Не смотрите вниз

*Несколько часов назад* ― Почему этот дом? Джин задавал вопросы, сколько себя помнит. И добивался ответов, сколько бы времени, сил и нервов окружающих не пришлось на это положить. Незнание ― непозволительная роскошь, поэтому да, он любил вопросы, но конкретно этот предпочел бы не задавать ни в одной из реальностей. ― Звучит, будто ты не рад, ― Чимин сверился с навигатором, убеждаясь, что приехали по адресу. ― Пиздец как. Объясни быстро, как мы здесь оказались. Джин был внимателен к миру вокруг в каждой его детали, но издевательски вовремя не уследил за дорогой. Ремень на пассажирском сидении заклинило, пришлось назад пересесть, откуда обзор хуже, потом залип за полуторачасовой разбор гильбертовых пространств на ютубе ― и вот он здесь. В худшем из своих кошмаров. ― Не кипятись, окей? Это твой отец предложил идею, вроде как ты любишь здесь бывать, на аренде можно сэкономить заодно, все в плюсе. ― Лично тебе предложил? Голосом Джина сейчас можно было бы заморозить пару континентов. ― Эм, нет, мне Бан Шихек передал. Прости, от тебя просили скрывать, чтобы было сюрпризом, так что… сюрприз? Потрясающе. Просто потрясающе. ― Чимин, я ненавижу сюрпризы. И отец это знает прекрасно, он со мной даже подарки на дни рождения заранее обсуждает. ― Не понимаю, ― нахмурился Чимин. ― Хочешь сказать, Шихёк соврал? Да? Тогда откуда он мог узнать? Нет? Тогда какого хрена они именно здесь, где никто лишний никогда не должен был оказаться? Тут из двух зол даже меньшее не выбрать, оба размером со вселенский пиздец. ― Не факт, ― судорожно размышлял Джин. ― Могли отца взломать, он вопросы по почте решать любит, но координаты знает только наша семья и пара человек персонала, они проверенные, но могли под давлением… ― Джин, стой, ты загоняешься. ― Ты не понимаешь, ― потому что о нет, он не загонялся. Он кричал внутри. ― Это дом. ― Я как бы вижу, ― Чимин правда не понимал. ― Это Дом, Чимин. А вот теперь, судя по округлившимся глазам, понял. Может по интонации, может по почти срывающемуся голосу Джина. Давно такого не случалось: на публике-то мог поиграться в истерику, если на руку, но в близком кругу себе не позволял. Даже когда устает, даже когда приходят отвратительные новости, даже когда в прошлом году компания была на грани краха из-за репутационного скандала. Всегда спокоен. Впервые за долгое время напуган. Почему именно сегодня? ― Мы всё отменяем. ― резко отбивает Джин. ― Переносим куда-нибудь, извиняемся, да что угодно, но не пускаем внутрь людей. А Чимин молчит. Дергается взглядом в сторону, быстро возвращает его обратно, сочувствующий какой-то, и всё еще молчит. Ой не к добру. Джин проследил за направлением, куда тот посмотрел на автомате, и в очередной раз мысленно трехэтажно проматерился. ― Они уже там, да? ― выдыхает он, потому что ворота приоткрыты, ну конечно. ― Код от двери тоже Шихек передал? ― и получает кивок в ответ. ― Джин, ― вкрадчиво начинает Чимин, ― оргкомитет уже всё подготовил, остальные автобусы в сорока минутах. Я могу отменить, но, если честно, не вижу смысла. Правильно помню, что единственное правило ― не спускаться в подвал? Ну почти. Чимин был посвящен только мельком и в самое важное, потому что на их уровне доверия совсем молчать однажды стало проблематично, правая рука все-таки. Тот знал, что много лет назад семья Кимов нашла место, где время необъяснимо, но шло иначе. И что они выстроили вокруг Дом, чтобы оградить аномалию от случайных прохожих. То, что она в глуши ― не повод не перестраховаться. Джин всеми руками был за тотальную секретность, всегда считал, что лучше пере, чем недо. И оно работало. До этого дня. ― Не единственное правило, но главное, да ― уточнил Джин. ― Окей, там есть замок? ― Нет, мы держим чертов временной портал открытым, добро пожаловать всем желающим. Черт… Да, Джин всегда считал, что лучше пере, чем недо. И он же отдавал себе отчет, что пере нередко перерастает в перегиб. Подвал закрыт, факт. Среди его сотрудников отбитых хватает, но они хотя бы без криминального прошлого и навыков взламывания замков, проверенный службой безопасности факт. Чимин с ним и довольно надежен, неоспоримый факт. Достаточно ли этого? Хоть бы он не пожалел. ― Ладно, ― вернулся Джин после пары минут на просчет и размышления, ― выхода не вижу. Тогда ты аккуратно следишь, чтобы в той части дома никто не собирался. Я по традиции играю роль папашиного долбоеба. Все смутно запоминают грандиозную попойку и потом навсегда забывают дорогу сюда, ― подытожил он. ― Выкрутимся. ― Всегда выкручиваемся, ― кивнул Чимин и заглушил двигатель. Джин рывком распахнул дверь машины, одним движением срывая пластырь. Хлопок закрывающейся двери ― и вот у него уже нет дороги назад, всё, погнали. Первым делом проверил подвал, слегка успокоился, заперто, сразу следом ― тайник под вторым снизу ящиком кабинетного стола, дополнительно успокоился. Единственный ключ на месте. А значит и его шансы просто провести вечер в сомнительной компании и выдохнуть от ежедневного груза на плечах. Оно так обманчиво беззаботно и началось. Все спустя полчаса прибывшие в восторге, черт его знает с чего, но о вкусах не спорят. Больше восторга ― больше лояльности, а значит и в работе лучше результат, тут выгода прямо пропорциональна. Даже пара коллег доехали, с кем с натяжкой, но было, о чем поговорить. Он и говорил, успокаивался окончательно, почти забылся. А потом бросил взгляд в другую часть комнаты и просто… Джин любил вопросы. До этого дня. Он задал себе уже два, на которые боялся узнать ответ, но мать вашу не настолько, насколько на третий. Возможно худший из них. Почему ОН здесь? Джин впервые увидел этого парня на слегка потертой фотографии, когда в день совершеннолетия родители решили посвятить его в свои охраняемые тайны. Второй раз ― пять месяцев назад в холле Big Hit. До последнего надеялся, что показалось, мало ли в Корее похожих людей? Тем более когда нервы шалят. На всякий случай пробил по камерам и своим источникам в агентстве, но нет, не показалось. Мин Юнги, двадцать девять лет. Тот самый. Вычистить его из базы данных продюсеров, кого рассматривали на контракт, было просто, незаметно внести в черный список ― немного сложнее. Стоило отрезать любые возможные связи, разом и насовсем, ох как стоило. Тогда казалось, что этих усилий будет достаточно, чтобы больше никогда не пересекаться, но нет. Где-то Джин явно проебался. Потому что Юнги собственной персоной сидит от него в десяти шагах и не представляет, какая катастрофа сейчас разворачивается в одной обманчиво-беззаботной фиолетовой голове. Это еще до того, как настоящая катастрофа случилась. «Мы прерываем передачу для срочного включения из Каннамгу, Сеул…» А дальше понеслось. Джину даже не удалось прорваться к телевизору через набившуюся толпу, но того, что услышал из кухни, хватило с головой. Ёбаный пиздец. Ну нет, ну как, ну не сегодня же, ну вы что, совсем? Какой к черту взрыв, какие срочные включения из Каннамгу, какого… А никакого. Света. Внезапно, резко, чисто тушите свет. Сейчас главное в истерику от смеха не сорваться при полном зале зрителей, потому что вселенная, кажется, решила сегодня насолить, но крышка солонки отвалилась и упс. Одна вещь среди летящего в пропасть вечера осталась константой: Чимин, который берет все в свои руки. Одно его присутствие уже всегда срабатывало безотказно, а умение подобрать правильные слова в убийственно неправильных ситуациях ― как раз то, почему Джин разрешал себе такие вопросы ему в основном доверять. И на людях обращаться так, будто Чимин тут главный. Это не задевало и не било по самолюбию, нет. Выгода от роли серого кардинала в разы перевешивала желание потешить тщеславие. Безопасность, свобода действий, возможность проникать туда и к тем, кто и на шаг главу совета директоров к себе бы не подпустили. А любой неудачный эксперимент можно прикрыть эксценртичностью, ведь что вообще от Джина, такого бессвязного, ждать? Самое время об этом вспомнить и нацепить обратно роль недалекого папенькиного сынка. И это стало пока что единственным верным решением за вечер. Потому что когда Хосок, ни о чем не подозревая, произносит оглушающее слово «подвал», то просто… Но Джин даже тогда держится. Сохраняет лицо, впадает в показную истерику, что там темно и жутко и еще мало ли что. Подкидывает Чимину повод поставить обсуждение на паузу и свалить в рабочий кабинет по ту сторону кодового замка. Тот сходу начинает выдвигать предложения и предположения, но Джин тормозит его взмахом руки и отсутствующим взглядом. Ему нужна тишина. Итак. Этот дом. Именно сегодня. Он здесь. Последние события, казалось бы не связанные. Дальше. Поднять мысленные архивы по теории вероятности. Вспомнить всё, что он о мире знал, а знал он ох сколько, хотя черт, недостаточно. Но достаточно для простого вывода. Таких совпадений не бывает. И всё. ― Ну что, ― наконец подает он голос, ― поздравляю тебя. Не верю, что говорю это, но… Мы идем в подвал. Даже сквозь еле подсвечиваемую темноту он видит, как на лице напротив проступает откровенный шок. ― Мы что? ― не верит Чимин. ― Но единственное правило… ― Из него есть единственное исключение. ― Давай ты сейчас скажешь как обычно, что надо подумать еще, и подумаешь еще. ― Давай ты не будешь во мне сомневаться, ― отрезает Джин ледяным тоном, но тут же тяжело выдыхает. ― Хотя бы ты. Можешь отказаться, не держу, с удовольствием в одиночку бы справился. Полагаться на людей ― всегда не лучшая идея. В них сплошные неизвестные и переменные, они постоянно рушат устоявшийся строй и врезаются в планы со своими чертовски гениальными задумками. Но, как бы Джину не хотелось, то, что ему придется совершить, вряд ли реально провернуть самостоятельно. Он силен, не всесилен. И у него всего две руки. Три, если Чимина считать, потому что тот ерошит волосы, наворачивает пару кругов по периметру и в итоге просто спрашивает, какой дальнейший порядок действий. Первое, второе, третье. У него всегда всё так: по списку и по порядку. Они обсуждают, спорят, договариваются, пока не остается последний пункт, который Джин обязан озвучить перед неминуемым кошмаром. ― Парень, что с Хосоком, светлый этот. Присматривай за ним внимательно. ― Мы что, и его потащим? ― о да, удивление Чимина выходит на новый уровень. ― Слушай, я в курсе, что тебе насрать на большинство людей, но может не будем играть с их судьбами? ― Я знаю, что делаю, ― Джин звучит, будто убеждает себя. Не далеко от правды. ― Поэтому будет так: спускаемся, делаем занятой вид, а когда дам сигнал на выход ― выгоняй всех пинками. Нам будет важна каждая секунда. Всё, снова собран, так лучше, так нужно. А что ему еще остается? Только забрать ключ из тайника и распахнуть дверь навстречу самому сложному, но уже принятому решению в своей жизни. Чимин где-то фоном разруливает, куда и почему они идут, а Джин не отвлекается. Он считает. Помнит, что электроника внизу перестанет работать, а вариант снять с Чимина механические часы и прислушиваться к стрелкам ― больно палевный. Придется полагаться на внутренние. Им нужно примерно в апрель, полугода должно хватить, чтобы разобраться, одна минута равна двадцати четырем дням, значит семь минут, секунд десять можно запасом… И только спор у дверей, пока он уже проворачивает ключ в замочной скважине, вырывает его из мыслей. А там очередной поворот: у них плюс один. Знакомое лицо, хоть и не лично, зато его личное дело пару раз поднимал и запомнил. Ким Намджун, мозг всего своего отдела и ох, насколько же явно недооцененный сотрудник. В том числе в плане зарплаты, но, на удивление, не жалуется. Он вообще хоть представляет, сколько по рынку стоит с такими скилами? Вряд ли. Хотя как может не представлять, с его то мозгами… Оу. А с ними можно многое провернуть. И, кажется, это первое за сегодня удачное стечение обстоятельств. ― Намджун, верно? ― неожиданно для всех заявляет Джин. ― Намджун пойдет с нами, раз так хочет, ― добавляет он невозмутимым тоном и тянет дверную ручку. Была не была. Несколько ступеней ― и отсчет пошел. Не отвлекаться, пока вокруг все кипишуют и мечутся по углам, не задавать себе вопрос, думал ли он, что однажды окажется в этом месте лично. Это лишнее, не здесь и не сейчас. Отложить, считать про себя секунды. Первые шестьдесят, вторые, третьи… Два незнакомых голоса в темноте посреди четвертых. Блядь. Джин сбивается, потому что вот они, чертовы неизвестные переменные, потому что откуда? В хаосе голосов выясняется откуда: оттуда же, откуда и все они. Спасибо и на этом, иначе пришлось бы еще двум выпавшим из пространства и времени людям искать объяснение, а Джин до сих пор не всесильный. Держащийся еле-еле, втянувший уже шестерых в еще ему не до конца понятную авантюру, и черт, забывший считать. Да уже и насрать на секунды, поздно убиваться. А может ли здесь вообще быть поздно? Он подумает об этом еще позже, когда Чимин по намеку выдворит всех наверх, когда он на автомате поднимет с пола чей-то телефон, еще не зная, как это пригодится. Когда прикроет за собой дверь и вот теперь, вот теперь-то потонет в понимании, что же они, мать вашу, натворили. И от этого кроет знатно. Джин висит в прострации, еле вылавливает окружающую речь между попытками слиться с темнотой. Вклинивается только чтобы не пустить Юнги снова вниз, дверь на ключ-то не закрыл. Снова. Ошибка, всё это сплошная ошибка, но выхода не было. Хотя о чем это он? Забить на знаки, пустить всё на самотек естественным ходом. Слушаться правил, а не исключений. Так просто, безопасно. Как он мог повестись? Хах, давайте будем искренними с собой: у Джина был простой ответ на этот вопрос. Да именно потому, что, вот ведь ирония, он живет ради чертовых ответов на вопросы. Его не могло не тянуть за новой дозой, тем более обещающей такой приход: попробовать на своей шкуре, каково это ― попирать все широко известные законы физики. Шагнуть на территорию, о которой умы в лабораториях только гадали. А она вот, повсюду вокруг. Заполняется Тэхеном, которому в снег приспичило, но для поддержки общего шока и хаоса лучше б запретить. Чонгуком со сведенными бровями из-за таинственных похитителей, слегка заторможенным Чимином и мечущимся Хосоком. Ну и Юнги, переминающимся с ноги на ногу и даже не подозревающим, что роль второстепенного случайного персонажа в этой истории ох не для него. Намджуна для общей картины не хватало, но он, вроде как, просто спит. Джин перед уходом аккуратно прощупал пульс на шее, потому что мало ли какие побочки от игр со временем могли случиться, в их исследованиях еще полно зияющих дыр. Артерия билась размеренно и не настораживала. И на том спасибо. В итоге шестеро. И каждый из них ― отдельная проблема со своими заморочками. Как поведут себя, что чувствуют? Смогут ли взять себя в руки, или вреда от них как обычно окажется больше, чем пользы? В остальном не то чтобы Джину было дело. Чужие эмоции в нем не отзывались: то ли кара, то ли благословение. Давно пришлось научиться считывать их по сцепленным ладоням, микродвижениям глаз, плечам, опущенным или поднятым чуть больше, чем в нейтральной обстановке. Зато не важно, какой раздрай или сумбур у них, на него это никак не влияет. И пока Джин просиживал барный стул и украдкой сканировал остальных, включенные Хосоком утренние новости сделали за него часть работы. Теперь хоть ясно, в какой день они переместились и чего им стоило его минутное отвлечение. Двух лишних месяцев. Не по плану, но ожидаемо. А вот чего он никак не ожидал ― так это Тэхёна, сходу раскусившего суть происходящего. Второе везение за… Сегодня? За этот день бодрствования, лучше так. Чем меньше наводящей информации лично от Джина ― тем надежнее его маскировка, правда годом ошиблись, но и это наверняка скоро сами поймут, не проблема. А Тэхён умеет удивлять… Особенно когда выходит из дверей подвала и выворачивает на пол содержимое желудка. Перед самим собой. Ну конечно, всё обязано было скатиться в окончательный пиздец. Две версии человека на одном временном отрезке могут только одно значить: они снова это сделали. Где-то в будущем Тэхён уже в курсе, как работает механизм, раз его версия два-ноль не удивилась. Просто вышла и наблевала на паркет. Все-таки побочки? Вряд ли, сам Джин не почувствовал изменений, когда обратно переступал порог, вон даже Намджун очнулся и вполне себе цел здоров. Случайность? Расспросить бы Тэхёна из будущего конкретно об этом, да есть вариант подставить себя. Хочется верить, что там, откуда он пришел, разгадали еще не всё. Особенно хочется верить, когда тот напрямую говорит: среди них есть человек, знающий ответы на все вопросы. Джина так просто одним ударом не расколоть, да и Чимина, на которого неожиданно перевелись все стрелки, тоже. Всего одна порция растерянности ― и уверенность Тэхёна испаряется, значит и правда разгадали еще не всё. Бонусом это наводит еще больше смуты. А Джину и на руку. Дверь закрывается, всеобщая растерянность повисает в коридоре. Подходящий момент, чтобы увести Чимина подальше под первым попавшимся предлогом. И о, конечно тот злится. Этот голос со звенящими ползущими наверх нотами. Но в их временной путанице сейчас не время, им нужно скорректировать общий план из-за чертовых переменных и окончательно замести следы. Им нужно как раз больше времени, оба на этом сходятся и прорабатывают ходы. Как там сказал Чимин, всегда выкручиваемся? Пока что им удается. У Джина даже мелькает мысль, что возможно, чисто гипотетически, на людей и правда можно полагаться. Наверняка это от усталости, проспится и передумает обратно. Эту идею они и закидывают в массы: разойтись по кроватям. Джин уходит первым, подавая пример, ну и чтобы его личную комнату в тупике второго этажа никто не попробовал занять. Она на ключе, но лучше перестрахуется. Заполненные вещами шкафы, горы книг и рабочее место никому явно не стоит видеть, Джин же здесь так, ну тааак редко бывает. Только вот разрешенные себе пять минут в лежачем положении расклеивают. Пухнет голова, тело отказывается реагировать на нервные импульсы, да настолько, что… А может ну его? Забить на обещанный Чимину разговор, вытащить соджу из заначки, распариться под кипятком душа. Он же тоже человек, а не машина для вычислений. Да? Нет, не сейчас. Однажды позже, как всегда позже. Пора на плаху, вот только голоса в коридоре заставляют притормозить перед поворотом. Там Юнги и Чимин, и о, там драма. Просил же присматривать за блондинчиком, каким образом это можно расслышать как «лезть на рожон»? Что он там думал про доверие к людям? Забудьте. Конфликт заморозился на неожиданном месте, будто кинолента оборвалась посреди диалога и оставила зрителей без логичной концовки. А Чимина ― без победы. Непривычно ссутулившийся, он бегал глазами по рисунку на обоях и наверняка не заметил бы Джина, не подай тот голос. Алло, земля вызывает. Защищенный от посторонних ушей гараж ждет. И там, вдавленный горой проблем в слегка пыльное кресло, Чимин выкладывает свою версию событий. Почти верно выведенную, надо отдать ему должное, даже допирает до Тэхёна из другого времени. Кажется, что на месте этих пяти букв в-р-е-м-я в мозгу у Джина уже мозоль, что без их участия ни фразы не сложить. Абсолютно всё каким-то образом свелось к сменяющим друг друга секундам, которые и раньше забирали много его внимания. Но не настолько. Которые не вернешь и не переиграешь. Никак. Вот поэтому Джину в конце рассказа так сложно произнести то, что нужно произнести. ― Сейчас двадцать первое февраля две тысячи двадцать первого года. Мы в прошлом, ― и, засунув подальше тонкий голос совести, уверенно добавить, ― и мы можем попробовать его изменить. Чимин со вспыхнувшими глазами охотно верит в эту возможно ложь. А Джин мысленно вычеркивает первый пункт своего личного плана.