Человек

We've taken different paths Наши пути разошлись, And travelled different roads Мы пошли в разные стороны. I know we'll always end up on the same one when we're old Но я знаю, что в итоге мы всё равно встретимся, когда станем старше, And when you're in the trenches Если ты окажешься в окопах And you're under fire I will cover you И под огнём, я всегда прикрою тебя.

Kodaline — «Brother»

Кайден и Картейн появляются с треском молний и ослепляющим светом. Ярость струится по их венам, но лица остаются беспристрастно холодными и спокойными. Это игра, в которую учатся играть все пробужденные в определенном возрасте. Не показывай слабость, скрывай эмоции. Верный путь самый безопасный, нельзя просто так выставлять свои слабые места напоказ, но иногда — иногда! — это лучшая тактика. Если ты уже под ударом — покажи, на что ты действительно готов пойти, чтобы защитить то, что тебе дороже всего на свете. — Не думай о глупостях, — Кайден мягко улыбается Джиу, который оказывается на руках Картейна быстрее, чем успевает сообразить. В его глазах опять стоят слёзы, конечно, он уже успел обвинить себя в чём только можно и напридумывать себе незнамо что. Как же… раздражало и согревало это. Глупый мальчишка. — Ты сделал то, что должен был, теперь моя очередь, — оскал Кайдена становится опасным, и он разворачивается, бросая последний взгляд на Картейна. Золотые нити тянутся к Джиу, проводя поверхностный осмотр на наличие срочных повреждений. Картейн кипит изнутри, и что-то в нём отчаянно клокочет. Он обещал себе никогда не привязываться к хрупким и эфемерным созданиям, но ничего не может с собой поделать. Отступать некуда. Уже некуда. Остаётся только в защитном жесте прижимать к себе Джиу, как хрупкую статуэтку, как величайшую драгоценность. Это их мальчик. Андрей должен заплатить. Кайдену есть, что сказать. Кайден знает, как уколоть больнее, влезть под кожу и впиться в вечно жаждущее признания эго. Кайден в эти игры всю жизнь играет. Кайден в бешенстве. — Пришёл сюда, потому что совсем потерял рассудок? — смеётся Шнаудер. Кайден бросает задумчивый взгляд на Картейна. Им нужна секунда, чтобы обсудить какое-то решение. Для тех, кто всегда утверждает, что они никак не связаны, они на удивление хорошо понимают друг друга. Иногда лучший способ защитить кого-то — это показать всем, что ты способен сжечь мир ради него, не так ли, Кайден? Картейн по-птичьи склоняет голову, тяжело вздыхает и кивает. Всё равно бежать уже некуда. Он увяз в этом слишком глубоко. Картейн никогда не говорит о любви, потому что мягкость и вся эта лирика — это о Джиу. Картейн просто знает, что он без этих двоих, конечно, выживет, но лучше будет просто сдохнуть. Иначе задохнётся в собственном беспробудном одиночестве, зачахнет от этих бесконечных лизоблюдских взглядов; потому что никто не хочет его — только его способности, потому что никто не подставит спину под удар, чтобы защитить целителя, занятого своей работой. Кайден мог, но у них всё равно ничего не вышло. А потом появился Джиу. И стал не клеем, нет, он стал последним недостающим пазлом, важным элементом, который смог соединить их, уравновесить. Джиу сделал это искренне, без оглядки на все сложности, даже если не знал о них всего. Пришла пора брать ответственность и идти на собственные жертвы. — Мы здесь, потому что вы протянули свои блядские ручки к нашему, — огрызнулся Картейн, совсем недружелюбно скалясь. В конце концов, он получил свою репутацию не за красивые глазки (хотя и за них тоже). Кайден усмехнулся и засунул руки в карманы брюк. Его глаза опасно вспыхнули, теперь он не скрывал ярости. Сегодня прольётся кровь, но будь он проклят, если не заставит заплатить всех причастных за страдания их мальчика. Все правильно, в их семье Кайден роет могилы, а Картейн ставит кресты.