Тапкой в бубен

— Мари! Мари, зараза, выползай гадюка! — вопит подруга насилуя в ничем не повинную дверь. — Ещё три раза, дорогая, — хихикаю довольно хрустя шеей. — И-сука! Шау-шу, гадинә!  — зашипела Мальбэк копируя парселтанг из Гарри Поттера, а может просто это её родной язык. — Я тоже люблю тебя, Мальборо-мартини, хе-хе, — девушка рыкнула, пнула дверь от злости и негодования.       Да, я понимаю её — семья, работящий муж, про таких говорят «золотые руки» (подозреваю во всех смыслах, хе-хе), дитятки, нормальная работа и её главная головная боль — я — Бездновна Мария Архангелова. Чем думали родители, когда записывали это в свидетельство о рождении я не знаю. Впрочем, одна мужская фамилия с отчеством на другую, ничего необычного.       Хотя про обычность это я поторопилась — я Ведьма. О как, да? Ха, вот был мой шок, когда я очнулась в непонятной коробке из шести стен, пиликающей хрени и странным прозрачным «витражом», вместо родительской кровати вместе с собственноручно прирученным Змееносцем — Кетцалькоатлем. Та ещё магическая зараза, но и защита. Бывшая.       Это был мой первый мир без магии, родителей, множества родственников и долголетия — три тыщи лет — это в основном драконы-перевёртыши, да и сильные маги, по типу некромантов, что некоторых при инициации забирает Морана себе в дар; серых магов, в ком и тёмный и светлый вектор магии; Тёмных целителей-некромантов, таким Вечная Госпожа кидает задачки с выподвывертом — вот прямо как сейчас — послала нас шастать с сестрой по мирам нести корыто флаффа заботы и различных приключений.       Что ж, оставим грусть и печаль на потом. Пока мне дверь не выломали с петлями. — Шо такэ, мая бэйба? — открыв дверь глянула на блондинку.       Мальборо фыркнула, показала язык и зашла в квартиру. Да, самая главная причина по которой я ни к кому не привязываюсь — нам приходится уходить. Семь жизней, несколько сотен лет, разные привязанности и обида, что приходится оставлять людей одних.       В каждой из жизни нам отведено время на что-то значимое, события, что должны быть перевернуть то или иное. Да и чего скрывать-то? Мало ли нас, простых смертных, что скачут по разным жизням-вселеным? Это же сами высшие сущности, не Демиурги, кто-то младше самих создателей, но не наши Боги, а что-то этакое вытаскивает разные души из реки перерождения и суют куда вздумается.       А так Морана, Вечная Госпожа, Леди Перевелл, на ваш вкус, цвет и народность выступает неким посредником между нами и теми Божествами.       Усадив шмыгающую сестру за стол, поставила доску с бутерами и колбасой. «Колбаска из человеченки, юху!» Хмыкнув, заварила чай. — Я ему всё рассказала, но он не поверил. — сероглазая всхлипнула отпивая чай. — Дети как? — а вот меня обделили детьми.       Своего карапуза в первой недолгой жизни я бы не смогла понести, даже с поддержкой мужей — это выяснили, когда я приручила Пироженку, того летучего змея, всё-таки дар иногда сказывается на носителе. Некромант, епт. Да и семьдесят лет — это не так уж много для ведьмы. Так что оставалось только ребятишек из приюта брать.       Да и в остальных тоже нянчила-прислуживала-выхаживала и много чего другого для детей. Даже в этом простом мире обделили ребёнком, а может это просто из-за того, что сердце не ёбнулось об рёбра и не заорало, что это он или она. Эх, мечтать не вредно, вредно не мечтать! — Они смирились уже давно. Я же им сказки из всех жизней пересказывала и книжки по ним писала. Ик. — Мальбэк хмыкнула, вытирая слёзы. — Долбанная сентиментальность. — девушка недовольно глянула на меня. — Не переживай, завещание проверено нотариусом, комар и носа не подточит, квартира на твоих мелких оформлена, сами решат, что с ней делать. — сестра только шмыгнула носом. — Да, понимаю, грустно прощаться с этим миром, но всё-таки лучше мангу почитаем? — и покрутила планшетном с открытой страницей манги «Токийские Мстители». — Боже, да им всем к психологу менталку лечить надо. — хихикнула Мартини.       Несколько серий и глав мы просмотрели-прочитали, обсудили, почитали фанфики во всех смыслах, даже на арабском нашли. Правда язык сломался.

***

      Пришла в «себя» я как-то резко. «Что уже? » Какой-то дундук приставил нож к горлу и стремительно пытается задрать платье. «Вот же больной». — Парень, а ты не думаешь, что я могу быть спидозная или вичная? Не? — недонасильник как-то растерянно глянул на меня. — И прежде чем кого-то трахать без разрешения, убедись, что тебя самого не трахнут. — гаденько улыбаясь, перехватила кисть с ножом, и ударяя коленом по самой слабой части мужского населения — яйцам.       Ну ещё легонько отпинав, чтобы не лез ко всяким беззащитным девам, подняла и отряхнув сумку, почапала домой. «Япония. Токио». «Ребёнок… О, так у этого тела есть дитятко? Прекрасно, буду холить и лелеять, уху!» «Сикэр… Ханагаки… Так, а вот это интересно». «Мичи… Такемичи Ханагаки. А папаша где?» «За границей работает, высылает деньги. Так значит, я мать-одиночка, работающая в кафе. Ну хоть что-то».       Так потихоньку шарпая до дома, вытягиваю на поверхность все мысли и знания прошлого тела. Мозг нехотя сотрудничая со своей же ново-старой хозяйкой медленно шевелит извилинами.       «Так… Ща первое августа две тыщи третьего, а значит через двенадцать дней помрёт Шина и… А? В смысле?! Шина ещё живой? Твою мать, твою мать, твою мать! Так, Мичи сейчас тогда только двенадцать…» Остановившись посреди дороги, потерла лоб. Оглядевшись потопала куда-то дальше. Ноги на автомате привели к дому, ключ нашёлся в сумочке. «Ястреб мелкий».

***

      Довольно мурлыкая под нос старые эльфийские песни по памяти, варю рис, супчик мисо и жарю фарш. Ну ещё и коробку бенто запаковываю в школу. — Был волчонок, станет волк; был котёнок станет рысь; ветер, кровь и серебро, — выключаю плиту, вываливаю жареный фарш в рис и перемешав ставлю на стол в тарелку.       Быстрый топот по лестнице затихает на входе в кухню. Да понимаю его, вечно занятая мать, что даже похавать не может собрать ребёнку, и то через пень-колоду, вдруг вспомнила о сыне. — Садись, ешь, бенто у тебя в рюкзаке. — улыбаюсь неуверенному ребёнку.       И ощущение такое лёгкое, счастливое, и я понимаю, что этот мир мой — и я здесь надолго. Видимо это первая линия жизни. Может ему и не придется никуда прыгать по временам. Будем прививать чувство вкуса и стиля.

***

      Тело болит будто по нему асфальтоукладчик прокатился, да спазмы в одном месте отлично говорят, что это тело любит явно по жёстче. Да и башка гудит, одним словом — пиздец.       Сморщившись от храпа в ухо и перегара, попробовала сглотнуть и горло заболело. Видимо пока они тут любви передавались, мужик её задушил.       «Бедный ребёнок. Что же, Тора, будем лечиться и приводить тебя в надлежащий вид».       Дойдя в ванную, помылась кое-как из-за тремора рук и поползла обновлять тело.       Пацанчик спал под столом в обнимку с подушкой. Не самая лучшая локация для сна. «Встречай Манджи мамочку всея мира, ха». Открыв окно, пока ещё по-летнему тёплая ночь не слишком застужала пол, пусть проветриваться от запаха дешёвого пива и сигарет.       Небольшой заговор на головную боль и вуаля, башка не болит, и можно со смелостью егозы скакать по дому и наводить уют, комфорт и флафф. «Может и правда свести этих троих вместе… Хотя это когда ещё будет? Юные янки, хе-хе».       Пришлось побродить по округе в поисках круглосуточного и нашкрябав на рис с овощами. Хотя сама, как овощ выгляжу.       Уже стоя в прихожей услышала наезд папаши на сына. Оставила пакет, взяла тапку в руку и прокралась к мужику и жавшемуся к стенке Казуторе. — Чему ты ребёнка учишь, блядина? — спокойный тон, расслабленная поза и чуть прищуренные зенки. — Че ты там вякнула, шлюха?! — мужик развернулся и тапок смачно влетел в щёку, а потом удар в солнечное сплетение, и коленом по носу и искра маны, чтобы он отрубился на два часа. — Пошли, этайге, рис с овощами приготовлю и топай гулять пока я буду марафет и расчлененку мутить. — слабо улыбнувшись шокированному ребёнку похромала обратно к пакету.       Как бы то ни было, а «Спасательный отряд Шиничиро» будет приготовлен. Так что двенадцать дней подождать и погулять с мелким не составит труда, да и может быть Мари встречу. Почему-то вспомнился «помпадур» Шины и меня пробило на хи-хи. Врубаем режим «мами» и гоним лишних людей санными тряпками в кусты к лешему.       Самое трудное с работой детьми — это вернуть доверие, да и вообще добиться, чтобы тебя слушали и прислушивались. А тут такое отношение — систематические пьянки, ор на весь дом и рукоприкладство ко всем живущим здесь — теперь уже бывшей хозяйки дома, и Казуторе.       Мальчишка без своего бананового мелирования и тигра на шее. Но однозначно Тора ещё порадует бунтом подростковых комплексов и янки.       Потерев переносицу, выложила пачку зерновых и помидоры с огурцами. Негусто, но пока ещё сойдёт. «Отправлю муженька на трассу, пусть несёт хлеб в дом».       Тора смотрит на меня своими большими глазами и выглядит явно не лучше меня — капилляры полопаны, отстраненный взгляд и бравая решительность. «Буду спасать ситуэйшен и сына. Благодарю, Морана». — Как вода закипит, спустишь половину риса, а я пока этого еблана выкину. — тихонько пройдя мимо мелкого, подавила желание потрепать его по голове.       Нужно время на адаптацию, время на принятие, время-время-время, много времени, сил и всего. Пока что детская психика ещё гибкая, можно попытаться сгладить ситуацию, но спустив всё на тормозах, не стоит потом плакаться, что вырастили чудовище.       Колония для малолеток тоже не курорт, и это тоже давление на психику — психологов там нет (наверно), самокопание и самобичевание ни к чему хорошему не приведет, а самое это не хорошее — двинутая психика, перекладка собственной вины на других и пиздец парню.       Вакуи постарался во всю.       Оглядев фронт работы, приценившись и подняв ногу и руку на пробу, потащила за ноги в ванную. Даже немного огорчилась, что тут нет кровати, а то бы затолкала и была бы домашняя версия «гробо-кровать» и простынёй.