У реки

      «Сыро», — подумала лисица, раздраженно дергая потяжелевшим от влаги хвостом. «Нору затопило еще вчера. Вот тебе и ожидание весны. Зима, видите ли не нравилась, добычи захотелось побольше… вот и получай теперь.» Конечно, она понимает, что погода далеко не зависит от одной молодой лисицы. Дождь льет, потому что должен. Весна приходит каждый год практически в одно и то же время как по расписанию. Однако же новенькую нору раньше не затапливало. Вероятно, потому что ее и не было всего сезон назад. Такое удобное местечко было найдено лишь в самом рассвете осени. И обустраивала лиса ее практически до первых заморозков. «Хороший все-таки дом был, хороший. Только к воде больно близко…» Нет, это не то, чтобы очень плохо. В отличие от своих братьев и сестер плескаться в воде она любила еще щенком.       Как-то она играла с бревном на берегу реки. Оно бульк! — и в воду. Лиса за ним прыгнула, но на берег его толкать оказалось слишком тяжелым и откровенно не веселым занятием. Она разозлилась, залезла на него, состроила обиженную моську и в последний раз ударила усталой лапой. С отсыревшей древесины сорвалось несколько брызг, разбивших отражение на водной глади. Лисица сделала так еще пару раз, но злить отражение, а вместе с ним и наглых рыб, вскоре наскучило. Солнце приятно грело спину, вода тихо шумела, убаюкивая на плавных волнах… До берега она добралась только к вечеру. И непонятно было, какой это берег. Братьев и сестер не было, родителей и норы в прибрежных холмах тоже… Так она и начала строить собственное жилище. С начала поглубже в лесу — потому что любопытно, по-новому и интересно. Потом снова вернулась к воде — без постоянного приятного журчания трудно уснуть, в собственной шубе без привычной прохлады жарко и воздух… не такой, в общем, скучный и неродной.       «Жаль, снова в лесу придется устраиваться. Нет бы как эти человечки нору поднять… Как они вообще это делают? Сколько лет смотрит на тот берег, а двуногим все удается норы поднимать одну выше другой. Как они вообще там живут? По стенам что ли ползают?» — размышляла лиса, семеня к тени деревьев — там можно хотя бы дождь переждать.              Короткая пробежка по мешанине снега, земли, глины и песка ещё больше подпортила настроение. Под кроной большого дуба действительно было суше. Снег уже растаял, оголив землю с прошлогодними золотыми листьями. Об них лисица начала со злостью вытирать лапы, расшвыривая ветки, клочья недавно выросшей травы и те самые листья в стороны.       — Можно и поаккуратнее, — раздалось из-под корней флегматичное бормотание.       — А может нельзя? Тебе-то какое дело? — лиса, наконец, выдохлась и обернулась в сторону голоса.       — Важное дело. Обзор закрываешь.       — На что смотреть здесь? — лиса оглянулась, но ничего нового не нашла. Все также: пустынный берег, покрытый зарослями камыша и рогоза; не слишком широкая река с виднеющимися островками трав, знаменующими малую глубину; ослабевающий с каждым мгновением дождь; волны на обычно спокойной глади воды; небольшие редкие деревца на том берегу, из-за которых виднеются человеческие норы на холме. — Совсем ничего интересного.       — Может быть и так. Да вот только мне и не интересно, — солнце ненадолго оказалось меж тучами и осветило собеседника. Это был типичный колючий ёж. Только вот он не стоял, как обычно, на четырех лапах, а полулежал на своих колючках, опираясь на дерево. Лапы же его были сложены на животе и иногда чуть слышно барабанили в ритм причудливой мелодии капель.       — А зачем наблюдаешь, если не интересно? — лисица отряхнулась, аккуратно придвинулась глубже в тень дерева, села на кажущееся довольно сухим местечко и обвила хвостом лапы в попытке немного согреться.       — Наблюдать можно и без интереса. Я, например, смотрю с грустью.       Лиса удивленно проморгалась, склонила голову к плечу и спросила:       — А зачем смотреть, если от этого грустно?       — Чтобы поговорить самому с собой. Грустно — значит рядом нет тех, кто может отвлекать от беседы в собственной голове, — ёж постучал по лбу лапой. — А поговорить с собой хочется обычно о грустном.       — Хм… и что тебе ты сам такого наговорил, что теперь смотришь на дождь, а не идешь спать в нору? Вы же, ежи, обычно ночью охотитесь… Недавно только солнце встало, чего вскочил?       — А я и не ложился. Гулял, гулял… а потом дошел сюда. И увидел Самое Печальное Зрелище. Загрустил и решил смотреть дальше.       — Ого, — лиса приникла к земле, — и где оно? Почему я его не видела? Покажи! Может я тоже загрущу и буду говорить с собой. Ёж оценивающе посмотрел на рыжую шкурку, посеревшие от грязи пятна на лапах и на лбу, бурый хвост и ярко-оранжевые веселые глаза:       — Нет, с собой разговаривать ты пока не хочешь. А Зрелище… вот же оно, перед тобой. Река.       — Это я видела. Река как река, ничего особенного. Шутишь? — лиса огляделась, недовольно фыркнула и улеглась наземь.       — С чего бы? Нет. Это и правда самое печальное зрелище для меня. Кто бы что ни говорил, обмельчание некогда огромных рек — грустно. Так я вижу старость и конечность всего.       — Да? Откуда ты вообще знаешь, что она мелкая? Я вот в жизни больше воды не видела! Значит, это очень большая река.       — Я тоже не видел. Но мне рассказывали, что раньше эта река была… Видишь вон тот высокий холм, где люди стену построили?       Лисица посмотрела на холм высотой в две человеческие норы, деревья на его склонах, покосившуюся стену между деревьями и жилищами людей и ответила:       — Вижу…       — Так там, и даже еще дальше!, — взволнованно начал ежик, — была самая кромка воды. И деревьев не было, разве что водоросли. А мы сейчас сидим на дне этой реки!       Лиса недоверчиво посмотрела на довольно большое расстояние до еле-еле тревожащейся при соприкосновении с редкими дождевыми каплями водной глади, а потом на землю под лапами:       — Да ну… ты шутишь, наверное…       — Ничуть. Это, конечно, было давно, но было. И только представь себе каким большим был лес, если река была тако-ой, — ёж развел лапы в стороны, — широкой? Сколько было ежей! А сколько лис… И они совсем-совсем не удивлялись, какая у них есть большая река. А у нас с тобой реки нет. Есть лужа какая-то…       Затихли ненадолго. Лиса думала, еж наблюдал.       — Эта лужа, — оправившись от удивления, сказала лисица, — мне с утра нору затопила.       — Лужа сама по себе топить никого не хочет и не может. Это дождь и твоя глупая голова.       — Пф… А с чего это глупая?       — Кто ж нору у воды ставит без учета таяния снега?       — Ой, важный какой, — лисица дернула ухом в раздражении.       Ёж посмотрел на обиженную морду и похлопал собеседницу по лапе, неуклюже переваливаясь на бок, и произнес:       — Ничего-ничего. Еще нору найдешь. Тут их много… Ты часто здесь других лис видела?       — Знаешь, — задумавшись ответила лисица, — я ежей чаще вижу, чем других лис. Я даже к воде ближе поселилась, потому что в лесу скучно.       — Не видишь ты ежей чаще. Это я был. Как не выйду... попить, так ты тут скачешь… В лесу действительно кроме мелочевки никого и не осталось. Да и леса, в общем-то, не осталось.       Тишина.       Когда она с год назад проснулась тут, в лесу она видела много птиц, да и только. Может пару диких кабанов. И самолично поймала пару вкусных зайцев! Правда, дальше пришлось есть только мышей, да рыб. Пусто. Других лис тоже искала. В первую очередь братьев и сестер. «С ними было весело играть и… О!» — лиса вдруг поймала краем глаз яркую полосу.       — Еж, еж, смотри! Что это? — она вскочила на лапы и уставила глаза на разноцветную дугу, раскинувшуюся через всю реку и куда-то гора-аздо дальше.       — Это? Это радуга. Старые ежи говорили, что на том ее конце огромные угодья, где всегда много еды. — Ёж и сам в восторге смотрел на размытое коромысло. Даже дождь показался чем-то не таким грустным, как раньше.       — Так пошли! — весело крикнула лиса.       — Э? Куда? — ежик непонимающе оглянулся.       — На конец радуги, конечно. Мне тут делать нечего, а тебе грустно. Так и совсем зачахнешь, пойдешь к своей луже и утопишься.       — Звучит не так плохо…       — Нет-нет-нет, — лиса в прыжке подскочила и оттолкнула носом ежа от дерева. Колючки неприятно царапали нос, но она лишь отфыркалась и чихнула, — может там ты найдешь ту самую Большую Воду. Все старые ежи обзавидуются твоей реке!       «И действительно…», — ежик осмотрел илистый берег, редкий, прямо скажем, лесок, азартно прыгающую лису, светлеющее небо…       — Пошли.