Не смотрите вниз

Да вы шутите… Почему этот дом такой огромный? Почему именно сегодня, когда выходит новый сезон «Агрессивной Рэцуко»? Почему он здесь, а не в компании ноутбука, чипсов и спокойствия? Можно изменить прошлое и не подписываться на эту гребаную поездку, ну пожалуйста? Интуиция орала: это один из тех вечеров, когда примерно всё пойдет не так. Юнги умолял стерву заткнуться и хотя бы сегодня не портить настроение окончательно, правда она же привела в комнату, где наливали. Спасибо, родная, ты прощена. Есть плюс в вечеринках, где тебя никто не знает: можно накатить нефильтрованного без необходимости потом фильтровать поведение. Лаконичный интерьер гостиной не мэтчился с безвкусными надувными шарами от слова совсем, гирлянды из бумажных флажков прямо поверх картин — это чисто вынуть глаза и убрать подальше, чтоб не страдали. Так стоп... Красные пластиковые стаканчики, серьезно? Лаже любопытно, кто додумался превратить корпоратив во второсортный косплей на американское братство. Не настолько, чтобы выяснять. Юнги мысленно переименовал Big Hit Production в Бета Хуета Пау, гордо хмыкнул в уже полный красный пластиковый стаканчик и пообещал себе подтянуть греческий алфавит. Черт его знает, вдруг пригодится. Хосок ещё с порога бросил «ты это, чувствуй себя как дома» и удрал решать вопросики и здороваться со всеми знакомыми. То есть вообще со всеми. Как Юнги вообще повелся на это «ну поееехали, составишь компанию, не бросай меня одного на растерзание офисному планктону»? Никогда, слышите, никогда не верьте своему парню, когда он строит щенячьи глазки. Решения, принятые на эмоциях, потом заставят вас ощутимо страдать. Что частично объясняет, почему жизнь Юнги состоит из страданий на пятьдесят один процент. До появления Хосока были все шестьдесят, но улыбки, вечера с пиццей и нетфликсом, вот это вот всё... Сами понимаете. Он однажды назвал это «подсыпал сахара в мой черный американо», на что в ответ получил сомнительное комбо из ржача и умиления. За несколько месяцев вместе жизнь стала более сносной, хотя сегодняшний вечер толсто намекал, что нет, Юнги, это всё еще шестьдесят процентов. Так просто не отделаешься. Офисный планктон в комнате пестрил и кучковался группами. Юнги облюбовал себе широкий подоконник, где идеально уместилась его идеальная пятая точка, и наблюдал со стороны за занимательным зоопарком. Было бы тупо ожидать галстуков и фраков на корпоративе музыкального агентства, а Юнги не тупой, но к такому жизнь его не готовила. Парился, что будет отсвечивать свежевыкрашенными в белый волосами, минут двадцать перед выездом искал толстовку без провокационных надписей. А в итоге что? Черное бельмо среди пятидесяти оттенков радуги, вот что. Кто-то подсел на подоконник, черт. Надо было приватизировать его целиком. ― Прячешься от начальника? ― долетел голос сбоку. ― Мне никто не начальник, ― кинул Юнги не заинтересовано. ― И чем тогда занят? Говно пинает. По жизни. ― Ну знаешь, ― пауза для нужного эффекта. ― Провожу независимое протозоологическое исследование по систематике примитивных форм жизни ради доказательства экзистенциального поражения существующей ныне цивилизации. Уничтожать нежелательные беседы парой хитровыебанных терминов — отдельное удовольствие. Юнги мог защитить докторскую по этой науке или открыть курсы имени себя. В параллельной вселенной он сейчас сидит, закинув ноги на стол из массива дерева, поглядывает на ролексы и просвещает толпу толстосумов, как добить собеседника парой… ― Паразиты и беспозвоночные тут наблюдаются, но и крупные рыбы заплыли. Советую сменить исследование на ихтиологическое. Чё? Пришлось обернуться на собеседника. Экспертом по беспозвоночным оказался парень на вид чуть ли не моложе его самого (что оскорбляло), но потрепанный жизнью и в мятых шмотках (что льстило). Сидел с абсолютно серьезным лицом и ждал продолжения диалога. Окей, посмотрим, на что ты способен. ― Интересное наблюдение, коллега, ― Юнги принял правила игры и включил образное мышление на полную. ― Скопление организмов у барной стойки, очевидно, рыбы-клоуны. ― В естественной среде обитания, ― поддержал собеседник. ― Слышал, они умеют менять пол, когда в группе не остается ни одной самки. ― Эти? И не такое умеют, PR-отдел. Если нужно будет продать воздух или спрятать труп ― сразу к ним обращайся. Взято на заметку. ― Понял, ценные кадры. Продолжим, ― Юнги скользил взглядом по комнате. ― Засек. По левую руку у двери ― косяк рыб-попугаев. ― Косяк у косяка. Хах, а он хорош. ― Кстати о косяках, ― щурится Юнги. ― Что за трэш? Не вижу другого объяснения их шмоткам кроме накурки. ― Элементарно, Дарвин, ― вздыхает собеседник, ― дизайн… Тяжкий диагноз. В первую очередь для окружающих. ― Заразно? ― Не сталкивался в тесном общении, но, судя по исследованиям, передается воздушно-капельным при отсутствии иммунитета. Коллега однажды завис с ними в баре, потом не однажды, в общем спустя месяц уволился со словами «мне нужно найти себя, пока жизнь не потеряла краски». Такая банальщина, представляешь? Вернулся через полгода, вдохновение, видите ли, покинуло. Так что ты это, осторожнее. Юнги решил промолчать, что сам по кругу проходит через такую же «банальщину», не хотелось падать в глазах собеседника прямо сейчас. У него ещё будет много шансов. ― Окей, приму к сведению, ― продолжил он. ― А про какую крупную рыбу ты говорил? ― Видишь вон ту около телека, с сиреневым окрасом на голове? Видит. Это что, свитер с сердечками? Тааак, интересный персонаж. ― Который плавниками размахивает? ― уточнил Юнги. ― Ага, золотая рыбка собственной персоной. Ким Сокджин, сын владельца компании, держат за блат и красивые глаза. Бесполезный, но безвредный, спасибо и на этом, ― усмехнулся собеседник. ― Услышишь что-то про его диссертацию ― не бери в голову, я раскопал из интереса и хочу пожать руку человеку, у которого её заказали. Но там наверняка столько заплатили, что даже если найду ― не расколется. Так гении и умирают непризнанными. Юнги задумался, что его походу ждет такая же судьба. Только без денег. Ладно, не совсем нищая, но без ролексов точно. ― Черт, ― браво, Юнги, отличная была идея резко отвернуться и спалить себя окончательно. ― Этот сынишка на нас пялится. ― Вообще-то не на нас, а на тебя. ― Нет на тебя. Кстати. А ты вообще кто? ― По жизни задаюсь этим вопросом, ― парень напротив устало потёр лицо. ― Ким Намджун, если тебя устроит такой ответ. Да вполне. ― Знаешь, Ким Намджун. Смотрю на тебя, и это ж вылитая рыба-капля. Сорри нот сорри, но по тебе реально катком проехались. ― Срочным отчетом. Мечтаю о маховике времени, чтобы в сутках было хотя бы тридцать часов, и чтобы деньги из воздуха брались, а то кому-то надо работать, чтобы остальные могли вот так отдыхать, но я не прошу благодарности, нет, всего то несколько суток за компом, зато сюда на выходные смог вырваться. Воу. Этому Ким Намджуну бы в рэп податься, нормально так на одном дыхании стелет. ― Сомнительная мотивация, ― хмыкнул Юнги. ― Думаешь, оно того стоит? Намджун слегка завис, уставившись в какую-то точку в пространстве. То ли переоценку приоритетов проводит, то ли просто тормозит. ― Никогда заранее не знаешь, что может произойти, а если уверен, что знаешь, то наверняка ошибаешься, ― в итоге выдал он, будто проповедь зачитал. ― Время покажет. Повисла пауза вроде тех, что обычно бывают только между близкими друзьями. Каждый обдумывал своё. Юнги пытался понять, сможет ли выиграть словесный батл у нового знакомого, когда тот будет «в ресурсе», и в тайне надеялся, что нет. Давно не ловил такого кайфа от простого разговора на равных: круг общения за последние годы сузился до прожиточного минимума, и интеллектуалов там особо не наблюдалось. ― Мин Юнги, ― наконец протянул он руку, ― скат. ― Бьешься электричеством? ― Намджун с опаской покосился на раскрытую ладонь. ― Обитаю на дне. На этот раз пауза не затянулась надолго, вопросом было только, кто первым сорвется. Намджун не спал два дня, у него уважительная причина, так что не выдержал и прыснул первым. Юнги выспался в дороге, засмеялся вторым. Сладкий вкус победы. В таком виде, обсуждающих ихтиологию на подоконнике, Хосок их и обнаружил. ― Я его ищу, думаю забился в какой-нибудь угол и помер, а он развлекается! ― сходу наехал он на Юнги. ― Да, мне весело, и нет, пиво ни при чем. Поверь, сам в шоке. Знакомься, Ким Намджун, шарит в рыбах и отчетах, и, судя по всему, вы знакомы, а я сделаю вид, что не поднимал этот разговор и не забыл случайно, где и с кем нахожусь. ― Привет, Хосок, как всегда рад видеть ― двое с улыбками пожали руки. ― Это ты всё придумал? В рассылке говорилось обращаться к тебе по любым вопросам. Так вот чья идея с пластиковыми стаканчиками! Юнги мог бы и сам догадаться: у кого ещё бзик на Америку, должность менеджера по специальным мероприятиям и «сорян, сегодня до ночи в офисе» последние пару недель? ― Ага, скажи, бомбически вышло? ― засветился Хосок. ― Сначала хотел замутить Властелина колец, но смету на костюмы не подписали, печалька. Чимин сказал, мы на эти деньги можем утроить запас алкоголя, и что-то там про орков и эльфиек, которые сами появятся, если утроить запас алкоголя. Слава богу разрешил не приезжать заранее, а то всё подготавливать ― это устать еще до начала вечеринки. Я нужен миру во всем соку! Началось. Про своего босса Пак Чимина Хосок мог трещать часами, как влюбленная школьница. Для Юнги оставалось загадкой, как тот умудрился забраться так высоко и так быстро, вроде был даже младше Хосока на пару лет. Одно дело подмазать сотрудников свободным графиком и отгулами, другое ― очаровать начальство. Судя по фоткам, смазливое личико и правда все двери открывает. И это бесило. Юнги гордился, что никогда не юзал внешность как оружие, иногда даже прятать приходилось, а то люди всерьез не воспринимали. Хотя про никогда он, конечно, загнул. Был короткий период в студенчестве, когда чисто из любопытства клеил девушек направо и налево, а потом и парней, а потом надоело. С Хосоком они вообще познакомились случайно, хотя тому нравилось называть это Судьбой. Был дождливый серый сеульский вечер, Юнги бродил один в дурном настроении, на полной скорости вывернул велосипедист навстречу и бац ― виденье. Точнее поток оскорблений тому в спину, который Юнги случайно вылил зарифмовано и так охренел от самого себя, что тут же начал строчить заметку. Пришел домой, подчистил текст, зацензурил, снова вышел на улицу, докопался до другого велосипедиста, потому что «мне нужно срочно записать скрип шин на мокром асфальте, и ты мне поможешь, чтобы искупить грехи вашего велосипедного сообщества». Сэмпл лёг на бит как влитой, на утро трек был выставлен на продажу, а уже через три дня Юнги заходил в офис Big Hit, чтобы документы подписать. И застрял в крутящейся двери на входе. С Хосоком. Кто знал, что полчаса в замкнутом пространстве, пока инженеры пытались вытащить их из стеклянного плена, так обернутся? Они не афишировали отношения и при всех называли себя друзьями, нафига уточнять, что с привилегиями? Юнги после их первой подбуханной ночи вообще так и считал, да и после пары следующих, а потом нашел в ванной вторую зубную щетку. Тут же набрал Хосоку и без приветствий выпалил «чувак, мы че, встречаемся?», а тот такой «эм вообще-то да, доброе утро, я слегка на встрече, вечером обсудим» и трубку бросил. Трубку бросил! Вечером обсудили в разных позах, пришли к выводу, что ничего страшного в отношениях нет. Юнги получал непривычную, но изредка даже приятную заботу и причины чаще вылезать из своей раковины. Иногда насильственные. А Хосок получал по шее, когда в очередной раз зажимал его в каком-нибудь относительно безлюдном месте со словами «ну как тебя не трогать, ты же весь такой трогательный». Так и жили. ― Я балкон на втором этаже приметил, предлагаю свалить куда потише, ― предложил Намджун, когда Хосоку пришлось снова убежать по делам. ― Если ты не против. Юнги поднял большой палец и пошел захватить пива с закусками. Вечер больше не казался безнадежным. В этом году удался теплый сентябрь. Солнце давно зашло, на открытом балконе, где они упали, ветер приятно обдувал и шуршал в соснах. Юнги с детства любил этот звук. Беседа лениво перетекала от философских шуток до отношений к последним событиям в мире. Никто не делился личным и не требовал от другого. Зачем светски лепетать про любимые цвета или знаки гороскопа, когда можно сойтись во мнениях, что Илон Маск ― отбитый, но в целом красавчик, а Imagine Dragons адски переоценены. Или поспорить, через сколько вот тот чувак внизу заметит, что мясо сгорело. Намджун оказался тем ещё идеалистом и любую тему сводил к нравственным ценностям, а на подкол «тебе что, шестьдесят?» отшутился, что это на самом деле у него не серая краска, а седина. Причем так уверенно затирал, что Юнги невольно зауважал его еще больше. Хотя кое с чем был категорически не согласен. Потому что в смысле в каждом человеке можно найти хорошее, если правильно копнуть? Чем дальше копаешь, тем больше дерьма, простите, земли, Намджун что, первый год на свете живёт? Ему же шестьдесят! Спор разгорался и был готов затянуться, если бы не одна странная мелочь. Во всём доме резко погас свет.