Записки усопших

В маленькой, маленькой комнате погибает маленький человек...

***

Со старой бетонной стены цвета гнили ежевичной каши штукатурка валится, пока в неё небольшая спина парнишки влетает, разбиваясь вдребезги вместе с последней чашей куша несусветной лжи и власти герцога Вестнера. Мужчина напротив лишь усмехается, щеки после пощёчины потирая, из ушей пар агрессивный и жалкий выпуская, на свету луны красноватого оттенка клыки ржавые, опытом побитые, показывая, что рисуют образ порнушки повседневной с примесью бсдм жёсткого, что так любил их обладатель. Он парнишку вновь в стену вдавливает, рукой шею сжимая. А парень лишь задыхается, лёгкие обидой нервной забивая да дешевым горьким шоколадом, пока на руку мужчины посматривает, что запрятана глубоко в перчатке чёрной, которую снять никто не собирается — паренёк слишком противен. Он это узнал ещё в их первую встречу, в темном переулке, где он мог лишь кусать эту чёртову перчатку и слезами захлебываться, пока за стеной люди спокойно ходили, даже не подозревая о том, что здесь помощь так необходима. Мужчина ухмыляется нагло, заметив взгляд обиженный паренька гадкого, его из хватки крепкой выпуская. Перчатка, впервые, на пол летит грязный, липкий, в крови горькой молодого парня испачканный. А старший и глотка воздуха сделать не даёт, хватая паренька за талию исхудавшую, под кожей которой рёбра переломанные спрятаны, и к себе притягивает, в губы искусанные впиваясь. Паренёк в его руках стонет громко и неожиданно для себя, в краске лицо пряча, а мужчина смеётся, его красным лицом по стенке проходясь. Подросток на пол валится, на коленях лишь удерживая свои последние клетки мазохизма и чёрствого желания жить, пока мужчина присаживается перед ним, руку перебинтованую на подбородке парня расположив, нежно красные, исхудавшие щеки поглаживая, после чего оставляет на одной из них поцелуй еле ощутимый, прежде чем в шею клыками острыми впиться, вырывая вместе с криками сердце подростка, пока то валится на холодный пол, продолжая биться так же быстро, как и внутри парня, стоит ему мужчину увидеть. Подросток захлебывается в крови собственной, что из рта вытекает, пока ею упивается мужчина, радуясь, как ребёнок новой игрушке. Множество ран подростка, что практически зажили, не выдерживают такого давления и взрываются, вновь тело парня в кашу, месиво кровавое превращая. А мужчина лишь губы вытирает, на ноги вставая. Он в последний раз поглядывает на умирающего на полу подростка, после чего хватает его на руки, расположив на кровати небольшой. Он осторожно губ его касается, что горячие до сих пор. — La revedere, prima și ultima mea iubire... — шепчет мужчина и вылетает из окна, в мышь летучую превращаясь, покидая эту квартиру навсегда. — te voi iubi mereu... Он всегда помнил их первую встречу. Крики подростка в темном переулке, что перчаткой чёрной перекрывались. Укусы множественные на шее. А так же обещание древнее — никогда вместе не быть. Он помнит всё, каждую их встречу тайную, незаконную, дикую, от чего адреналин выше крыши, когда он касался губ любимого, чьё дыхание каждые пять минут прерывалось. Помнит укусы постоянные в шею, которые смертельными были всегда, ведь нельзя своего соулмейта кусать — умрёшь мучительной смертью. А ему все равно, он с каждым разом кусал все сильнее, глубже и больше, кровью любимого упиваясь, пока тот ломался на части хрупкие, что собирались вновь, стоило старшему его губ коснуться, нежные поцелуи подарив. Мужчина кусал специально, специально пил кровь литрами, возлюбленного убивая с каждым разом, лишь бы умереть вместе с ним, прочувствовать все эти муки невыносимые, прочувствовать все то, что делал он сам. Но все, что может мужчина, на колени падать, в кровь кулаки разбивая, а глотку от криков разрывая, и гнить в темном переулке, где ему и место. Ведь сам подросток проклял своего вампира на бессмертие великое, что от проклятия освобождает, после чего шею самостоятельно подставлял, в истерике желая укус чужих клыков на шее прочувствовать, выкрикивая лишь имя Джено... А Кристофер лишь давится отвращением к себе, стеклом руки разрывая, превращая их в борщ традиционный, что лишь в отчаяние приводит, заставляя все под перчатками мрачными прятать вместе с сердцем разбитым, так же слезами давясь, возлюбленного вспоминая. А подросток в комнате на кровати лежит и улыбается истерично, в потолок зрачки направляя, пока вся простыня белая кровью его гнусной пропитывается. Он лишь об одном думает: как на том свете с собственным возлюбленным встретится, пока в муке невыносимой его глаза не закрываются.

***

Пока в темном темном переулке страдает мерзкий, гнусный черт, В маленькой маленькой комнате умирает малый, но счастливый человек...