Приватный танец

      ***             Для Кларк не было большим сюрпризом узнать, что у неё есть постоянный клиент, даже если это клиентка и она молодая и горячая. Конечно, у Рейвен обычно ошивается более приличная кучка завсегдатаев, но и Кларк не обделена вниманием.       Кларк любит танцевать. А еще сюда её привело странное знакомство с любовницей своего парня. Да, кстати, она студентка и танцы на шесте позволяют ей ни в чем себе не отказывать. Эта работа — её свобода. Свобода от бывшего парня. Свобода от давления родителей. Свобода выбора, ну и финансовая независимость, конечно. Первый месяц после измены Финна ей было сложно. Сложно побороть стеснение. Сложно поверить в себя и свою сексуальность. Танцы на шесте ей помогали. Она любила восхищенные взгляды и крик толпы. Как и любила дни, когда незнакомка одаривала её своим вниманием.       Соблазнительная незнакомка приходит смотреть на неё уже несколько месяцев, и началось это с не-совсем-невинного танца в приватной комнате. Нет, Кларк её не касалась и не садилась на колени, как обычно просят клиенты, — она обнажилась для неё полностью и этот взгляд полный смущения, восхищения и возбуждения того стоил. На самом деле, Кларк представляла незнакомку в нектором роде «подростком», у которого ограничен сексуальный опыт, наверное поэтому ей было очень комфортно с ней в одной комнате. Гриффин уверена, что шумная группа друзей-подруг на самом деле заставила сексапильную брюнетку сидеть и краснеть в течение получаса с помощью проигранного пари или смертельной угрозы, ибо её друзья буквально ждали за дверью, когда они выйдут. После того случая она стала приходить регулярно. Кларк могла сверять по ней часы. Незнакомка — одна из тех людей, которые носят сшитые на заказ костюмы, знают цену времени и дают чаевые стодолларовыми купюрами. А Гриффин — стриптизерша в блестящем купальнике, который ей определенно идёт.       Кларк в раздевалке: проверяет, не слишком ли затянуты узлы на бретельках, когда Рейвен стучит в дверь. Из-за пояса её стринг торчит несколько банкнот. Серьезно? Гриффин никогда не будет носить стринги.       — Пришла твоя любовь, — ухмыляется Рейвен. — Я уделила ей немного внимания и попыталась было украсть, но она выглядела слишком смущенной.       Гриффин внезапно осознает, что сегодня не тот день, когда обычно приходит незнакомка, однако она фыркает и втайне гордится тем, что она отвергает Рейвен. Потому что Рейвен никто и никогда не отвергает. Проверено.       — Она всегда так сильно смущается. Держу пари, у неё есть жена, двое детей и угрызения совести, когда она все-таки сюда приходит. — Кларк вздыхает, стараясь об этом не думать. В конце концов, девяносто процентов их клиентов имеют семью или отношения, но всё равно приходят к ним. — Уверена, что она не просит тебя сесть на её колени и трахает тебя в своей голове, пока ты танцуешь, — смеется та, явно не стараясь обидеть Кларк.       Гриффин понятия не имеет, что сказать. Они уже обсуждали подобное, потому что люди вроде незнакомки (от которых буквально несет свеженапечатанными деньгами) склонны нарушать правила. Они хотят дотронуться, пусть это и запрещено, рассчитывают на кое-что сверх указанного в правилах — чего Гриффин, конечно, не готова дать. Но она отличается от толпы: не касается, никогда не просит о большем, дает огромные чаевые и говорит «спасибо», когда время истекает. Кларк действительно нравится танцевать для неё. Пожав плечами, Гриффин робко улыбается:       — Ну, зато я теперь смогу оплатить семестр заранее!       — Чем вы там занимаетесь? Почему она так привязалась к тебе — я могу рассчитывать на хэппи-энд?       — Прекрати верить в сказки! — Гриффин морщится, — они платят и смотрят и мы перестанем быть им интересны, как только обвиснет грудь!       Рейвен закатывает глаза и уходит — вполне возможно, что посидеть в небольшой ванне, которая есть в её гримерной. Наверное, у неё, как обычно куча привата, не зря же она зарабатывает здесь больше всех.       ***       Сегодня первый выходной января, так что, когда Гриффин поднимается на сцену, зал полон народу. Она делала это бессчетное количество раз, но даже сейчас у неё остался этот крошечный страх перед выступлением перед большим количеством народа — но, впрочем, все происходящее является только хорошо отрепетированным набором движений и медленным раздеванием под музыку. Гриффин не обнажается полностью и слава Богу, не носит стринги.       Зал забит почти до отказа, однако для Кларк не составляет труда найти глазами свою незнакомку: она сидит в баре на небольшом возвышении, находясь на самом большом расстоянии от сцены, которое возможно, сохраняя при этом возможность рассмотреть все в мельчайших подробностях. Ничего нового — обычное её место. Она сразу замечает Кларк, забыв о напитке в руках. Та ухмыляется в ответ, ловя взгляд незнакомки, зная, что у них с вероятностью ста процентов запланирован приватный танец. Во рту вдруг становится сухо, когда Гриффин понимает: девушка одета в тот изумительный темно-синий костюм и атласную рубашку, в которых она пришла в клуб в самый первый раз (и так нервничала, что даже не обращала внимания на то, как постоянно поправляла ворот рубашки и браслет от часов).       Гриффин отводит взгляд и теряется в плавных движениях, выгибая спину, когда какой-то толстяк тянется и сует пару банкнот ей за пояс трусов. Она игнорирует прикосновение и делает вид, что это часть шоу, а потом зрители начинают кричать — и вот оно. Гриффин всегда чувствует себя непобедимой перед сумасшедшей толпой, но если бы мать увидела её, у них обеих случился бы сердечный приступ.       Она скользит по полу в последний раз, прежде чем музыка начинает стихать, и неторопливо удаляется. И пусть она мгновенно начинает скучать по вниманию людей и их восторженным крикам, воспоминания о загребущих руках мгновенно охлаждают её пыл.       Волосы мокрые, а по телу изредка стекают капли пота, когда Гриффин возвращается в раздевалку. Она пересчитывает банкноты, которые достала из-за пояса, и небрежно засовывает в лежащие на стуле джинсы. Сегодня она была на высоте — такие моменты, когда дыхание сбивается и пелена застилает глаза, одни из самых любимых. А еще она знает, что чувствует то же, когда танцует для неё.       Гриффин требуется небольшая передышка, прежде чем она способна вернуть сердцебиение в норму. Раздается стук в дверь, едва Гриффин собирается взять полотенце и пойти в душ. Администратор Эхо заглядывает внутрь:       — Твоя любимица изнемогает от желания увидеть тебя.       — Передай, что мне нужно освежиться, я быстро, — это странно, потому что незнакомка обычно ждет, пока Гриффин немного отдохнет, переоденется и убедится, что сегодня не будет никаких дополнительных танцев, а если и будут, то она всегда ждет её.       — Думаю, она хочет тебя сейчас. — Эхо пожимает плечами, будто это естественно. Ну, наверняка так и есть, но не в случае её клиентки.       Гриффин неопределенно машет на себя:       — Но я вся потная и хотела бы освежиться!       — Пойду спрошу, — закатывает глаза она.       Но только Кларк берет полотенце, Эхо уже появляется в дверном проеме:       — Она не против, — ярко напомаженные губы растягиваются в усмешке. — Между нами говоря: то, что ты мокрая — это скорее плюс, а не минус.       Нахмурившись, Гриффин послушно откладывает полотенце.       — Ладно, сейчас приду. Мне остаться в этом купальнике? — Гриффин спрашивает лишь потому, что незнакомка в один из их приватов сказала, что ей безумно идет черный и с тех пор Кларк всегда старалась специально для неё. Этот набор блесток совсем не соответствует привычному набору.       — Наверное? — Эхо фыркает. — Третья комната в вашем распоряжении, она заплатила двойной тариф.       Это тоже необычно, но Гриффин снова ничего не говорит. Она почему то начинает злиться на свою незнакомку. Почему она вдруг решила, что у них другие отношения? Не такие, как с остальными клиентами? Окей, она испачкает ей безупречный костюм — ах-х, тот самый костюм. Так ей и надо.       Она промокает полотенцем ключицы и грудь, откидывает волосы назад и выходит из гримерки, чтобы в следующую секунду упереться в комнату под номером три. Сердце начинает стучать быстрее, стоит оказаться внутри: девушка выглядит усталой и напряженной в мягком свете ламп. Гриффин аж слегка спотыкается — в их рутину входит сделать свое дело и разойтись, но незнакомка перед ней слишком отличается от своего привычного облика. Конечно же, её острые черты лица, обворожительные глаза и сексуальность никуда не делись, однако она расслаблена больше обычного, но под глазами залегает тень, будто она не спала много месяцев. Она выглядит «не в форме», а еще грустной, наверное.       — Прости, я решила не переодеваться, — Гриффин кажется, что она обязана извиниться за этот купальник, пусть даже незнакомка даже не взглянула на него. — Плохой день?       Та неопределенно пожимает плечами.       — Хотела отвлечься, — Кларк не часто слышит её голос и сейчас рада, что незнакомка не молчит. А потом понимает, что дело в вине.       По опыту Кларк знает, что умеет отвлекать внимание людей от того, что за стенами этой комнаты. Учитывая, сколько незнакомка оставляет чаевых, нужно сделать все возможное, чтобы та забыла о своих проблемах. Когда начинает играть плейлист, Кларк подходит ближе, зная, что Эхо вернулась в бар. Она неспешно проводит по плечам девушки, помогая ей расстегнуть пиджак, чтобы отложить его подальше. Она делает это не для комфорта незнакомки, а для того, чтобы видеть, как напрягаются её руки под тонкой тканью рубашки, когда та вцепляется своими длинными пальцами в край стола или дивана, на котором сидит.       — Я ведь не нарушила твои планы? — негромко спросила незнакомка, привычно располагаясь на диване. Она закидывает ногу на ногу и Кларк немного жалеет, что никогда не видела её в юбке. Она откладывает пиджак на кресло и, возвращаясь к незнакомке, покачивает бедрами в такт музыке.       — Ко мне не стоит очередь… — Её смех чистый и искренний. Гриффин никогда не нарушает правил, ибо они для её же безопасности. У неё никогда и не было соблазна… до сих пор. — Хм, я же никогда не спрашивала, но как тебя зовут?       — Лекса, — девушка не думает, когда отвечает, а Кларк в своей голове трижды повторяет её имя, наливая девушке бокал вина. Обычно она не берет много алкоголя, но сегодня, очевидно необычный вечер. — Сегодня мне пришлось побороться, чтобы попасть в приватную комнату…       Кларк смеётся, оставляя бокал на столике возле дивана, но достаточно близко, чтобы Лекса могла дотянуться.       — Это очередь к Рейвен. — Кларк закусывает губу, видя, как девушка сильнее расслабляется от их пустой болтовни. — Тебе стоило согласиться на её ухаживания в баре, — улыбается Кларк игривому настроению Лексы. Сегодня она не так зажата, как обычно, — ты многое потеряла!       — Например? — та вскидывает голову и это похоже на вызов. Кларк улыбается, Лекса приподнимает брови, но улыбка с её пухлых губ никуда не уходит и это кажется Кларк милым. — Не можешь ответить?       — Хм… — Кларк, тихонько подпевая, подходит ближе. — Например… — она кладет руку на одно колено Лексы, заставляя ту поставить ноги прямо и седлает чужие колени, позволяя их грудям слегка соприкоснуться. — Например танцы на коленях…       Она не спешит танцевать на коленях девушки, потому что, похоже, Лекса нуждается в передышке. Исподтишка Гриффин видит, как её руки дергаются на подлокотниках, и впервые жалеет о запрете на прикосновения. Обычно она по-настоящему не смотрит на людей, для которых танцует, но сегодня каждое движение Лексы невозможно игнорировать — особенно то, как она приподнимает подбородок, чтобы посмотреть Кларк в глаза.       — Я могу рассчитывать на такой танец в твоем исполнении? — её голос совсем хриплый. Кларк могла бы собой гордиться.       На секунду Гриффин замирает, разглядывая красивые глаза, пухлые губы и резкие линии скул, а потом вспоминает, что музыка давно играет. Она начинает плавно, без нажима, радуясь тому, что Лекса заказала двойной тариф сегодня. Она обычно избегает такого рода танцев, но ей совсем не хочется говорить Лексе нет. Не потому что она боится, что та не поймёт или перестанет приходить, а лишь потому то сама безумно хотела бы станцевать для неё так.       Гриффин приподнимается и откидывает голову, позволяя своей груди оказаться на уровне глаз Лексы и ей льстит несдержанный вздох девушки, который заставляет её кожу гореть. Рейвен иногда позволяет клиентам прикасаться к себе, когда хочет дать им что-то сверх оговоренного, ведь небольшое ослабление контроля никому не повредит. Поэтому, положив свои ладони на её, она хватает руку Лексы и прижимает к своему бедру. На мгновение зеленые глаза расширяются от удивления, и у Кларк мурашки бегут по коже от обжигающе горячих пальцев и того, как у её незнакомки очевидно учащается сердцебиение. Лекса пытается отдернуться, заставляя желать более чувственного прикосновения.       — Это запрещено, — еле слышно говорит Лекса. Её щеки пылают, а костяшки побелели от напряжения.       — Я только что тебе это позволила, Лекса, — улыбается Гриффин и в этот раз не встречает сопротивления, когда возвращает руку обратно. Пульс ускоряется от зрелища обычно спокойной девушки, которая пожирает её только глазами. От того, как потемнел её взгляд, как надрывно она вдыхает воздух, стараясь сдержать контроль, как раздуваются крылья тонкого носа, а подушечки пальцев дрожат, прослеживая путь по её спине к плечам и обратно. Гриффин быстро отказывается от мысли не прикасаться в ответ. — Могу я тоже?..       Лекса кивает и постепенно отмирает. Она выглядит немного ошеломленной, но её руки горячие и явно умелые. Кларк вспоминает про музыку лишь когда начинает невесомыми касаниями пересчитывая пуговицы на рубашке, её сердце колотится в такт музыкальным битам. Сглотнув, Гриффин начинает скользить ладонью по груди, подпевая и пытаясь хоть немного попадать в ритм. Под белой тканью белья темнеют напрягшиеся соски, и черт, Лекса почти незаметно толкается вперед бедрами.       — Мне очень нравится этот костюм, — выдыхает Кларк и стонет, едва рука Лексы неуверенно скользит по её груди. — Я мечтала увидеть, что под ним с тех пор, как ты впервые вошла в этот бар.       Если Эхо сейчас сидит перед камерами, случится катастрофа.       — Я тоже… мечтала, — сипит Лекса, просунув пальцы левой руки под жалкие полоски ткани её лифчика и зажав между пальцев сосок.       — Да-а? — стонет Кларк в голос, прежде чем Лекса обвивает её талию, заставляя сесть на неё, продолжая «танцевать». — О чем еще ты мечтала?       Определенно Кларк стонет, заставляя Лексу полулечь-полусесть, перекидывая одну ногу через её бедро. Она закрывает глаза, когда Лекса шепчет ей на ухо, что представляла, как Кларк целуется. Первая мысль Гриффин лишь о том, что это очень мило, особенно в той ситуации, что она обычно буквально полуголая танцует перед ней, а вторая о том, что Кларк тоже часто смотрела на её губы, особенно, когда та их кусала во время того, как её скулы становились всё более алыми. Кусала их так же, как сейчас — мир словно сходит с ума, Кларк просто покорилась неизбежному. Ей кажется, что её накрывает та самая волна, во время которой она творит необдуманные поступки, как и сейчас — Кларк целует Лексу. И та отвечает.       Прикосновения их губ отключают любую способность мыслить и Кларк перестает дразниться и концентрируется на движениях бедрами, сбитом дыхании Лексы и чувстве всепоглощающего жара в те секунды, когда Лекса касается её кожи губами. И это тоже похоже на танец. Парный танец, потому что Лекса движется под ней ни с меньшим рвением.       — Тебе нужно прекратить, — стонет Лекса мгновение спустя после того, как заканчивается музыка.       — Почему? — Гриффин замедляется, но не останавливается полностью. На лице чувствуется дыхание с отдушкой вина, ощущается биение сердца через ткань белья. И Лекса явно очень возбуждена.       — Потому что я кончу, если ты продолжишь.       Сглотнув, Гриффин замолкает. Она никогда этого не делала — никогда не заставляла клиента кончать (сознательно) во время танца, даже если она соприкасалась с откровенным стояком. Конечно, такое случается, но после этого ей становится слишком некомфортно. Было некомфортно: сейчас она больше всего на свете хочет увидеть, как Лекса…       — Вообще-то, — выдыхает она. — Звучит заманчиво.       Она с замиранием ждет ответа, почти теряя сознание от беспокойства, пока Лекса не открывает глаза — а затем кивает. После этого они, не сговариваясь, отбрасывают чепуху вроде утонченности и правил, и Кларк жестко и уверенно движется навстречу её губам. И самое прекрасное, что та действительно отвечает-целует со всей отдачей, покоряясь настойчивым толчкам. Кларк кажется, что она не протянет и минуты — она цепляется из последних сил, сжимая ладонь Лексы, та почти жалобно стонет в прикушенные губы и кончает. Оргазм Кларк не заставляет себя ждать.       Гриффин позволяет себе перевести дыхание и прижимается лбом к Лексе. Боже, она хочет её поцеловать. Хочет поймать её губы в плен и продолжить то, что они начали, но уже без одежды. Она хотела бы многое попробовать с Лексой. Она открывает глаза слегка затуманенным зрением глядя на ладонь Лексы в своей. Она носит кольцо. Теперь ей кажется это сюрреалистичным — именно так Финн изменял ей. Кларк чувствует, что на неё вылили ушат холодной воды — пот становится холодным. Совсем неловко она сползает с дивана и делает несколько шагов к небольшой сцене для танца. Тишина оглушает и когда их взгляды пересекаются, обрушивается понимание произошедшего.       — Хм, — говорит Гриффин, внезапно желая, чтобы на ней было что-то еще кроме купальника, который совсем не на своем месте. — Обычно я так не делаю, это… просто…       — Я тоже, — поспешно соглашается Лекса, пытаясь отряхнуться. — Не стоило пить больше бокала вина…       Она краснеет (еще сильнее по сравнению с румянцем на её лице) и поспешно застегивает рубашку, решая не одевать пиджак, хватает его в руки. Мямлет что-то невнятное, отсчитывая обычную сумму чаевых, словно ясно дает понять, что не будет платить больше за полученную разрядку. Потом Кларк решит, что Лекса просто не знала как себя вести. Она не смотрит на свои брюки, но Кларк видит потемневшее пятно там, где еще недавно они соприкасались — Лекса прикрывает его пиджаком.       — Эм… да… спасибо, — бросает она, сбегая из комнаты.       Гриффин смотрит ей вслед. С одной стороны, хочется побежать за ней и предложить вернуть деньги, но при этом подойти и сказать Эхо, чтобы передала конверт в таком виде… Камеры! Никто не пришел и черт… даже дураку будет понятно, чем они занимались.       Видимо, где-то наверху все-таки сидит чувак с бородой, потому что на пути в гримерку Гриффин не сталкивается ни с Рейес, ни с Эхо, ни с кем бы то ни было еще. Приняв душ и избавившись от всевозможных следов того, что произошло, она чувствует себя почти нормально.       Лекса уже ушла, когда Гриффин направляется в бар, чтобы вызвать такси. Здесь тоже ничего нового: Гриффин не может припомнить ни одного случая, чтобы незнакомка оставалась после их приватных встреч и расслаблялась за рюмкой напитка, как большинство их клиентов. Она ищет взглядом Рейвен и, найдя хватает в баре бутылку вина, прежде чем двинуться в её сторону.