Записки усопших

Скрученное вполоборота изгневающее тельце молодого паренька, что с каждой секундой распадается на мелкие частицы мотельков, пробирающихся внутрь живота, въедаясь клыками в кишечник, выскрябывая ложкой забродивший компот в форме звезды Давида, падает коленями на битое стекло и прогнившую почву, пропахнутую запахом гнилого мяса и коровьего помёта, представая перед огромной старой фигурой ангела, постаревшего от многовековых страданий из-за таких жалких и гнилых человекоподобных вентиляторов, как жалкая пародия, поклоняющаяся ей в данный момент, позабыв о собственной, никому не нужной, чести, заставляющей его дёргаться в сильных конвульсиях, как самый ярый поклонник тихих и жарких танцев, заканчиваюшихся потом огромным количеством выпитого алкоголя и очередным кровавым куском мяса, что вытащили из милой девочки четырнадцати лет, позабывшей об уроках биологии, учитель которой самостоятельно преподал ей практику самоконтроля и искушения, и выбросили в ближайшее ржавое ведро, переполненное его коллегами по несчастью, что всего лишь выиграли гонку среди множества таких же тупоголовых белых головастиков, желавших лишь посидеть в одиночестве, в темноте, наполненной лишь липкой слизью и странной оболочкой, что является его клеткой и охраняет от страшного понятия — свобода, которую он потеряет как только выберется из собственной зоны комфорта и увидит солнечный свет, что тут же прожжет его роговицу, оставляя его без глаза, из которого можно сделать яишницу болтунью, что расскажет тебе о всех прелестях быть немой, как старый черт, что совсем недавно посещал паренька, забитого мотельками, перерезающими его вены, чтобы связать из них свитер для родной бабушки, что пропала несколько веков назад, чтобы поделиться с ним новым фанфиком по любимому пейрингу, наполненного лишь развратными сценами и убийствами, которыми можно удивить лишь десятилетних детишек, что выросли на горбатой горе и лунтике, который приходил к ним по ночам и учил их становиться феями, пока их не находили под собственными окнами в луже крови, которой прекрасно пропитывается почва, как бисквит на морковном торте, который так хотел попробовать тот парнишка, пока не попал к ангелу, что уже устал ждать, когда это отступление закончится, ведь по расписанию он должен ещё заехать на теннис и надрать зад Аиду, который назвал его курицей, несущей яйца, которые этому Аиду давно пора бы оторвать, уж очень он заглядывается на крупных мужчин, что так удачно рвут нижнее белье друг на друге, правращая это в бои, что грандиознее, чем во время Римской империи, когда сам Гай Юлий Цезарь пошутил о каком-то странном салате с сухариками, которые некогда любил прошлый гость ангела, что умер несколько часов назад от переедания теннисными мячами, которыми его накормил Аид, к которому как можно скорее должен попасть ангел, поэтому это отступление пора прекращать.