, — ты моя лучшая подруга. Ты думала, что я не замечу? — Раньше же не замечал, — девушка шмыгнула носом и достала платок из кармана, вытирая вновь подступившие к глазам слёзы. — Я уже давно подозревал, но в этом месяце это стало очевидно, — он подошёл к подруге ближе и взял из её рук платок с инициалами «T.N.». Девушка громче шмыгнула носом, не в силах остановить поток слёз. Буквы на платке, такие чёткие, они показались ей сейчас пророчеством, от которого никуда не уйдёшь. — Это всё равно не имеет никакого значения. Он меня не замечает… а если бы и заметил, то никогда бы не смог быть со мной. — Гарри аккуратно обнял подругу и она позволила себе на секунду закрыть глаза. — Гермиона, ты потрясающая, — тихо произнёс он. — И если он не видит этого, то он не настолько умный, как я раньше считал. Девушка искренне улыбнулась.