Человек

И смотрят в воду два идиота Думают удача это или гнет То, что рядом есть кто-то Кто за ними нырнет

Pavluchenko & Alexey Krivdin — Река

Картейн не знает, почему остаётся. Хотя, конечно, это ложь. Трусливая и в чём-то даже жалкая. Естественно, Картейн осознаёт, что остаётся из-за мальчика-солнца и изменившегося Кайдена. У них двоих когда-то не сложилось. Кайден всегда был о себе, и ничего — другим. В меру честный, конечно, умел держать своё слово, в чём-то наивный и горько за то плативший. После всего произошедшего Кайден больше о других не волновался и не заботился, только ярился и злился, кажется, на весь мир, не способный в нём, таком огромном и недружелюбном, своё место найти. А место… оно, судя по всему, просто всегда было в этих обманчиво слабых руках. Руках мальчишки, который кормил всех кошек в округе, гладил и никогда не обижался на царапанье. Им хотелось сохранить отношения, и также они слишком хорошо понимали, что ничего не выйдет. Оказываясь слишком близко, они царапали друг друга острыми гранями, задевали за живое и не могли ужиться. Их столкновения походили на токсичную, химическую реакцию, и яркий секс, в котором можно было бы не сдерживаться, не мог исправить ситуацию. А потом Кайден позвонил ему впервые за несколько лет и попросил о помощи. Картейн уже тогда знал, что его крупно потрепало в какой-то заварушке и несмотря на риски всё равно хотел помочь. Только гордость не давала позвонить первым, признать, что он волновался за этого идиота, повёрнутого на битвах. А когда приехал, то всё встало на свои места. Появился Джиу. Мальчик-солнце, ради которого Кайден был готов пойти на жертвы и поступиться собственной гордостью. И Картейн согласился, остался и сделал всё, что мог, сотворил невозможное. Кайден никогда ни о чём его не просил, но ради Джиу… Картейн должен был испытывать ревность, видя, как мальчишка льнёт к чужим рукам, как раскрывается в поцелуях, расчёсывает и заплетает чёрные непослушные пряди. У него не получалось. Кайден нашёл своё место, он грелся в тёплых лучах, исходящих от мальчишки, и острые грани одна за другой медленно таяли, сглаживались, позволяя забинтованным рукам ласково и невесомо прикасаться к хрупкому нутру. Картейн на самом деле знал, почему остался. Он скучал по Кайдену и завидовал этому теплу, тоже хотел согреться. Сердце Джиу было больше, чем заслуживал этот мир. Картейн невольно вспоминал Брэдбери. Потому что Джиу прижимался к нему также искренне, как и к Кайдену, когда последний показал, что можно, что он не против, что даже за, что видит, как мальчишка вспыхивает при появлениях Картейна. Мальчику-солнцу вообще можно куда больше, чем позволено другим. Например, видеть их слабости, моменты искренности и все желания, принимать заботу, волнения, раскаяния и извинения, если в порыве страсти кто-то перебарщивал и сжимал бедро до буквального хруста костей или ломал стол неосторожным движением. Джиу не стал клеем, вернувшим им их отношения, он оказался пазлом, которого не хватало для цельной картины. Ещё одним важным элементом. Картейн захотел остаться, потому что увидел, что Кайден стал человечным, живым и по-настоящему счастливым. Картейн осознал, что останется, что бы не случилось дальше, потому что даже после получения стольких переломов, разбитый и истощённый Джиу заметил, что его маленькое кошачье тельце трясло от оттока энергии и напряжения, и притянул к себе, уложил на грудь, накрыв одеялом, и поцеловал в макушку, прикрывая глаза. Кайден пришёл позже, когда Джиу начал ворочаться во сне. Подлез под руку и затарахтел всем своим немаленьким телом, как вполне реальных трактор. И Джиу постепенно успокоился, расслабился и снова забылся спокойным сном. «Спи, мальчик-солнце», — подумал Картейн и ощутил покой.