Ближайший билет на самолёт, пожалуйста

На следующий день Барнс уехал, когда получил нужную ему информацию. Гельмут, конечно не сказать, что был этим сильно расстроен, разве что немного. Он правда надеялся, что ещё увидит его. Баки делал его жизнь интереснее, хоть и напоминал о том, что Земо сделал. Он, черт возьми, использовал его, активировал Зимнего солдата и Барнс вообще мог умереть тогда в Сибири. Но Гельмут всё равно был рад быть рядом, даже если бы их разделяло стекло. Он привязался к нему, как и Джеймс к барону. Он считал его заносчивым говнюком, конечно, но всё же этот говнюк делал его жизнь лучше и не позволял вновь вернутся в депрессию. Безусловно у них были сложные отношения, учитывая прошлое, но рядом им будто становилось лучше, потому что они были чем-то похожи. Может своей болью, а может ненавистью к Гидре. «Джеймс, психолог разве тебе не говорила, что ненависть это негативная эмоция?» — однажды сказал ему Гельмут, а потом Барнс смотрел на него, как на дурачка. Заслуженно, наверное. Мужчина перевернул блинчик, тот чуть пригорел. Кажется, ему нужно меньше уходить в мысли. За окном послышались разговоры, и в его душе появилась надежда, что это Барнс. Так это и было. Они с Карлом вместе зашли в дом. Парень ходил в небольшой магазинчик в посёлке, наверное встретил Баки по дороге обратно. — Джеймс, если ты будешь сюда постоянно приходить, то мне прийдётся переехать, — чуть улыбнувшись, но все-таки серьёзно произнёс Земо, заливая тесто в сковороду для нового блинчика. — Хорошо, но я купил пиво, — сколько бы Гельмут не притворялся, что такое не пьёт — это не так, Баки то знает. — Блинчики к пиву не подойдут, — спокойно говорит Земо и поворачивается к Барнсу, который вновь отстриг волосы. Может они ему и правда на миссиях мешают или просто это напоминает ему о Зимнем солдате. И к слову, теперь Джеймс может увидеть, что Гельмут одет ещё более по-домашнему: джинсы, босые ноги, белая футболка, кажется с какой-то рок-группой и фартук с цветочками. Так что теперь Джеймс стоически подавляет в себе желание зацеловать это недоразумение. — Поэтому я купил чипсы, — радостно говорит Карл и начинает раскладывать продукты. — Всё нормально, я купил пацану колу к чипсам, — заверяет его Баки и улыбается. Он позже обязательно расскажет Земо-старшему, как прошли дела с Гидрой, но для начала им нужно усесться на диване (Карл посередине) и включить футбол. Чипсы, пиво и колу они ещё съедят и выпьют, но для начала Гельмут всё-таки настаивает на блинчиках. — Черт, Гельмут, это божественная еда, честно. Можно у вас пожить? Я хочу такое каждое утро есть, — он говорит это как-то, не задумываясь, так ещё и с набытим ртом — Будет здорово, если ты останешься, хотя бы ненадолго, — как бы невзначай говорит Карл и наконец-то берётся за чипсы. Гельмут потрепал его по волосам, а Джеймс просто пытался сдержать глупую улыбку. Он точно поступает неправильно, потому что вмешивается в их семейную идиллию, но, кажется, никто из них не против. Обычно ж как бывает: ребёнку не нравится новый член семьи, а новый член семьи не терпит этого ребёнка. У них с Карлом такого нет. Зато такое есть с Гельмутом: когда команда, за которую болел только Баки, забила гол, тот реально на него обиделся. Ну, конечно в хорошем смысле, что развеселило Барнса и Земо-младшего. Вечер точно будет хороший для них троих. Три бутылки пива уже стояли пустые на столике, за окном была темнота, а по телевизору забивали последний гол. Карл уже ушёл спать, а Барнс готов был здесь и уснуть из-за усталости. — Можно я? — Гельмут сначала не понял, почему Джеймс указывает на его колени, и вопросительно поднял бровь. Но потом до него дошло, и он снисходительно улыбнулся, забирая тарелку с остатками чипсов со своих колен, на которых Баки сразу же устроил свою голову. — Ты вновь отстриг волосы, — это скорее была констатация факта. — Почему? — получалось, что ответ на этот вопрос не был интригующим, потому что он сам знал его или хотя бы думал, что знал. Но он хотел услышать это от Баки. — Не хочу напоминать "нам", — Барнс сделал акцент на последнем слове и выдохнул, устремляя взгляд в экран — там уже шла реклама, — о Зимнем Солдате. Ты сам понимаешь, мелкий засранец. — Да, хотя с тем, что я мелкий засранец, всё равно не согласен, — барон провёл рукой по его волосам, подушечкой пальцев поглаживая кожу головы. — Для меня ты — не он, солдат мне вообще не нравится. Баки усмехнулся. Да, не нравится. Он не верил этим словам, но всё равно было приятно это услышать, как будто успокоительное. Он так и уснул, с головой на коленях Земо. Но Гельмут, не смотря на желание сидеть так ещё, положил под его голову подушку, выключил телевизор и пледом укрыл мужчину. Остаётся надеяться, что Баки не уйдёт завтра утром. И он не ушёл. Остался, но Гельмут не сразу это понял. Утром спустился на первый этаж и увидел, что Барнса здесь нет. Тарелки с вечера убраны, как и пустые бутылки из-под пива. Но на кухне кто-то был, может Карл, а может… Там сидели они оба, Джеймс показывал парнишке фокус с картами, которому его научили на службе. Давно же это было. Гельмут оперся о дверной косяк, наблюдая за ними. Карты были красиво разложены веером по столу. — Выбирай три любые карты, — сказал Баки, хитро улыбаясь. Он точно знает, что сейчас удивит Карла. Барнс действительно только рад видеть удивление на лице мальчика. Тот так и сделал. Выбрал, посмотрел, но так, чтоб Баки не увидел и кивнул. — Отлично и так… — Барнс провёл рукой за его ухо и вытащил одну из карт, — пиковый валет. Карл хмыкнул и скептически сказал: — Ну тут точно… — не успел он договорить, потому что Баки вытащил ещё две у него из складки одежды на капюшоне. Парень засмеялся. — Окей, да, это классный фокус. — А может и магия, — задумчиво произнёс «колдун». — В мире не пойми, что происходит, так что может я действительно волшебник, только своему отцу не говори, — нет, конечно Баки знал, что Гельмут слышит. В любом случае, этот титулованный лис слышит всё. Только жаль, слышит не то, что действительно нужно. Земо лишь смотрел на них и улыбался. Джеймс чудесный человек, который непонятно как объявился и Земо-старший всё ещё чуть злиться, потому что понимает, что Баки следил за его сыном. Эту небольшую дольку злости затмевает то, что он его спас. И может это странно — доверять своего ребёнка опасному солдату с вибраниумной рукой. Ведь это действительно опасно, но Гельмут доверяет. И Барнс знает, насколько для него это важно — заслужить такое доверие… Он пока не уверен, что такого сделал для столь большой чести.