Человек

Глаза их полны заката, Сердца их полны рассвета.

Иосиф Александрович Бродский, «Пилигримы».

Картейн просыпается, потому что Кайден — сосредоточение всего жира во вселенной. Ничего удивительного, что даже Джиу бывает тяжело дышать, когда эта скотина пытается умоститься у парня на груди. При такой-то массе. Картейн мысленно язвит и ругается, потому что чувствует неприятные уколы слов этой старой ведьмы. Тощий он, видите ли! И ладно, Картейн и Кайден. В гробу они эту ведьму видали, но она посмела вонзить свои когти в Джиу! Труднее всего было удерживать себя от того, чтобы не вцепиться молодящейся карге в горло. Картейну иногда даже боязно — настолько сильно он привязался к этому ребенку. То, что изначально предполагалось, как взаимовыгодная сделка, стало чем-то большим. Картейн никогда не признает этого вслух, но хотя бы самому себе он может ответить честно. Он не сможет уйти, а Джиу никогда не прогонит. У мальчика-солнца самое большое сердце в мире. Картейн нашел там своё место, свернулся в клубочек и теперь не может найти в себе силы встать и вернуться к тому холодному и одинокому прозябанию, которым было это большое и жирное «до». До взбалмошного Кайдена, до Джиу, до этой горячей, как солнце, искренности. Правда также в том, что Картейн и не хочет никуда уходить. Картейн бросает взгляд на Кайдена и понимает, что попался в ту же ловушку, что и этот любящий драки придурок. Каждой кошке нужен свой человек, да, чертов ты любитель метафор? Картейн больше всего на свете не любит признавать чужую правоту, но правда редко бывает учтива. Он потягивается и ищет Джиу. На территории Флэйм меньше всего хочется выпускать его из виду. Да, они коты, но это вряд ли станет проблемой, если один из них захочет вцепиться в горло особо ретивого студента. Эта форма может стать препятствием для столкновения с кем-то из десятки, но для этих детишек сил более чем достаточно. Картейн находит своего человека на балконе, на холоде! Вот ещё что удумал! Да он хоть знает, как легко подхватить воспаление легких на таком сквозняке?! Картейн недовольно ворчит, запрыгивая на перила, а затем забираясь на руки Джиу. Мальчишке не остается ничего, кроме как обнять его тощее тело и прижать к груди. Картейн возится и удобно устраивается, прежде чем затарахтеть всем свои телом, выпуская энергию и согревая. — Я просто не хочу возиться с воспалением легких, понятно? — защищается он, едва ли не выпуская когти. Джиу как всегда улыбается и кивает. Он вообще не умеет спорить. Но этой проблемой пусть занимается Кайден. Картейн ненавидит вести душевные разговоры и разбираться в конструкции чужих душ, но это Джиу… Такой простой ответ на многие вопросы. Картейн находит слова. Картейн сворачивается у Джиу под боком, слушая, как Кайден ворочается с другой стороны. Они не всегда смогут прийти на помощь, будут моменты, когда ноша Джиу будет одиноким и тяжелым бременем. Но будут такие рассветы, и будут такие закаты, когда эта тяжесть будет лежать только на их плечах, когда мальчик-солнце будет безмятежно спать, окруженный чудовищами, готовыми сжечь целый мир для него.