Люблю, когда кто-то касается моей кожи, гладит меня, смотрит в глаза, интересуется мной, потому что тогда я испытываю чувство безопасности и ощущаю заботу о себе.
Януш Вишневский — «Аритмия чувств»
Субин рассуждает: кто же самый красивый? Картейн или Кайден? У Джиу горят огнём щёки, потому что обсуждаемые сидят на диване с довольными мордами и слушают все аргументы, ожидая, пока независимый судья вынесет вердикт. Джиу хочет провалиться сквозь землю.
Иногда он жалеет, что нельзя никому рассказать, что вот те самые, суперкрутые, топовые пробужденные, испытали на себе недоделанную технику и теперь застряли в облике котов рядом с Джиу. Ему кажется, что это породит эпидемию «котизма». Как показывала практика, пробужденные были… слишком любопытными. Они напоминали Джиу котов, которые спихивали лапой неподвижные предметы. А вдруг он живой и сейчас пошевелится? А вдруг впереди интересная охота? А если вот это тронуть?
Правда, чем сильнее были пробужденные, тем они больше разнились по характерам. Госпожа Джиён, например, явно была бы жутко красивым и гордым абиссином с непростым характером. Он видел, как Нуна холодно и, казалось бы, безразлично относилась к посторонним людям, но её взгляд теплел, когда она смотрела на них. Джисок, понятно, — абиссином поменьше и понаглее. Субин однозначно бы подошла британская короткошерстная или «декоративная кошка», как их ещё называли за независимый нрав. С У Ином было немного посложнее, если честно, но всякий раз, когда он ел чачжанмён с помощью своих способностей, Джиу думал об игривых регдолах.
Джиу был окружен разнопородными котами и впервые за долгие годы чувствовал себя счастливым и нужным. О своих сравнениях он, естественно, молчал. Не стоило говорить гордым пробуждённым, что их сравнивали с котами и применяли к ним те же методы
приручения взаимодействия (пока работало безотказно).
Кайден и Картейн были отдельной темой. Явно беспородные, уличные, наглые и очень сильные коты. Такие всегда шипели при первой встрече, были готовы ввязаться в драку и не боялись потерять в ней ухо или хвост. А ещё они абсолютно всё помнили.
Поэтому Субин, так и не решившая, кто же из двоих топовых пробужденных сексуальней, ушла, а вопрос остался. Только теперь этот вопрос задавали ему, предварительно разложив на кухонном столе.
— Ну и кто же победил, Джиу? — протянул обнаженный Картейн, поглаживая шею и горло Джиу.
Джиу может был бы и рад ответить, но Кайден и Картейн слишком обожали брать его с двух сторон, поэтому его рот был сейчас чрезвычайно занят.
— Боюсь, Джиу сейчас не может ответить, — не сдержал смешка Кайден.
Он аккуратно придерживал Джиу за бедра, понимая, что если переборщит с давлением, как в первый раз, то любимый мальчишка получит лишь очередную травму.
Картейн и Кайден не просто так стояли на вершине топа пробужденных. И сильнейшие пробужденные совершенно не просто так искали себе в пару равных по силе. Дело даже было не в пресловутой селекции (коей до сих пор славилась Европа). Кровь играла не такое уж большое значение, как многим казалось. Просто в постели собственную силу было контролировать ещё сложнее, чем в обычной жизни.
Слетали предохранители, всем начинали руководить эмоции. Джиу им ничего сделать не мог, а вот они иногда забывались. Кайден ещё не успел себя простить за прошлый раз, когда Картейну пришлось сращивать бедренную кость мальчишке.
Порог же боли у пробужденных был серьезно завышен, Джиу был очень крепким для своего возраста, находясь практически наравне со сверстниками, но по сравнению с ними… С другой стороны, Кайден тренировал его всего несколько месяцев, при том, что многие другие пробужденные достигали подобного, тренируясь с детства. Определенно, он нашёл бриллиант на свалке. Им с Картейном оставалось лишь учиться контролировать себя и ждать, пока тигренок превратится в тигра, оскалит зубы и поменяет их местами. На это очень хотелось посмотреть.
Кайден ухмыльнулся, представляя, каким же сильным и ещё более соблазнительным вырастет этот мальчишка. Оставалось только надеяться, что он не пойдёт дальше, оставив это, как подростковое развлечение. За безобидной кошачьей оболочкой скрывались два монстра, которые просто так не собирались упускать своё.
На очередное точное движение бёдер, Джиу только сильнее сжался и застонал, посылая вибрацию по члену Картейна. Мужчина не сдержал восторженного стона, хватаясь за стол. Древесина тут же покрылась мелкими трещинами, но выдержала.
Джиу чувствовал себя бабочкой, нанизанной на иглу. Но ему это нравилось: ощущение чужой власти над ним и вместе с тем непомерной заботы. Будь им плевать, они бы не старались хвататься за предметы вместо него и не пытались бы держать себя в руках, что не позволяло полностью отдаться процессу.
Джиу практически вскрикнул и заскрёб по столу, когда Кайден сорвался на быстрые и жесткие толчки, каждое движение словно выбивало искры в его груди. Удовольствие разливалось горячей волной по венами. Хотелось ухватиться за что-то, заземлиться, а ещё лучше ощутить под пальцами стальные мышцы и, не стесняясь, сжать, что есть силы. Кайден от подобного приходил в восторг, обожая укусы и крепкую хватку. Особенно ему нравилось, когда их тигренок пытался скалить зубы: Кайден чуял равного соперника. Не сейчас, но однажды.
Он не сомневался, настанет день, когда Джиу окажется тем, кто будет крепко сжимать его руки над головой и оставлять россыпь поцелуев на груди, навалившись всем весом и вжимая в кровать.
Картейн подстроился под ритм, не желая отставать. Джиу и правда был очень способен: жадно принимал в горло, удерживая зубы и пытаясь ещё и ласкать языком. А ведь прошло меньше месяца с тех пор, как Кайден затянул и его в это безумие.
Мальчишка в их руках был подобен восковой фигуре. Такой же податливый, жарко отдающийся — делай, что хочешь. Картейна бросало из крайности в крайность от этой картины: потребность обладать и присваивать перемешалась с желанием заботиться и целовать до одурения. У него кровь вскипала в жилах, потому что Джиу отдавался им так же, как и дрался: не сомневаясь и вкладывая в это всего себя.
Картейн хотел бы обхватить горло Джиу рукой, прочувствовать каждое собственное движение, но сдерживался из последних сил. Для этого нужно было больше контроля. Куда больше. Сломанная шея — слишком опасный риск. Поэтому он старался довольствовать только видом.
А вид… был просто невероятен. Когда Джиу содрогался в оргазме — это была картина, которой Картейн не желал делиться ни с кем, кроме Кайдена. Лицо мальчишки искажалось удовольствием, он жмурился и восхитительно сжимался, не переставая стонать, посылая вибрации.
Восхитительно.
Джиу превращался в сплошной комок чувств и нервов.
Он покорно сглотнул всё, когда Картейн последовал за ним, и тут же потянулся наверх за поцелуями. Ему невозможно было отказать. Собственный вкус на языке давно не смущал, а Джиу издавал восхитительные мяукающие звуки от сумасшедшего ритма Кайдена. Он был слишком чувствительный после оргазма, и удовольствие смешивалось с легкой болью. Привычная для любого пробужденного смесь. Картейн не мог отказать себе в желании поймать эти очаровательные стоны губами.
Особенно миг, когда Кайден толкался особенно глубоко, и они с Джиу одновременно замирали. Вряд ли в этот момент Джиу что-то соображал, только смотрел осоловело, продолжая тянуться навстречу к губам.
Картейн находил этот миг удивительным. Он старался запомнить его, зарисовал бы даже, будь это возможным, потому что цифровой технике такую красоту никогда бы не доверил.
— Боюсь, в этот раз мы ответ не получим, — хмыкнул Кайден.
Он зачесал влажные волосы назад и медленно выскользнул из Джиу, стараясь причинить как можно меньше дискомфорта. Эта сверхчувствительность была просто восхитительна, но в меру.
— Дай ему полчаса на прийти в себя и только потом забирай на тренировку, — заметил Картейн, отстраняясь и придерживая Джиу, чтобы тот не упал.
— Это предписание врача? — не сдержал игривый тон Кайден.
Картейн не успел вернуть остроту.
— Просто отнесите меня в душ, — заворчал Джиу, еле двигая языком.
У него только что появились блаженные полчаса на передышку перед вечерней тренировкой. И он не собирался их упускать. Тем более, когда можно было поэксплуатировать наглых, уличных котов, которые каждый раз пытались его съесть и косточки обглодать.
