Здесь о них никто не знает

Они переехали сюда год с лишним назад. Поля желтели под окнами, воздух с каждым днём становился всё холоднее, а лучи солнца всё желаннее и ценнее. Вечерами ветер холодил спину под свитером, связанным живущей неподалёку бабушкой и подаренный ею в честь переезда. Матильда всегда улыбалась соседям, ходила к ним в гости и затаскивала иногда с собой Джейн, которая отпиралась изо всех сил и натянуто улыбалась, когда у неё и Матильды спрашивали, есть ли у них мужья. Они переехали сюда и начали жизнь заново, с чистого листа, оборвав все старые связи. Исчезли с мировой карты в маленький-маленький городок, о существовании которого знали разве что сами его жители. Ничто не тянуло назад. Каждый четверг Джейн заходила в книжный магазин на углу, перед этим купив в булочной Эдварда любимые эклеры Матильды, и брала там газеты, чтобы не потерять связь с внешним миром. Упоминания преступлений затирались её взглядом до дыр. Матильда смеялась, забирала газеты и приспосабливала их для чего-то более полезного, чем поддержание паранойи супруги. Здесь их никто не знал. Ни Эдвард, готовящий самые вкусные клубничные эклеры в округе, ни продавец в книжном, ни дядя Сэм, с которым Джейн постоянно в этом книжном пересекалась. Миссис Розенхуд, подарившая розово-зелёный свитер, и мистер Розенхуд, продавший девушкам свой старый синий трактор, тоже ничего не знали. Когда Матильда и Джейн только переехали, они, казалось, были окружены вниманием. Как был бы окружён вниманием всякий, переехавший в городок населением менее четырёх тысяч человек. Насколько быстро это внимание разгорелось, настолько скоро оно и погасло. Лишь Эдвард стал готовить эклеры с разными вкусами, и каждый раз на его лице отпечатывалась грусть, когда Джейн на вопрос «понравились ли новые эклеры?» сообщала, что Матильде «понравились, но клубничные понравились больше», и незаметно проскальзывала улыбка, когда девушка всё же указывала на «ещё два сливочных и имбирное печенье, пожалуйста». Продавец книжного перестал по четвергам уходить с работы раньше времени, решая до дыр истерзанные кроссворды. Их здесь никто не знал. Не знал, как Джейн выходит иногда в поле и долго-долго смотрит на лес, в котором отстреливают рябчиков, и как Матильда, подойдя к Джейн со спины, пугает её и разливает чай на клетчатую рубашку. Не знал, как миссис Розенхуд заставляет неловко лгать и улыбаться, стараясь донести до старушки намёками, что мужей у девушек нет и быть не может. Не знал, как дядя Сэм своими дружелюбными вопросами о прошлом пугает Джейн и заставляет её дрожать по пути домой, вцепившись в руль автомобиля. Не знает, как дядя Сэм своей шуткой довёл Джейн до истерики, из-за которой она, обутая, сжавшись в прихожей возле двери и раздавив все купленные клубничные эклеры, просидела вместе с успокаивающей её Матильдой минут двадцать. «Мы так мало о Вас знаем, Вы так мало о себе рассказываете. Может, Вы беглая преступница?» На следующей неделе в книжный магазин поехала Матильда. И в последующий тоже. Она была куда более разговорчива с Сэмом, дала ему максимум информации, которую ему необходимо было знать, задержавшись на добрых полчаса, и вернулась домой без газет и с бутылкой рома. Бутылка Джейн не помешала бы. Но даже с бутылкой она в пьяных снах видела, как по разбитым витринам книжного магазина растекается чья-то кровь и смачивает блестящие в красно-синем неоне осколки. И вспоминала, как окуналась в джакузи, одетая в строгий брючный костюм, запачканный порохом и чем-то красным. Вспоминала, как Матильда вытаскивала её из ванной и раздевала, испуганно бормоча что-то под нос. И как Матильда кричала, когда Джейн, придя в себя и встав с грязного дивана, пыталась объяснить (в первую очередь себе), что произошло. Как смотрели на неё товарищи. Как ложился в руку пистолет. Как взрывались пули в чьей-то хрупкой голове. Как она… Кричала. Джейн проснулась. Ночь ответила на её вопль испуганным совиным уханьем. Матильда вздрогнула и села на кровати; Джейн не двигалась. — Джейн, — она придвинулась к ней и положила руку на плечо. Девушка широко распахнутыми глазами смотрела на стену, её дыхание сбивалось. Когда Матильда прикоснулась к ней, она глубоко вдохнула, — всё в порядке? Она медленно села. Комната покачнулась. За окном было темно и тихо; осенние звёздочки мерцали в чистом небе. Никаких сирен. Никакого воя, гудящего в голове. Джейн развернулась, свесила ноги с кровати и чуть не провалилась в темноту. Перед глазами замелькали неоновые картинки, пахнущие металлом, от которого кружилась голова. Руки отяжелели и затерялись в простынях. Матильда включила светильник и села рядом, взяв Джейн за похолодевшую ладонь. — Принести воды? Нет ответа. Секунды вяло текли за секундами, часы над кроватью били невпопад. Матильда собиралась встать с кровати, но её руку сжали. — Нет, — Джейн сглотнула, — останься со мной. Матильда мягко прижалась к ней плечом. Здесь о них никто не знает.