Приватный танец

      ***       — В тот день я осознала, каким должен быть настоящий оргазм, — закрыв глаза, проговорила Кларк. — «Просто доверься мне — будет весело», — сказала я ей тем вечером. Знаете, в том гей-клубе, где на мне была растянутая белая майка и рваные голубые джинсы, Лекса, будучи в брюках и рубашке, очень даже выделялась. Короче, расслабиться не про неё. Она вообще не умеет отдыхать. Она не ходит в парк или кино по выходным. Она работает, занимается семейным бизнесом, читает, слушает музыку в своей машине и спит — это все её развлечения. Представляешь, какие огромные от удивления у неё были глаза, когда она поняла, что наше первое свидание я веду её в клуб. Я измазала её в масле для тела с блёстками, типа все посетители там в нём вымазанные были только для того, чтобы увидеть, как она смущается. Боже, кто работает по субботам? Она устала в тот день, если честно видок у неё был измученный. «Нам надо расслабиться», — протянув руку, сказала я и она мне и улыбнулась: откровенно, искренне. А потом она всё время болтала, шутила и мы смеялись. Я серьёзно, девочки, я столько не улыбалась в жизни! А я уверяю вас, я вообще молчала. Я больше скажу, я даже отпустить её от себя боялась, потому что баба за соседним столиком так на неё смотрела, что я убить её готова была. Нет, она дико сексуальная в этих своих костюмчиках на тысячу баксов, и я, наверное, была не прочь заткнуть её поцелуем, но я знала, что если мы начнем целоваться, то свидание переместится в горизонтальную плоскость, — Кларк немного поворочалась на диване и, так и не открыв глаза, продолжила: — Короче, мы танцевали и пили шампанское. После того, как я перестала чувствовать ноги, я умоляла её сесть за стол, а она смеялась. «Я хочу еще выпить, Лекса», — протянула я тогда, чтобы хоть на минуту присесть, а она плечами пожала и ухмыльнулась: «Тогда пойдем», — Кларк зажмурила глаза ещё сильнее. — Естественно, она напилась (она вообще не умеет пить) и я поехала её провожать. Лекса забралась радостная в машину, раскрыла окно по пути и, высунувшись из него, начала подпевать играющей в такси песне. Я помогала, конечно, не потому что не отдавала себе отчет, что делаю, а потому что хотела этого. Хотела обнимать её в чужой машине и орать песни, пытаясь перекричать радио. Мне вообще не хотелось её отпускать. Тем более в её квартиру, за огромные дубовые двери, где я не смогла бы остаться рядом. «Пройдёшь?» — спросила она, когда я застряла в дверном проёме. «Не боишься, что останусь у тебя навсегда?» — ответила я вопросом на вопрос. Да нет, я знаю, что это очень некультурно — так отвечать. Но я от одного её взгляда тогда землю под ногами не чувствовала, а она без какой-либо опоры я вряд ли смогла бы добраться до того старенького и, как позже выяснилось, скрипучего неудобного дивана. «Устала?» — просто спросила я, она кивнула. «Ложись». Я направилась к музыкальному центру: включила какую-то песню, а она принялась подпевать. Поет она круто: мелодично и с хрипотцой. А в этой для неё будничной одежде я находила её невероятно сексуальной. Вообще, я думаю, влюбилась я в неё с ходу — еще в первый день, когда увидела, но тот вечер был просто…       — Кабинет психотерапевта в соседнем здании, Кларк… — вставила Рейвен, наливая себе еще из бутылки.       — Она оставила ключи от своей квартиры у Лексы, — пояснила Эхо.       — Но ты подожди, Рейвен, это только начало, — Кларк изобразила на лице полное отчаяние и кивнула на кресло в гримерке. Эхо кивнула и уронила голову на шкаф, продолжая молчать. Рейвен вздохнула, усевшись напротив подруги и закинув свои ноги на диван, где полулежала Кларк. — «Я сделаю тебе массаж» — прямо сказала я, поиграв бровями, когда присела на диван рядом с ней. Было так спокойно, так буднично. Она не поняла вначале и переспросила зачем-то, мол, чего-чего? «Ты устала. Массаж не хочешь, говорю?» — так же буднично проговорила я, увлечённо расстегивая на её руке ремень от часов. Лекса, конечно, была не против. Реально не против — это я поняла уже через секунду, когда её губы были на моих. Блять, её руки просто сводят меня сума. «Хорошо» — повернувшись ко мне, улыбнулась она, а потом добавила: «Ручки только помой». Ручки? Мне десять лет, что ли? Такой я была в её глазах? Она вообще часто вела себя так, будто я маленький ребенок. Брала меня за руку, будто мне проводник нужен, или делала заказ за нас обеих, как будто я могу потеряться в меню студенческой столовой. И не подумайте, я не против. Мне приятно было её отношение и внимание… — Кларк вздохнула. — Ну ладно, Бог с ними, с ручками. — Она пересела на бок, на бедро, мельком взглянув на кажется скучающую Рейвен. — Лекса настигла меня, выходящей из ванной: «У меня есть малиновое и клубничное масло для массажа, тебе какое больше нравится? Думаю, без разницы не есть ведь его». А я ответила: «Кто знает», — и пожала плечами. Лекса ухмыльнулась нахально, процедив: «Так и знала», откинула банки на диван и пошла на меня уверенно, снимая по пути рубашку. И почему я вообще решила, что она скромная? Очевидно, что алкоголь её раскрепощает и делает не такой зажатой, но блять… она и без него далеко не девственница. Боже, её тело: загорелое, поджарое, идеальное… А ещё, очевидно, она много времени проводила в тренажерном зале, потому что невозможно быть такой не занимаясь. Преступно горячая… — Кларк облизнула губу. — Она схватила меня за плечи и вдавила в стену, да так сильно, что искры из глаз посыпались. Подошла вплотную, опёрлась руками на уровне моей головы и поцеловала так насыщенно: чуть мозги из ушей не вытекли и не убежали от меня, махая ручками. Ручками, блять. Ручками, Эхо! — Кларк помахала ладонями прежде чем снова закрыть глаза. — А когда, не отрываясь от своего поцелуя, она, расстегнув ремень своих брюк, схватила меня за руку и приложила ладонью к своим трусам, я и вовсе чуть слюной не подавилась… — Кларк стыдливо спрятала лицо в ладонях. — Тогда я потащила её за собой и, бросив на этот скрипучий диван, проговорила: «Раздевайся», — Лекса немножко прихренела и захлопала ресницами. Но я тут же пояснила: «Хочу быть первой, детка», — на что Лекса лишь нервно сглотнула и закивала. А я обрадовалась, как ребёнок, которому разрешили зефирку из вазы взять, и, молниеносно стащив с неё лифчик и брюки, вцепилась пальцами в её плечи. Не то чтобы мне одобрение её было нужно, я, скорее, для приличия. Воспитанная она, знаешь ли… «Предупреждаю», — подняв на неё глаза, хрипло прошептала я и замолчала. А ей вообще как-то не до загадок было и она спросила, мол, ну что ещё-то? А я улыбнулась пошло и, прикусив губу, ответила: «Я предпочту не портить твой вкус клубникой». До меня вот только сейчас дошло, девочки, она ведь не трезва была, а я ведь соблазнила её. Вначале в клубе, потом на свидании. Ладно, я отвлеклась. В общем, для неё тогда, находящейся на грани возбуждения, это реально прозвучало, как сенсационная новость. Ещё более сенсационной она стала, когда я начала языком массаж делать. Ритмично и экспрессивно… Чёрт возьми, я и подумать не могла, что кто-нибудь сумеет прогнуться в пояснице так сильно… Вы ведь знаете, что при разрыве мышц у человека слышится два щелчка? Так вот, у неё всё тело, кажется, мышцами по швам трещало и, постепенно размокая, растекалось по дивану. Я не понимала, как остановится, когда она металась подомной и тянула протяжно: «Кларк, Кларк, пожалуйста…». Я никогда в жизни своей не заставляла кончить кого-то так сверхъярко: с криками, воображаемыми фейерверками и выломанными костями во всём теле, — Кларк приоткрыла глаза и грустно улыбнулась. — Потом мы целовались, она устало выдохнула: «Моя очередь». А потом, нахмурившись и уставилась на меня. «Разденься» — ласково попросила Лекса. Вот, черт, — пронеслось у меня в голове. — Кларк закатила глаза. — Вот знаете, девочки, я вдруг стала робкой. Я тысячу раз снимала одежду перед незнакомцами, а тут оробела. Как Лекса целовала и прикасалась ко мне и это тот самый секс со страстью: с вещами, летящими на пол, со сломанными кроватями, с запотевшими стёклами, — Кларк, недовольно помотав головой, уставилась в потолок. — Она, наверное, опытная, успокаивала я себя. Как-никак старше на три года. А потом вспомнила, что она до меня трахалась только с одной девушкой, и как-то подзависла. Но ненадолго. В себя я пришла довольно быстро, ведь я издала такой громкий стон, что сама себя напугала и вцепилась в свою же ногу. А потом из вселенной вылетела. Куда-то в чёрную дыру. До сих пор в голове эти картинки флэшбэками: как она подхватила меня руками за талию и крепко прижала к себе, как я закрыла глаза и зарылась носом в её взмокшие волосы, как я начала больно расцеловывать её шею и ногтями царапать кожу. Я дрожала безбожно, сжимала бёдра, выкрикивала через стиснутые зубы… её имя. Меня от её голоса размазывало по дивану, полу и стенам, я даже стонать старалась тише, лишь бы расслышать получше этот пересушенный хриплый тон её голоса. Я держала её так сильно, как никогда не думала, что смогу. Сама подавалась вверх: я так хотела, чтобы было хорошо, будто не могла насытиться, вдоволь накричаться, прочувствовать до конца. Ох… Я кайфовала от одного только её вида, как вколачивалась в меня глубже, глубже и глубже. Я, кажется, синяков оставила ей на животе и спине, ибо впивалась в неё совсем остервенело, но мне дико нравилось, и я не могла остановиться. Я кусала её оголённые плечи, а она беспрерывно резко толкалась, и я чувствовала своей грудью, как тяжело она дышит. Я кончила с яркими звездами под веками. А потом я свернулась вокруг её тела и голову на плечо ей положила. Обняла, даже не заметив, как она уснула. Я тогда прокрутила в голове кучу сценариев, в которых была ласкова или брала её грубо или покрывала поцелуями: я действительно хотела этого — определенно точно не сейчас, но определённо точно с ней. — Кларк тяжело выдохнула и вновь прикрыла глаза.       — Ого, — тихо отозвалась Рейвен. — Это было сочно…       — Тсс… — шипит Эхо, — дай рассказать до конца!       — Мы утром в душ пошли вместе. Плескались в кабинке, как дети, смеялись. Лекса мне голову вымыла, а я ей всё, кроме головы. Ну и не только вымыла, — Кларк засмеялась, а после резко затихла. — Я не хотела уходить и, кажется, она тогда тоже не хотела, чтобы день заканчивался. Я ведь влипла жёстко. Я влюбилась в неё, а она… она с бывшей.       — Изменила тебе? — серьёзно спросила Рейвен.       — Не-е-ет, — протянула Эхо. — Они столкнулись в супермаркете и Кларк психанула, потому что Лекса хотела поговорить с бывшей невестой, увидев её впервые за десять лет!       — Не десять, а три! И Лекса хотела говорить с ней за моей спиной, — подёргивая прикрытыми ресницами, промычала та. — Написала ей, заперевшись в ванной.       — Серьезно? — Рейвен, повернувшись лицом к Кларк, широко открыла глаза и покачала головой. — Я же говорила…       — Не начинай, Рей… — Эхо снисходительно улыбнулась.       — От чего же, — ворчит Рейес и если бы Кларк сейчас не была так сосредоточена на себе, она бы вызвала ей такси домой и замену на работу. — У них всегда либо есть жены, дети или отношения, но всё равно приходят к нам. Они трахают нас глазами, пока мы танцуем. — Кларк, не разобрав в её интонации ни капли жалости, усмехается. — В таких, как мы не влюбляются! — и улыбка на лице подруги не предвещает ничего хорошего. — С нами пьют, спят, рыдают в жилетку, смеются до боли в ребрах, смотрят на звезды и вздыхают. А потом уходят к другим…       — Не всегда, Рей, — одергивает Эхо, отбирая у той бутылку, — всё, хватит, тебе надо еще работать. — Кларк сглатывает под взглядом администратора, — когда она приходит, она смотрит только на тебя. Её будто не интересует, что даже официанты у нас едва одеты.       — Это ничего не значит, — бурчит Рейвен. — У нас есть главный недостаток…       — Даже не хочу слышать! Не забивай людям голову своим неудачным опытом, — рычит Эхо, вставая на ноги. — Тебе надо домой. Кларк подменишь её, пока замена не приедет?       — Да, конечно, — Кларк усаживается на диван и понимает, что в гримерке слишком душно.       — Мне не нужна замена, Эхо, я как стекло, — восклицает Рейвен и это было бы реально похоже на правду, если бы она пьяно не икнула в конце. — Знаешь, Кларк, они не считают нас людьми, мы для них прислуга, не выше шлюх! Знаешь, почему они всегда возвращаются к своим парам?       — Не слушай её, Кларк, она пьяна…       — Нет, — Кларк сама не узнает свой голос. — Я хочу знать.       — Они не нуждаются в близости и заботе, они получают их дома. Когда Финн ушел от меня, он бросил это тело и регулярный секс. Когда ты бросила его, он потерял доверительные отношения, любовь и друга в твоем лице — первое больно, а второе невыносимо. Поэтому мы всегда на втором месте и никогда не станем чем-то большим, чем приватный танец с «дополнительными услугами».       — Так, всё, — Эхо открывает дверь в гримерную и Кларк рада, что снова может дышать. — Иди к себе, я отправлю её домой.       Уже при выходе Эхо придерживает Кларк за локоть, произнося: не принимай её слова всерьез.       ***       Лекса открыла глаза и вдохнула свежий воздух.       Вечером в заповеднике было слишком много народу даже несмотря на то, что тучи сгущались, предупреждая о наступлении дождя. Прогуливающиеся перед сном люди не спешили удаляться с улицы. Лекса безуспешно пыталась найти глазами Кларк, обстановка так и подталкивала выпустить скопившиеся эмоции и вдоволь прокричаться, но та вместо этого лишь лениво оглядывалась по сторонам и, беззвучно посмеивалась.       Завороженно смотря в темнеющее небо, Лекса пыталась отмотать время назад и ещё раз напрячь мозги, чтобы вспомнить, как здесь оказалась. Возможно, она неправильно выбрала направление. Наверное, Кларк ушла в сторону метро или вызвала такси. На запястье провибрировали часы — пришло уведомление на телефон, увидев, что Гриффин снова в зоне досягаемости, она позвонила. Один вызов, второй, третий — без ответа. В диалоге удручающее «была в сети 6 часов назад». Накатывающая паника, но внезапное озарение. Наверное, надо отдать должное мозгу за то, как он устроен — решение приходит моментально. «Нужно ехать к ней домой». Лекса, наполненная мыслью о скорой встрече, быстрым шагом направилась в сторону своей квартиры, продумывая по пути, что могла бы сказать Кларк при встрече.       Консьерж, лифт, дверь в квартиру — в полузабвенном состоянии Лекса плыла, не замечая, где она находится и что происходит вокруг. Шлепки — к чёрту, свет в комнате — тоже. Единственное, чего она сейчас хотела — найти Кларк.       — Лекс? — застыв посреди гостиной, Костия указала пальцем на одежду девушки и под нос промычала: — Твоя одежда… ты так вышла на улицу?       — Тебя это не касается, — процедила та. — Чтобы через пять минут тебя здесь не было!       Когда Костия, демонстративно приподняв руки, дескать, смотри, Лекс, я без оружия, приоткрыла рот, чтоб произнести слова извинения, она увидела, как Лекса, а точнее её спина, скрывается за громко захлопнувшейся прямо перед носом в комнату дверью. Костия, испугавшись, вжала голову в плечи и зажмурила глаза. Внутри себя она искренне надеялась, что не стала вновь причиной разрушенной жизни Лексы. В конце концов, она даже не попрощалась. Просто однажды Костия проснулась, заранее зная всю свою (их) жизнь, со странным чувством пустоты и того, что совершает огромную ошибку, обманывая себя, что они всё еще любят друг друга. Она ушла из жизни Лексы и… она бы соврала если бы сказала, что ничего не почувствовала. Лекса была её первой любовью, лучшими и счастливыми моментами в жизни в прошлом. Костии было грустно и плохо, но чем больше времени проходило, тем больше она утверждалась в правильности своего решения. Она снова влюблялась, расставалась и просто жила, храня в душе теплые воспоминания о бывшей девушке.       Одевшись и сделав вид, что Костии не существует, Лекса, запинаясь о ковёр, полетела к столу, на котором валялся её телефон. Выскочив в коридор, подбежала к висящей на крючке куртке, обшарила каждый карман и, не найдя ключи от машины, ринулась обратно в парадную.       — Черт, где они?!       — Лекса? — привлекла её внимание Костия. — Что-то потеряла? Помочь найти?       — Спасибо, уже помогла! — Лекса сразу перешла в нападение. — Какого хрена ты заявилась ко мне домой?       — Я знала, что у тебя есть девушка, но не думала, что вы живете вместе… — Костия звучала удивлённой. — … мама сказала…       — Где эти ключи! — похоже, Лекса решила перевернуть всю парадную, чтобы найти их. — Мне нужно увидеть Кларк…       — Уже почти ночь!       — Ну и что?       — Это неприлично…       — Ты не понимаешь, — Лекса пытается вспомнить куда бросила ключ, внезапно осознавая, что отдала их Кларк, а значит они могут быть где угодно, а точнее у неё в сумке. — У Кларк проблемы с доверием. Её бывший — идиот, изменял ей. У меня звонит телефон и ей обязательно надо знать с кем и о чем я говорила. Стоит кому-то обратить внимание на нас и она заводится. Она даже с моей матерью познакомилась, решив подслушать наш разговор…       — Она еще жива после этого? — улыбается Костия. Лекса замирает взглядом на ней, вздыхает, чувствуя, как усталость накатывает на плечи. — Для твоей матери никто и никогда не будет достаточно хорош. Кстати, она до сих пор пытается развести Линкольна с Октавией?       — Не так часто после рождения внучки. — Кажется воздух между ними стал слишком легким и Лекса хмурится той непринуждённости которая сквозит между ними. Разве она не говорила Костии свалить? — Тебе пора идти, я вызываю такси.       — Ко мне ты так не торопилась, когда я ушла! — в её голосе звучит детская обида.       — Что? — Лекса замерла и посмотрела на всё еще стоящую посреди гостиной девушку. — Ты же не серьезно?       Костия театрально шмыгнула носом и часто захлопала ресницами, будто пытаясь отогнать слёзы.       — Ты перестала писать и звонить на третий день. Я думала, что ты приедешь, чтобы выяснить отношения или устроить скандал, но нет. И через несколько месяцев я проснулась без ожидания твоих сообщений. Удивительно, прошло так мало времени, а я уже чувствовала лёгкость. И когда поняла, что больше не жду тебя, то ушло и сожаление. Мы расстались. Ты не пыталась что-то изменить, а значит я всё правильно сделала…       — Кос, — осторожно начала Лекса. — Ты заучила это?       — Может быть, — Костия явно занервничала под взглядом Лексы. — Трудно найти слова, когда действительно есть что сказать.*       — Тебе есть, что сказать? — Лекса смеётся с надрывом и кажется у неё текут слезы. — Благодаря тебе я долгое время пыталась понять, что со мной не так, — тихо отозвалась она. Услышав молчание и провально скрываемый выдох, она громче продолжила: — Или ты думала, что мне захочется ходить в клубы, просыпаться в кроватях чужих людей, вспоминая горький виски, выпитый ночью? Перекрасить волосы и сбежать в другой город? О, нет это же твоя история!       — Лекс, я…       — Нет, даже не пытайся! — рявкнула Лекса, пронзив взглядом бывшую и замотав головой. — Стоило мне встретить девушку к которой я неравнодушна и ты почему-то внезапно решаешь, что можешь вернуться в мою жизнь? Нет, Кос, это так не работает. Последние месяцы я только и делала, что пыталась доказать себе, что могут стать достойной второй половинкой для Кларк, но я за ней не поспеваю. Она… она, Боже… Невозможно ей не восхищаться. Она добрая, умная и целеустремленная, а ещё в её глазах можно увидеть своё отражение, когда она улыбается, но знаешь, я не могу ей сказать, что моя мать никогда не примет её, опасаясь, что она уйдет. Не хочу ей говорить, что до дрожи ненавижу скопления людей и эту идиотскую студенческую столовую, куда мы ходим обедать. Не могу сказать, что ненавижу её чертову работу и всех, кто там бывает! И знаешь… знаешь, — она понижает тон, — каждый раз, когда дело доходит до откровенности между нами, то я не могу открыться Кларк, потому что боюсь снова быть брошенной.       Напряжение вернулось с удвоенной силой, но Лексе даже нравится то какой подавленной выглядит Костия сейчас. Есть в этом что-то от слова «месть», хотя Лекса не уверена по кому из них двоих она ударила сильнее. Лекса вздыхает, отводя взгляд и неожиданно для себя обнаруживая сумку Кларк на кухонном столе. Она точно знает, где её девушка. Ну, и её ключи тоже.       — Еще днем, встретив тебя, я думала, что хочу знать почему ты ушла, но на самом деле это не важно, Кос. — Лекса чувствует, как невидимый груз салился с её плеч и судя по взгляду Костии на неё. — Важно, что ты приняла это решение одна, без меня, и я хотела бы, чтобы ты его придерживалась до конца. Ты правильно сказала — мы расстались и я не хочу это менять. Ты ушла, Кос, и я больше не хочу тебя видеть в своей жизни.       Последние полгода, проведённые вместе с Кларк, были лучшими в жизни Лексы. Вряд ли это чувство свободы, радости и счастья Лекса может испытать с кем-то еще. И теперь, прыгая в машину, давя на газ, выезжая с парковки в сторону клуба, она ощущает невероятный страх. Ей становится нечем дышать, и это с трудом удаётся скрывать от самой себя. Она действительно боится, что всё может закончиться.