Тапкой в бубен

      Такемичи наблюдает, удивлённо, выслеживает и тихо сидит, поедая мисо с рисом. Разумеется, такие внезапные метаморфозы мамы не пройдут мимо даже такого тугодума. Тихо-тихо благодарит и так же негромко бежит на наверх и снова вниз, и уже из дома в школу.       Как бы то ни было, а делать что-то надо, а не просиживать штаны дома.       Для начала найти потеряшку, вспомнить, когда были месячные и съесть две тарелки риса.

***

      Наглость сестра таланта, поэтому я пру как тэ тридцать четыре с малышкой Эммой на руке и пакетом рыбёшек искать непутёвого братца Шини-нии.       Моя развитая чуйка ведьмы довольно вскочила на лапки и волчком закружилась — значица её старшой братец где-то рядом. — Вот он! — девчиня довольно задрыгала ношками и отпустив мини энеджайзерс на асфальт зевнула.       Отослала всего пару часов после ухода Мичи, подумала про этого Кокса, ну как там он его называет. Учиха? О-о, не в те дебри занесло, Учо, Мучо, а, Какучо. Надо бы как-нибудь их вместе выцепить и предложить погостить, а там уже и до усыновления дойдём, если конечно Шин не проморгает.       Пока втыкала в пространство смотря на воссоединение семьи (отвянь Учих) Сано, поедая голову рыбки заметила мелкого Майки. «Пиздец. Дети меня ещё не пугали.» А то, что он вякнет следующее, так это я вообще выпала в астрал… Только непонятно, от счастья или… Видимо от счастья. — Ты будешь моей мамой. — вот так, без регистрации в смс, НДС и прочей хрени. И отказы по взгляду этих угольных глаз видимо не принимаются.       Эмма хихикнула подводя парня к нам, я же смотря на это чудо природы, что в ответ сверлит меня взглядом, откусила уже бок рыбки, забыла как эта хрень зовётся, отвяньте. — А, п-простите, — Шиничиро неловко улыбнулся пытаясь испепелить взглядом светлую макушку. — Хм, как тебя зовут? — надо же мне знать имя будущего ребёнка? Пх, собираю детский сад. — Манджиро Сано. И ты будешь нашей мамой. — что же, врубаем режим «психолога». «И почему ко мне тянет всяких мелких?» — Хм, — пришлось даже на корты сесть перед ним, главное пятки не поднять! — так вот. Ты всем первым встречным предлагаешь это? — Эмма остановила пытающегося что-то сказать старшего братца. — Нет. Вы первая (и последняя) кому я это говорю. — что-то у нас не по канонам идёт. — Смотри, это вещь. Чем она отличается от тебя, твоей сестры, брата и меня? — в ладони качаю простую серебряную цепочку с рыбкой. Манджиро косится в сторону удивлённо-смущёного брата с сестрой. — Чем? — «Вот откуда у него ноги наглости растут.» — Любые вещи можно брать. Спросив, не спросив, купив, выкупив, продав. С вещами можно делать всё что угодно. — взяв маленькую ладошку в свою, отдала цепочку. — Людям ты можешь только предложить, что-нибудь, но заставлять и держать их при себе тоже не выход. Некоторые будут стремиться вырваться из золотой клетки или останутся там навсегда, покорившись чужой воле. Они никогда не будут счастливы в заточении. — младший Сано недовольно пождал губки, сжима в кулачке цепочку. — Будете нашей мамой? — рот старшего брата некультурно отвис, мелкая хихикнула. — Буду. Собираю детский сад, — блондины кинулись меня обнимать и я чуть не села на зад. Всего сильнее вцепился в меня чёрноокий. «Чёрные глаза — вспоминаю, умираю, чёрные глаза-а. Эх, надо было вспомнить эту песню.» — Э-э? — Шиничиро в замешательстве почесал макушку глядя, что его детей забрала какая-то тётя. Хех. — Ханагаки Сикэр, — улыбнулась потрепав девчонку по голове. — Сано Шиничиро, — вздрогнул подросток.       Майки засопел в ухо не отрываясь от меня. «Заснул что-ли? И в правду заснул, эх ребёнок.» Взяв под спину и колени явно набирающую вес во всех смыслах тушку, глянула на Эму, та поняла всё без слов взяв сумку и пакет с рыбками, видимо привыкла, что брат катается на всех. — Извините за Манджиро, он, э, — малец стушевался под моими карими очами и улыбкой. — Очень ленивый и любит поспать. Вижу. — блондинка хихикнула и потянула братца дальше.       Наш опасный путь пролежал через море осоки и одуванчиков, громогласные крики коршунов, по спинам полосатых шмелей и наконец-то мы пришли к стае семейства Сано.       Бойкий старичок просмотрел меня рентгеновским взглядом после рассказа Шина и удачной первой попытки расцепить лапки объятий. «А что я? А моя хата с краю!» Поэтому поклонившись в пояс и раздав всем рыбок утопала обратно на улицу и домой.       «Надо бы не забыть поговорить с Мичи о Коксе, хе. И всё же это как-то не по какону идёт. Детский гарем что-ли собирать? А что, буду за их здоровьем следить, чтобы ничего не сломали и не убились. Хайтаняши. Вот бы вам тоже мамка какая-нибудь хорошая попалась. Блондинчики те ещё цацы.» С такими мыслями и неспешным шагом услышала звуки борьбы и крики… «Такемичи?!» — Вот блядь! — раз ко мне тянет главных героев, то нужно быть готовой ко всему.       Чернявый в очечках жался к стене, а мелкая девчонка хмурится и сопит, пока мой герой-защитник пытается вырваться из захвата. «Ну что за детский цы́рк?» Подошла я стремительно и так же быстро потянула юных янки за уши. — Так, детки-конфетки, извиняемся перед другими, обещаете не лезть ни к кому из них и их друзей, и я вам уши не откручиваю. Понятно? — ласково улыбаюсь и спокойно говорю, держа за уши не очень умных деток. — А-ай, понял, я больше не буду! Уай! Простите! — пацанчик сразу сбежал зажимая красное ухо, второй поступил так же. — Мама! — с счастливым писком кинулся на меня ребёнок. Как же для счастья нужно мало. — Пошли юный герой, и друзей позови с собой. — голубоглазый и чернявый уроганчик отлип от меня схватил за ладошки знакомых и с довольной мордашкой повёл их до нашего дома. — Тачибана Хината. — улыбнулась девочка. — Кисаки Тетта. — смущённо пробормотал сероглазый. — Ханагаки Сикэр, — улыбнулась детишкам. Пак Растишек на то, что Тетта покраснел!

***

      Тугодум Кейске заметил, что Тора ходит какой-то пришибленный. Чернявый не долго думая, да и вообще не думая выдаёт вопрос о его состоянии.       Казу смотрит на него. На каменую дорожку под ногами. — Мама выбрала меня. — на одном дыхании выдаёт Казу. Он ещё не отошёл, что его мамы нет, теперь у него она другая. — Чё. — хмурит острые брови кареглазый. — О, ну, это хорошо же? — Кейске делает озадаченную моську и Тора хмыкает, улыбка сама лезет на лицо. — Да, теперь у нас всё будет хорошо.

<…>

      Тора смотрит на женщину, свою мать и понимает, что что-то здесь не так. В её походке, движениях, голосе, словах… Будто её место заняли. Казу замирает всматриваясь в сгорбленная спину и в подсознании мелькает мысль проткнуть её ножом. Много-много раз, чтобы были видны белые кости и мясо, чтоб органы стали кашей, её тело лежало и разлагалось, здесь, на кухне. Мухи и лечинки бы ползали в этом куске гнили, как и отец рядом с выпотрешеными… Навождение спадает от тихого голоса и Казу замирает от осознания.       Если это уже не его мать, то… Она умерла? Если… Если… Мозг отказывается обрабатывать информацию дальше. Подсознание услужливо припоминает яркое молчание матери и её глухие всхлипы. Казу поджимает губы, думая, что его мать оказалась слабачкой. — Казутора, — мальчик смотрит в карие глаза, что кажутся чернеют. — Ты не моя мать, — выпаливает Тора. И замирает. — Ты прав, — женщина садится на пол и опирается спиной на шкафчик. — и это многое меняет. Теперь ты и твоё здоровье у меня в приоритете. Так что можешь пару дней переночевать у друзей? Хочу прибраться.       Казу кивает. Новая мама чувствуется странной. Будто что-то большое, тёплое и меховое заполнило всё пространство собой.

<…>

      Кейске клыкасто улыбается, он сможет познакомить Казу с новым другом и они все вместе позаботятся о нём. И всё будет хорошо. И на следующие пару дней они будут открываться по полной. Это Кейске гарантирует.       Утащив друга в свою квартиру, накормив, Баджи с довольным лицом ведёт Тору к Майки в додзё. Мозг Кейске строит цепочку ассоциаций и возможных исходов событий, но и все они имеют хороший исход, он ведь знает Майки, всё и кто ему понравился сразу ему под лапку идут. А Казутора красивый.       Пока Кейске придавался логическому мышлению, Тора ловил связь с космосом думая как относиться к новой маме. Будет ли она такой же? Поставит ли перед очередным выбором? Настоящая ли она или он просто сошёл с ума и его уже везут в психушку… — Тора! — тигр вздрагивает смотря на брюнета. — Очнулся наконец-то, мы пришли. Майки немного ленивый и цепкий, а ещё он любит тепло. — Ханемия с сомнением в умственных способностях посмотрел на Кейске.       Как позже выяснилось это правда — Торе пришлось принять на себя главную роль подушки для Майки и размышляя о своей участи и бренности жизни. Впрочем Тора не против обнимашек. Он так давно ни с кем не обнимался, что валяющийся на нём Майки постепенно закрывал и уталял его тактильный голод.       И такое он обязательно сделает с мамой — будет рядом с ней и обниматься часами. Потому что чувствует, что так и будет. Так должно быть.       Замечтавшись, Тора уснул и Кей с Эммой тихо хихикая укрыли их. Девочка даже рассказала, что их Майки завербовал новую маму к ним в дом. Только Эмме грустно, что их с Шином мама умирает в больнице. Кейске согласился. Он бы тоже грустил и возможно так же бы новую маму искал бы.       Оставив спящих на едине, блондинка утащила друга в додзё тренироваться в борьбе. А то мальчикам можно, а ей нельзя? Вот беспредел!       А пока все занимались своими делами, теперь уже Ханемия разгребала завал жизни, собираясь убрать из своей и сына жизни и лишний мусор. Наладить доверие будет сложно с такими исходными данными, но она постарается сделать всё в более здаровом варианте без всех этих смертей, триггеров и убийств. Тогда останется найти только сестру и тогда они точно смогут спокойно тут жить.