Приватный танец

      ***       — Поблагодарим нашу очаровательную Заклинательницу за танец, — раздался радостный голос ведущего в тот момент, когда Лекса вошла в полутемный клуб в поисках Кларк. — А теперь приветствуйте нашу новую танцовщицу…       Лексе не надо смотреть на сцену, чтобы знать, что там происходит — она была в этом клубе добрую сотню раз — она скользит взглядом по бару в поисках Кларк; Эхо замечает почти сразу, но продолжает сканировать взглядом клуб в попытке обнаружить свою девушку. Она выжидает момент, чтобы проскочить в гримерки для танцовщиц будучи незамеченной — последние посещения этого заведения она старалась не попадаться на глаза никому из персонала, поэтому это не должно составить особого труда. Не должно, но…       — Привет, — Эхо не выглядит удивленной присутствием Лексы, она вздыхает и даже не скрывает улыбки на своем лице. — Кларк у себя, готовится. Я знаю, что вам нужно поговорить…       На миг Лексе кажется, что та рада её видеть и она не может понять причину, но эти мысли мгновенно улетучиваются, когда она сталкивается с ледяным взглядом Кларк, которая открыла дверь гримерной, чтобы выйти.       — Привет, — неловко начала Лекса, протянув сумку Кларк. — Ты забыла…       — Могла не утруждаться и выслать мои вещи по почте…       — Что? Зачем? — недоумевает Лекса, чувствуя, как её руки сами отпускают сумку.       От этого ледяного взгляда сердце сжалось и треснуло. Его кусочки подпрыгнули и, клацая словно камешки, покатились вниз, в глубокую, темную пустошь коридора. Лекса здесь — она приехала к Кларк, а та даже говорить с ней не хочет и от этого у неё сдавливает виски.       — Всё просто, Лекса, — Кларк улыбнулась и соблазнительной походкой от бедра подошла к ней: легко прикоснулась к её шее, чувствуя, как учащается её пульс. — Твоя невеста вернулась, а значит секс между нами больше невозможен…       — Между нами не просто секс, — огрызается Лекса.       Прошло уже слишком много времени — много совместных ночей и дней, много моментов — личных, интимных, чтобы Лекса могла поверить в такую наглую ложь. Ложь, которая неприятным осадком скапливается в груди, горечью скатываясь в желудок и оседая неприятным комом.       — Боже, как наивно? — Кларк попыталась удержать спокойное выражение лица, но наткнулась на взгляд Лексы. — Ты думаешь, что мы смогли бы быть вместе? Серьезно? Да ты посмотри кто я и кто ты? — Она видела в её глазах горечь и сожаление. — Между нами пропасть во всем! Секс, это единственное, что могло бы нас связывать. — Увидела, как она изменилась в лице, пытаясь отрицать очевидную разницу. Кларк разозлилась еще сильнее, буквально почувствовала ярость жжением на кончиках своих пальцев. — Вы все за этим сюда приходите, — горячим дыханием в кожу, — я вижу, как желание лишает разума, как вы, сидящие в зале, хотите лишь одного — обладать!       Кажется, душевное равновесие Лексы рухнуло, потому что нечто страшное вскипело внутри. Зачем она вообще сюда приехала? Это не она сбежала при одной мысли о сложностях. Это не она отталкивает Кларк. Это ей требовалась поддержка и понимание! Всё произошло слишком быстро. Ей нужно время — время, чтобы эмоции улеглись и она могла спокойно всё обдумать. Время, которого у неё не было.       — Когда Костия ушла мне было больно. — Лекса вздохнула и опустила взгляд, не в силах встретиться взглядом с Кларк. — Наверное, во мне что-то сломалось. Я просто жила по инерции. С одной стороны я хотела чего-то большего, но с другой я не чувствовала интереса ни к кому из своего окружения. Я справилась, смирилась и двинулась дальше. Я думала, что если в итоге найду того, кто оценит меня по достоинству, кто захочет, чтобы мы были вместе каждую минуту, я смогу избавиться от мыслей: почему она ушла? — Лекса замолчала, пытаясь хоть как-то уместить свои чувства в слова. Кажется ничего не получалось, руки дрожали, да и в горле пересохло. — А потом я встретила тебя — ту, которая очаровала и заинтересовала меня, ту, которая вызывала мурашки по коже и бабочек в животе. Не просто симпатичная девушка, а та, кто оставила неизгладимое впечатление. Я никогда не была той, кто согласна на одноразовый секс — единственный раз, когда я утратила над собой контроль, была та первая наша ночь, но я об этом не жалею.       Сердце у Кларк екнуло, как в любовных романах. Её глаза, холодные как звездный свет, зажглись при мысли о том, что Лекса была искренней. За секунду до того, как Лекса отстранилась, Кларк могла поклясться, что их дыхание выровнялось в унисон. Сердце колотилось, как бешеное.       Лексе надо на воздух. Она не умеет этого. Не умеет говорить о своих чувствах и не знает, что ждет от неё Кларк: ей не за что оправдываться — она и в мыслях не допускала возможности вернуться к Костии. Сердце пропускает удар. Как люди справляются с этим? Но как-то ведь справляются. Ежедневно кто-то влюбляется не в того человека, вынужденно собирает все свои хрупкие обманутые надежды и невостребованные привязанности и пробуют снова. Сердца разбиваются каждый день. И никто от этого не умирает. Но как будто гаснет солнечный свет, и тускнеют краски дня…       — Мне было больно когда Костия ушла… — Лекса повысила голос, — но осознание того, что ты не хочешь становиться частью моего будущего, что стремишься уйти из моей жизни, ранит сильнее, — от одной только мысли об этом, Лексе захотелось сесть на землю, обхватив себя руками, и больше никогда не двигаться. — Я доверяла тебе! Я не могла доверять никому в том зале! — произносит Лекса указывая рукой на сцену. — Но несмотря на то, что каждый… каждый во время твоего выступления тебя хочет, я доверяла тебе. — Лекса подняла взгляд на секунду и усмешка непроизвольно украсила её губы.       Гриффин нахмурилась, чувствуя, как холод пробирается под ткань её незатейливого наряда. Она бросает взгляд на кондиционер, а после в направлении выхода на сцену. Злость Кларк испарилась. Это плохо, потому что она придавала энергии и силы воли.       — А ты мне доверяла? Ты хоть задумалась, что я почувствовала, когда ты сегодня ушла? Сбежала…       Эхо встревает как нельзя кстати, стараясь понизить тон беседы, а заодно накал страстей.       — … Кларк ты выступаешь следующей, — произносит администратор, похлопывая Кларк по плечу и вынуждая сделать шаг назад.       — Ты права, Кларк.       Кларк прищурилась: — Я? Ты о чем?       — Не о том, что желание лишает разума — хотя это тоже отчасти так. И не том, что между нами только секс. По крайней мере, не с моей стороны, ибо мне нравится проводить время с тобой, но мне мало одного секса. Я просто хочу спать с тобой в обнимку, брать тебя за руку, когда мы идем куда-то вместе. Удивляться твоим новым идеям и видеть, как светятся твои глаза, когда ты добиваешься своего. И…       Лексе пришлось прерваться, чтобы не выглядело, будто ей трудно продолжать.       — И? — спросила Кларк, когда она замолчала.       — И, наверное, ты права. — Лекса замолкла на секунду, чтобы впиться взглядом в Кларк. — Между нами слишком большая разница. Мне стоило выслать тебе вещи по почте.       Ведь именно так поступила с ней Костия? Зачем утруждать себя выяснением отношений и что-то обсуждать? Смена эмоций на лице Кларк была достойна изучения. Там промелькнуло все, от ярости до негодования, пока она переваривала слова Лексы. И нет, Кларк этого совсем не хочет.       Это глупо.       — Кларк, иди, — звучит, как приказ и Кларк благодарна Эхо, что она всё еще тут и забирает из её рук злосчастную сумку. — Вы поговорите, через десять минут. — Чеканит администратор, подталкивая Кларк к сцене, — это время ничего не решит. — Кларк глубоко вздохнула и направилась к выходу на сцену.       — Это всего один танец. — Уверяет Эхо, преграждая дорогу Лексе, которая хотела бы уйти через выход для персонала, и её голос кажется тихим и вкрадчивым. — Я попросила её заменить одну танцовщицу. Потом она полностью свободна. Можешь подождать в комнате для привата?       Эхо выглядит так, будто пытается извиниться и Лекса задается вопросом нет ли подвоха в этом. Но ноги, будто приросли к полу и Лекса точно не хочет оказаться сейчас в той комнате, где еще недавно они занимались с Кларк сексом.       Глупо. Глупо. Глупо.       С самого начала — практически с начала — уже на третьем свидании, которое они провели в маленьком уединенном кафе в удалении от города, Лекса поняла, что между ними всё серьезно. Глупо, но она была стриптизершей, и хотела стать художником, и Лекса думала, что поэтому Гриффин была в таком восторге от её квартиры с заповедником под боком и миллионами возможных пейзажей. Глупо, но Лекса забывала обо всём стоило лишь увидеть её улыбку и глаза — голубые и чистые; часто спутанные волосы со слегка завитыми концами и эти её карандаши и другие принадлежности, разбросанных везде; мягкие фланелевые рубашки и что-то, что студенты называют едой. Глупо, но Лекса будто знала её всю жизнь, будто они пожилая пара, которые прожили вместе долгие годы в уюте мягкости и спокойствии. Лекса иногда беззлобно ворчала на Кларк, но это никогда не становилось причиной ссор или размолвок. Глупо, но в общем, думаю, все понятно. Вопреки здравому смыслу. Она влюбилась. Иногда ей казалось, что у неё на лбу написано: «С ума схожу по Кларк». Что все видят насквозь её чувства. И сейчас во взгляде Эхо она замечала насмешливое снисхождение. Как будто это однажды пройдёт.       Глупо, но сейчас она жалела, что среди спутанных конечностей, и мокрых простыней не сказала это вслух. Не прошептала в её шею, сходя с ума на волне мощно накатывающего оргазма, не вцепилась в неё и не прокричала, да так, чтобы никто не мог списать её шёпот на случайность: Я люблю тебя. Лекса, несомненно, напугала бы своим криком как всех соседей в округе, так и Кларк. Не говоря уже о самой себе, но лучше так, чем сейчас это будет выглядеть, как отчаянная попытка вернуть Кларк. Это не простые слова, которые Лекса могла бы сказать в любое время. Да и смысла нет в том, чтобы удерживать человека, который не хочет быть с ней.       — Нет, я, пожалуй пойду …       — Пойдем в зал или в гримерку Кларк? — Эхо улыбается, а Лекса чувствует себя опустошенной и девушка бесцеремонно хватает её за куртку утягивая за собой. — Да, ты права, пойдем посмотрим, — продолжает свой монолог администратор, подталкивая её к выходу в зал.       И конечно, подвох есть: Эхо не дает ей двигаться к выходу, настойчиво толкая к бару и беспрестанно произнося слова, которые никак не откладываются в голове Лексы. Она сбивчиво пытается объяснить почему Кларк сегодня работает и Лекса выдыхает, надеясь уйти через главный вход еще до начала представления. Она успевает дойти до бара и Эхо толкает её на привычный стул слева от сцены, к тому моменту, как под динамичную музыку выходит Кларк, одетая весьма скромно в сравнении с другими стриптизершами — на ней были узкие шорты и черный лифчик, поверх которого была завязана мужская рубашка. Лекса понимает, что Гриффин была сегодня не совсем готова и это выступление будет экспромтом. Лекса опускает взгляд, обнаруживая в своей руке бокал с привычным для неё вином и ей от этого тошно.       Кларк тем временем обводит мужчин презрительным взглядом, словно это Гриффин пришла посмотреть на них, а не наоборот и это всегда поражало Лексу — она будто незаинтересованно в зрителях, но всё же наслаждается всеобщим вниманием, оставаясь неприступной. Заметив Лексу, она пытается улыбнуться, но выходит лишь вялый оскал для её затылка и начинает свой танец. Кларк двигается быстро, резко, она буквально срывает с себя рубашку, отбрасывая её в сторону.       — Боже, это самая идеальная грудь, — возбужденно выдохнул парень у самой сцены, получив смертельный взгляд от Кларк (она надеется на это.)       Зрители одобрительно гудят, а она уже подходит к гладкому шесту, игриво проводя по нему языком. Лекса поднимает взгляд на сцену и нервно сглатывает, эти действия её заводят, как и тот факт, что она прекрасно знает, какой может быть Кларк страстной. Она не отрываясь смотрит на то, как Гриффин медленно покачивая бедрами, расстегивает свой ремень. И вот новая деталь гардероба отброшена в сторону, а сама девушка, соблазнительно нагнулась, около шеста, демонстрируя всем, округлые бедра. Лекса, возможно закатила бы глаза такому самодовольству блондинки, если бы сейчас у неё были на то хоть крупицы сил на это.       Резко развернувшись лицом к благодарным зрителям, Кларк, медленно и соблазнительно сползает по шесту на пол, призывно раздвигая ноги. Музыка продолжает грохотать и она поднимается, наклоняется, чтобы снять короткие шорты. Мужчины восторженно шумят, подходя ближе, а та продолжает двигаться, соблазнительно покачивая бедрами, ласково сжимает шест и вращаясь вокруг него. И только в этот момент Лекса понимает, что сегодня она танцует совершенно по-другому. Она более скованна. Она тревожно смотрит в сторону Лексы, и сегодня нет ни секундного столкновения взглядов, ни заигрываний и воздушных поцелуев для посетителей клуба.       Тем не менее, за соседним столиком мужчина судорожно вздохнул, когда ему в лицо прилетели те самые шорты и крики толпы подталкивают к мысли, что Лекса выдаёт желаемое за действительное. Этот трофей новый обладатель точно не вернет хозяйке, пряча его в карман пиджака. Незнакомец, любуясь тем, как Кларк, держась за шест, прогибается в спине, кричит, что был совсем не против оказаться на месте этой железяки, а после, хищно облизавшись и приподнявшись со своего места, вытащив из кармана пару крупных купюр, он засовывает их в трусики Кларк, «ненароком» прикасаясь при этом к нежной коже. Лекса с трудом сдержалась — ей хотелось подняться на сцену и стащить с нее Кларк, заявив на неё свои права. Она поднялась со стула и направилась к выходу. Кларк так усиленно ищет разницу между ними и придумывает причины, чтобы расстаться и наверное этого достаточно.       Парень в первом ряду кричит Кларк о том, какая она восхитительная и Кларк одаривает клиента насмешливым взглядом, опускается перед ним на колени, наматывая его галстук на руку. Она резко дергает мужчину на себя, будто хочет прижать его к своему белью, а после резко отталкивает, чем вызывает одобрительный смех зрителей. А она тем временем поднимается на ноги и делает реверанс мужчинам, что восторженно кричали и свистели ей и мельком смотрит на Лексу. На Лексу, которой больше нет в баре. Сценический свет ослепляет, когда она пытается найти ей взглядом и танец окончательно останавливается. Толпа свистит, а Гриффин лишь надеется, что её взгляд жжет кожу Лексы и она остановится.       Это глупо.       Глупо. Глупо. Глупо.       Глупо, что Лекса пошла на поводу у чувств и прибежала за ней. Глупо, что Лекса всегда заботиться о соблюдении личных границ Кларк, ибо Лекса стучит прежде чем войти в её гримерную, хотя знает, что этого не требуется и обычно администраторы имеют полный доступ в помещения персонала. Глупо, что Лекса всё еще смущается, когда они наедине. Глупо пытаться привести мысли в порядок, когда кровь стучит в ушах так громко, что кажется это единственный звук оставшийся в мире. Глупо, что она стоит посреди сцены, забыв все движения. Она делает шаг в сторону Лексы и даже не успевает задуматься прежде чем кто-то из толпы подает ей руку, чтобы спуститься.       — Лекса, стой! — она сама не слышит свой голос, но девушка оборачивается и замирает.       Глупо, но она сама не знает, что делает. Даже на этих шпильках Кларк ниже многих мужчин, что стоят на пути к Лексе, но они расступаются и Гриффин впервые за долгое время не рада такому пристальному вниманию. Впервые тридцать шагов до выхода из клуба ей кажутся «длинной дорогой», а близость незнакомцев пыткой.       — Я неправа, — Кларк не знает куда деть свои руки и зрители в объяснениях с Лексой совсем не помогают, она резко подрывается к ней и аккуратно хватает за запястье, боясь, что Лекса уйдет. А после Кларк приподнимает свободную руку, подцепляет Лексу за подбородок и заставляет её посмотреть на себя, — я не хотела бы, чтобы ты отправила мне мои вещи по почте. И я… для меня наши отношения тоже больше, чем секс.       Лекса молчит, опуская взгляд на свою руку, которую Кларк сжимает пальцами и не отпускает, а потом вновь смотрит ей в глаза: Лексе тоже не по нраву наличие зрителей, она неловко снимает куртку, накидывая на плечи девушки. Ей так много хочется сказать, но все достойные слова, как назло, вмиг улетучиваются из головы.       — Я… — она делает паузу, подходя к Кларк ближе и немного запрокидывая голову, чтобы посмотреть ей в глаза, — я отведу тебя в гримерку…       — Нет. — Кларк морщит лоб, ослабляя хватку на её запястье и съезжая ладонью вниз, чтобы переплести с ней пальцы и закрывает глаза, потому что связных фраз сейчас слишком мало в голове, — поехали отсюда. Если ты не против? — Обеспокоенно шепчет она, чувствуя, как руки Лексы притягивают ближе. — Домой… — и крепче сжимает её ладонь.       — Хорошо… — Лекса останавливается на полуслове и она хотела бы так много сказать, но слова не идут. Ни здесь, ни сейчас, — …там, вроде, оставалось мороженое.       Кларк непроизвольно улыбается и Лекса ей отвечает тем же.       ***       Это утро не приносит с собой чувства облегчения. Теперь Кларк кажется, стоит только вылезти из постели и ступить на прохладный паркет, как вчерашний вечер окажется сном и она обнаружит себя в одиночестве в своей квартирке. Она лежит с закрытыми глазами, вспоминая, как они ехали домой. В машине было достаточно тихо. Лекса пристально следила за дорогой, а Кларк за ней. А потом она прикоснулась к её руке: не сжимала ладонь, наоборот, ласкала. Проводила подушечкой пальца по чувствительному месту между большим и указательным пальцами к запястью и обратно. Она прикрыла глаза и сосредоточилась на прикосновениях — вниз, по основанию большого пальца, вокруг косточки на запястье и обратно, по тыльной стороне ладони к костяшкам, а затем медленно и настойчиво. Лекса оставалась неподвижной, когда её палец скользнул в ладонь и нарисовал на коже круг, заставив её улыбнуться. Каждый нерв стал в сотни раз чувствительнее. Как будто каждое движение эхом разносилось по всему телу густым, пульсирующим теплом. Машина остановилась и Кларк чуть не застонала от разочарования, но в следующий момент почувствовала лицо Лексы совсем рядом. Она открыла глаза.       — Пойдем? — спросила она почти шепотом.       Кларк кивнула, будучи не в силах выдавить из себя хоть слово. И Лекса тоже не была настроена на разговор ночью после всей той бури, что они испытали ранее. А теперь её какое-то время не покидает ощущение, что она уже очень давно спит, и всё произошедшее просто не было реальным.       В комнате слышится шум. Кажется, кто-то открыл окно и сдвинул шторы, чтобы спрятать спящую от ярких лучей полуденного солнца. Неожиданно в голове возникает мысль, и возникает она с большим запозданием: а если бы Лекса за ней не пошла? Они бы так и разошлись? Пока Кларк эгоистично полагала, что мир крутится вокруг неё, Лекса бы задавалась вопросом, почему ушла Кларк? В конце концов, ей попросту стыдно, что она поставила свои личные переживания выше, чем чувства Лексы.       Несколько минут Кларк так и лежит, завернувшись в одеяло и, похоже, Кларк снова отключается, потому что, когда она распахивает глаза, в комнате нет яркого солнца. Она лениво переворачивается на другой бок с твёрдым намерением поспать ещё немного, даже несмотря на неприятные ощущения от долгого лежания в одной позе, однако, перевернувшись, тут же отбрасывает эту мысль.       — Привет.       Лекса сидит перед кроватью по-турецки, сложив руки на матрасе и положив на них голову. Похоже, она просидела так какое-то время в ожидании, пока Кларк проснётся. У Кларк от этой картины сердце пропускает удар.       — Привет. Извини, не хотела будить.       Кларк кусает губы, обдумывая ответ. В голове, медной от слишком долгого сна, стоит звонкая пустота.       — Нет, — говорит Кларк. — Нет, это ты извини я припозднилась с подъёмом.       Лекса делает странное лицо, как будто Кларк сморозила какую-то глупость.       — Ты никогда не вставала рано.       Кларк закрывает глаза.       — Сегодня чуть позднее обычного, — между тем продолжает Лекса. — Но… не настолько, чтобы я начала проверять твой пульс.       — Хорошо. Я просто… я…       Она не знала, что сказать. Возможно, Кларк переживала сильнее, чем думала и ей хочется плакать.       — Устала и была вымотана?       Лекса невесомо касается руки Кларк, торчащей из-под одеяла. Проводит по костяшкам пальцев, смотрит тяжёлым взглядом. Она чувствовала то же самое.       — Я сама встала только час назад. Солнце, пришлось запахнуть шторы, — она слабо улыбается.       И Кларк понимает, что в первый раз она проснулась из-за того, что Лекса ушла из кровати.       — Я тебе говорила, что в этой спальне спать утром невозможно.       — Я обычно не сплю до полудня. — Лекса протягивает ладонь и Кларк встречает её руку на половине пути. — Хочешь еще подремать?       — Нет, — Кларк качает головой и опускает их ладони на простыни. — Пора вставать.       Не выпускает из рук, смотрит на ровные ногти с аккуратно нанесенным лаком. Ворочает на языке десятки несказанных слов — начиная с признаний в любви и верности до гроба, заканчивая клятвой никогда больше не уходить. Больше всего на свете Кларк хочет остаться, чтобы ушла только недосказанность между ними. Всё то, о чём они молчали.       — Если ты будешь продолжать так моргать, то точно уснешь, — раздаётся скептичное.       Вздохнув, Кларк открывает глаза и отпускает ладонь Лексы, лениво потягивается в постели. Кларк в очередной раз думает, что спит и вот-вот проснётся, но теперь ей этого не хочется. Этот сон только начинает ей нравиться.       — Хочешь еще подремать?       Вопрос звучит уже второй раз за утро. Под пронзительным взглядом Кларк Лекса чувствует, как она расплывается в улыбке.       — Нет, Лекса, — стонет Кларк, садясь на постели. — Прекрати меня искушать.       Она нависает над Лексой и протягивает руку, проводит пальцами по её волосам. Движение отдаёт такой наивной простотой с налётом неприкрытой собственности. Кларк чувствует, как сердце в груди становится больше. Она влюблена в неё. Лекса — наверное, единственный человек в жизни Гриффин, который никогда её не судил. Она была слишком добра.       — А то я тебя уложу в кровать, — она судорожно вздыхает, чувствуя себя бомбой на грани взрыва.       — Только секс тебе и нужен… — Кларк замирает на месте, а после смотрит на Лексу. — Пустые угрозы, — вот теперь Лекса улыбается своей правильной, искренней улыбкой.       Кларк смотрела на её широкую улыбку с прищуром, с каким смотрят на солнце, и не могла отвести глаз.       — Не будь так в этом уверена.       Она говорит это и сгребает Лексу за воротник футболки, рывком притягивая к себе. Их губы сталкиваются и Кларк чувствует аромат зубной пасты и как под ладонью на шее Лексы быстро-быстро бьется жилка. Так же резко отстранившись, Кларк поднимается на ноги. Лекса смеётся пока Кларк суетливо роется в шкафу в поисках чистой одежды.       — Пустые угрозы, — Лекса усмехается и запускает полотенце Кларк в лицо, но та ловко перехватывает его на лету. — Пойду поставлю кофе.       После душа Гриффин чувствует себя лучше. Кухня встречает её умиротворённой тишиной. Кларк одела лёгкое летнее платье в цветочек, небрежно уложила волосы с изящной заколкой, слегка накрасила ресницы — Лекса могла бы утонуть в её глазах.       — Почти готово — говорит Лекса, всё ещё глядя в недра холодильника и держа коробку на весу. — Садись.       Кларк закатывает глаза, но послушно устраивается за столом, вытянув ноги и думая, что она очень быстро привыкла к заботе Лексы: тому, что она дарит ей искреннее внимание. С этой тёплой мыслью Кларк поглощает свой завтрак, стараясь не думать, какой, возможно, непростой разговор предстоит позднее. Они завтракают в спокойной обстановке, а потом решают погулять.       Они идут в молчании. Для Лексы дорога всегда была чем-то священным: она посвящала себя ей полностью, без остатка, порой даже забывая, что с ней идет Кларк, зачастую задерживающаяся у каких-нибудь развалин или цветов. Они никогда не выбирали один и тот же маршрут к излюбленному пруду в заповедник.       День приветствует их, как старых друзей, тёплым ветром, приятно ласкающим кожу. Кларк позволяет себе остановиться в центре опушки, вдыхая влажный запах земли и травы; вскинуть голову, закрыть глаза и прислушаться к неумолчному стрекоту, воображая, что насекомые обсуждают между собой незваных гостей. Как долго этот лес растёт здесь, как долго ещё будет расти после того, как последний человек покинет эти края? Сколько лет, недель или, может быть, дней отведено ещё им двоим?       Лекса стелет покрывало и какое-то время они валяются на траве без дела, перебрасываясь ничего не значащими, банальными фразами, и Кларк чувствует себя на своём месте. Именно такое времяпровождение — простое, привычное, но никогда не скучное, — означало для неё многое. Она кладет голову на колени Лексы и её пальцы зарываются Кларк в волосы, а шёпот пробирает до костей:       — Моя мать никогда не верила в равенство двух людей друг перед другом, — неожиданно сказала Лекса рядом. — Один всегда подчиняет, порабощает или хотя бы не сопротивляется преследованию. Одному всегда нужно больше, — голос её звучал глухо. — Не существует любви — только степени привязанности, от симпатии до одержимости. Костия была одержимостью.       Кларк не перебивала, она посмотрела на кривобокую улыбку Лексы и улыбнулась в ответ. Лекса вздохнула. Такой усталый звук.       Кларк захотелось обнять её. Прижать к себе, принять, успокоить — только бы перестать слышать в её голосе эту неизмеримую печаль. Лекса выглядела так, будто уже пережила всё, что ей пережить только предстояло — пережила и затем вернулась во времени, чтобы только пройти через всё это снова. Но она не шевелится, позволяя Лексе проводить ладонью по своим волосам.       — Когда я её увидела, то растерялась и даже не подумала, что её появление заставит тебя ревновать, — красивые зеленые глаза посмотрели на Кларк. — Я не знаю, что на меня нашло. Мне нужно было время, чтобы всё обдумать. Понять, что я чувствую. Я пригласила Кос поужинать, думая, что она сможет дать мне ответы на вопросы почему она ушла?. Но потом я увидела, что ты моешь посуду, в моей футболке, которую ты присвоила. И я… Я поняла, что моя история с бывшей никак не меняет мое отношение к тебе… Я просто не знала, как донести это до тебя.       У Кларк не было слов. Ей нравилось её выражение лица. Лекса улыбалась, но была серьёзна. Кларк протягивает ладонь к её лицу, чтобы нежно провести пальцами по её щеке и закрывает глаза. Она могла бы жить в этом моменте вечно.       — Я… Я не знаю, что сказать, — тихо произнесла Кларк, открывая глаза. — Прости, что так остро отреагировала и в клубе…       — Давай не будем об этом? — предложила Лекса.       — Нет, я была не права, — Кларк провела большим пальцем по щеке. — Тебе нужна была моя поддержка, а я ушла. Ты права, мы справимся, если обе этого захотим. Нам нужно больше разговаривать и со временем я научусь доверять тебе, — прошептала Кларк, словно делилась секретом.       Лекса сжала губы и зажмурилась.       — Я не хочу тебя потерять, — призналась Кларк так же тихо.       Ей приходится привстать, а Лексе наклониться и последовавший после этого признания поцелуй получился мягким и чертовски нежным.       — Прости, что не доверяла тебе насчет Костии, — шепнула Кларк ей в приоткрытые губы, снова ложась. — Вам удалось поговорить? — выдохнула Кларк.       — Да, я сказала ей всё, что хотела. — Солнце клонилось к горизонту. В золоте солнечных лучей Лекса казалась произведением искусства. Кларк пыталась отбросить эти мысли, но не могла оторвать глаз. — Она была моей одержимостью долгое время. Знаю, у некоторых людей никогда не было такого. Просто не было и все. Они оглядываются на прожитую ими жизнь и ничего не находят. Им нечего вспомнить. — Они смотрели друг на друга. Момент затягивался. Между двумя ударами сердца Кларк показалось, что они стоят на грани какого-то откровения. — Я знаю, насколько мне повезло, но я не могу порадоваться даже хорошим воспоминаниям о ней потому что злюсь, — и честно добавила, — в последнее время все чаще. Думаю, из-за того, что теперь ты моя одержимость и боюсь потерять тебя.       Услышать это дорогого стоило.       — Я тоже влюблена в тебя.       Они уставились друг на друга и слушали, как журчит вода, кричат птицы в вышине, смеются другие люди. В этом моменте ей видится нечто магическое и невозвратное. Как будто жизнь, какой она всегда знала её, утекала между пальцев.