Вкусно

Счастье это было последнее, что он почувствовал перед тем, как умереть. В последние минуты жизни Уилл находился под влиянием одних только эмоций и инстинктов. Только что они — он, пёс, и Ганнибал — его кот, разорвали общего врага. Так, как полагает команде. Удивительно, как Уилл сам не почувствовал превращение в Зверя при полной луне, ведь ощущал он себя в тот момент именно так. Пёс — больше кота. И должен защищать его. Грэм почувствовал это, когда обхватил Лектера со всей силы и прижал его к себе: тот показался ему щуплым и хрупким, эмоциональным и очень сильно раненым. Грех такого не прижать. Но это чувство очень обманчиво — Ганнибал не просто кот. Ганнибал — огромный, опасный, вечно голодный сумасшедший кот. Вот только Уилла уже не волновало это. И некогда было больше об этом думать. Он схватил его. Поймал его. И умрет с ним. В той близости, которую он не надеялся получить ни в одну секунду своей одинокой, серой жизни. Счастье. Это то, что он чувствовал, падая в бездну смерти в объятиях Ганнибала. Кажется, он ждал этого момента всю свою жизнь. *** Когда Уилл открыл глаза, ему показалось, что он видел сон. Кошмарный сон. Прекрасный сон. Лучший сон в его жизни. Небо было голубым, облака медленно двигались на север. Они отражались в зрачках Уилла и глаза от этого казались крупными кусочками льда. Грэм пару раз моргнул и почувствовал, что у него ужасно кружится голова. Кое-как поднявшись с земли и размяв отекшие конечности, мужчина огляделся: дикий пляж, мелкая галька, скалы, лес. Ганнибал сидит неподалеку и строит башню из камушков?.. Значит они всё-таки живы. Их вынесло куда-то течением. Какого черта они живы?.. -О, Уилл. Ты проснулся. — Ганнибал произнес это с привычнми для Уилла нотками влюбленности и обожания. Грэму это одновременно и льстило, и раздражало его. Какого черта Ганнибал так прицепился? — думал Уилл. Ладно, пусть продолжает — тут же отзывалось у него в сердце. -Мы выжили? — Зачем-то произнес Грэм, усаживаясь рядом с Ганнибалом. -Как видишь. — Учтиво ответил Ганнибал. До глупости очевидно, но с Уиллом он предпочитал разговаривать вежливо и нежно. — Не кажется ли тебе, что в этом и есть Божий замысел? Грэм не ответил. Он устало опустил голову, подперев ее пальцами, и принялся разглядывать серые камни. По правде сказать, именно эта мысль и закралась ему в голову. Он и Ганнибал до сих пор живы. Значит Богу нужно, чтобы они продолжали существовать в этом мире? Или им самим это нужно? Человек до последнего цепляется за жизнь. За что в последнее время цеплялся Уилл Грэм? За окровавленную рубашку своего психиатра. *** Они остались в доме Ганнибала, очередном его тайном месте, которое было спрятано среди высоких деревьев дикого леса. Недалеко журчала небольшая речка, словно для него, для Уилла — рыбачить теперь можно было сколько хочешь, если только он сможет раздобыть снасти. Об этом всём стоило бы подумать. Но Уилл привык полагаться на Ганнибала. Ему нравилось чувствовать эту зависимость. Не нести ни за что ответственность. И ждать, пока бытовые проблемы разрешатся сами собой, как по волшебству. Так и происходило: в первые дни, как и во все последующие месяцы, Ганнибал очень легко решал вопросы инкогнито, поддельных документов, еды, охоты. В доме его было много бытовой утвари, денежные накопления, оружие и одежда. Этот предусмотрительный человек прекрасно знал, в каких ситуациях он может оказываться в течение всей жизни, поэтому волшебство сумасшедшего маньяка-убийцы прекрасно справлялось со всеми нуждами и невзгодами. Почему сумасшедшего? Уилл давно понял, что этот хладнокровный и умный психопат далеко не так психопатичен, как хочет казаться. Но он был явно болен. Травмирован и несчастен. Кроме того, однажды Грэму в голову закралась мысль о том, что Лектер изучает психиатрию не только для того, чтобы манипулировать окружающими и влезать в головы людей. Но ещё и для того, чтобы обманывать самого себя. Чем лучше знаешь, как устроена психика психопата — тем легче мимикрируешь под него. Ганнибал Лектер хотел, чтобы все видели его таким. Чтобы самому поверить в это. Роль хладнокровного маньяка-интеллектуала давала ему чувство защищённости. Разве можно обидеть психопата? Нужен ли ему кто-то? Может ли он чувствовать? Настоящего Ганнибала, который часто был похож на того самого мальчика, который любил, а затем съел Мишу, видел только Уилл. Это было ещё одним плюсом в карму Грэма. Уникальный человек, единственный человек, разглядевший его. Разглядевший не только это, но и многое другое в нём. Безусловно, в Грэме было ещё множество и других плюсов, которые заинтересовали доктора Лектера с самого первого дня. Уилл не обо всём догадывался. Но отношение Ганнибала чувствовалось в каждом его взгляде, в его жестах и поступках. Чтобы не заметить его любовь, если так его чувство уместно называть, нужно было быть идиотом. Уилл не только видел это, он чувствовал отношение Лектера всем своим собачьим нутром, потому так и пристрастился к нему. Согласитесь, это подкупает, когда вас обожают. Уиллу нравилось, как Ганнибал заботился о нем. Со скрипом на сердце Грэм признался себе однажды, что и то, как Ганнибал его кормил, тоже нравилось ему! И это «нравилось» стучало в его мозгу гораздо сильнее, нежели отвращение или чувство ужаса от аморальности происходящего. Уилл Грэм был лишён родительской заботы и опеки. В нём тоже так и осталась эта инфантильность брошенного ребенка, которая сквозила изо всех мест, отчего окружающие люди невольно начинали заботиться о нем или лезть в его жизнь. Но это крайне раздражало Грэма. Забота же Ганнибала была «правильной». И Уилла абсолютно устраивало, что тот берет над ним шефство, кормит, ухаживает, залечивает ему раны. Грэм с радостью падал в его объятия, отдавался ему на изучение, приходил к нему раз за разом и ждал его ответов, его внимания, его присутствия. Не ждал. Жаждал. Когда их встречи стали обыденностью, Уилл уже с трудом представлял, как это — жить без доктора Лектера. Его присутствие стало нормой. Зачем было существовать без него, если гораздо приятнее и выгоднее иметь регулярные взаимодействия с ним? Поэтому в те моменты, когда Грэм мой потерять своего нового друга, он чувствовал непонимание, нет, скорее возмущение, а уже потом страх и ужас. Отказаться от Ганнибала оказалось непосильной для него задачей. Для Ганнибала от Грэма — тоже. И сейчас всё его звериное нутро слюной заходилось от восторга с происходящего. Как много раз он в красках представлял себе эти сцены, как часто делал наброски почти дрожащими руками, почувствовать эту животную страсть, запах крови вперемешку с резким одеколоном Уилла, видеть его лицо, забрызганное кровью, чувствовать в животе ноющую голодную боль, этот пульс, что стучал у самого горла, безумные горящие глаза… И вот кто-то разделил всё это с ним. Окунулся с ног до головы в его ненормальный чудовищный мир, залитый кровью. Нашёл там его, взял за руку, поймал, схватил, не отпустил больше. Пропитался им, стал таким же, как он — хищником, убийцей, разорвавшим их ОБЩУЮ жертву, их добычу. Ради друг друга. Всё это любовь. И всё это Уилл. Терпеть более у Лектера не было выдержки. Звериное я полностью поглотило его сознание, остались только подавленные на десятилетия желания, только запах Уилла и бесконечный, непреодолимый импульс, который возникает в мозгу собаки, слышащей команду «взять!» Поэтому Ганнибал терпел лишь до момента, когда они обоснуются в его тайном жилище и залечат друг другу раны. Он даже не будет ждать, пока пройдет физическая боль — пусть она остаётся, чем боль может им помешать? Ганнибал толкает Уилла в кровать, заламывает его руки, привязывает их к кровати туго и больно — все его действия хирургически точны, техничны, это не секс и не игра в БДСМ, не насилие и не нежная эротика на первом свидании, хотя, безусловно, это первый их секс и, более того, первый секс Уилла с мужчиной. Нет, всё это похоже на привычные действия Лектера, словно сейчас он просто вспорет Уиллу живот, разорвет его на части живьём и насладится наконец-то его сочными, аппетитными органами. Именно об этом думает Уилл первые секунды происходящего. Он неохотно вырывается, не желая никак реагировать на Ганнибала — из вредности. Сжимает зубы и агрессивно хмурится, понимая, что Лектер опять делает то, что надо ЕМУ. -Что ты творишь?! — Огрызается Уилл, пока Ганнибал стягивает с него брюки и фиксирует его на кровати. Лектер не обращает на него никакого внимания, его лицо крайне сосредоточено и напряжено, щеки порозовели от возбуждения и частого дыхания, и всё это кажется крайне странным. Любому человеку. Но не Уиллу. Уилл привык, что Ганнибал сумасшедший. Убийца и садист, который чуть не вскрыл ему голову. Каждое его действие, грубая властная хватка, жест — выглядят привычно и Уилл покорно принимает происходящее, словно… Выдрессерованная собака. Даже зная, что может умереть. Даже ненавидя в этот момент своего мучителя. В глубине души он прекрасно знает, что отдался Лектеру с самого первого дня, как никому до этого. Знает и… Абсолютно плюет на это. Потому что хочет, чтобы это происходило. -Я знаю, что это твой первый раз с мужчиной. Я постараюсь быть нежен с тобой. Я не причиню тебе вреда, я же врач. Голос Ганнибала звучит отстраненно и крайне неуместно. Он говорит так, словно они на приеме, а у Уилла рана или кровотечение, которое Ганнибал вот-вот остановит. Он нервничает, спешит, хочет, чтобы Уилл остался жив, и делает всё резко, быстро, уверенно и совсем не пошло. Уилл рычит от ярости и выгибается дугой на кровати, когда Ганнибал выливает какое-то теплое липкое масло прямо ему между ягодиц. Не успевает сделать вдох, как длинные пальцы Лектера, перепачканные в этом масле, нагло врываются в его тело и растягивают его анус. Дыхание перехватывает и Грэму хочется заорать о том, что Ганнибал просто затрахал вечно влезать в его жизнь, рушить границы, считать, что тело Уилла целиком и полностью принадлежит ему, психика принадлежит ему, всё принадлежит ему. -Прекрати это! Что ты делаешь?! — Состояние Уилла становится всё более бессознательным, он не может ничего, кроме как метаться по постели и злиться, мышцы в напряжении сокращаются по всему телу и пот выступил на висках. А внутри головы Уилла всё предельно просто и понятно: да, он принадлежит Ганнибалу и тот может делать с ним всё, что захочет. Уилл подчинится. Он хочет этого. Хочет продолжать эту игру, потому что для него ничего не поменялось. Только уровень близости перешёл на телесный уровень. И Ганнибал будет врываться в него снова и снова. Потому что Уилл хочет этого и сам зовёт его. Потому что в этом его замысел. Не успев достаточно разогреть и расслабить Уилла, Ганнибал входит в него и медленно продвигается, чтобы не сделать травму. Из груди Уилла вырывается стон, ему больно, да, и странно, но стон этот совсем не о боли. Он о наслаждении, жажде, желании происходящего, стон его внутреннего хищника, которого Лектер выпустил из клетки сознания, и как же прекрасен запах свободы, когда ты волен получать близость, удовольствие, любовь, всё, что пожелаешь — с тем, с кем пожелаешь. И чувствовать от этого экстаз. Ни моральные принципы, ни нормы больше не могут сдержать этот калейдоскоп удовольствий. Вот, чему Ганнибал научил его. И вот, чему он научил Ганнибала. -Уилл! — С животной страстью Лектер стонет Уиллу в плечо. Он немногословен в обыденной жизни, таким же является и в постели, да и Грэму абсолютно на это плевать — восторг от единения и близости такой острый, что он нехотя запрокидывает голову, наконец-то расслабляется, выгибается, подставляется под новые и новые толчки в свое тело. О, эта любовь. Эта страсть, обожание, жажда его. От наслаждения у Грэма закатываются глаза — он готов дать голову на отсечение, что ни одна женщина, никогда в жизни не смогла дать бы ему ТАКОЕ. Так желать его, так нагло проникать в его разум, мысли, тело. О, Ганнибал чуть с ума не сошел от потребности влезть в Уиллово тело, проникнуть максимально, вжаться всей кожей, пометить своим запахом — он чувствует запахи как никто другой и каждую секунду будет ощущать от Уилла свои феромоны, запах собственной спермы, его малыш, его мужчина, его любовь, которую хочется целовать, кусать, лизать с ног до головы, трахать до потери пульса, врываться без нормальной подготовки и тормозов, а главное — не есть. Не есть. Потому что Уилл — равный ему. Его половинка. Его образ идеального человека. Вот он. Из плоти и крови. Это живой человек. Настоящий человек. Такой же, как он. Перед глазами всё плывёт. Ресницы дрожат и с губ срывается «ещё», от чего тело Ганнибала сводит судорогой. Ведь Уилл ответил ему! Он хочет тоже. «О, Уилл, я дам тебе ещё, и ещё, и ещё, я всё для тебя сделаю, всё, только люби меня тоже, принимай меня всего, поглоти меня тоже» Уиллу кажется, что от происходящего он лишится рассудка. Такие вещи не снятся даже во снах. Даже под ЛСД наверняка Грэм не увидел бы такого. Удовольствие настолько сильно, что двигаться становится трудно, он задыхается и просит снова, и Ганнибал послушно ускоряется, жадно врываясь в него глубже и грубее, издавая тихие беспомощные стоны. Его грудная клетка как будто полностью раскурочена перед Грэмом, он голый не только телом, но и душой, перед ним, показывая самое нежное, что вообще в нём осталось — умение любить. С агрессивным криком Уилл кончает. Ему трудно думать, трудно оценивать свои действия, волнует лишь мысль о том, что он получил всё, что хотел, абсолютно всё, что хотел, его любит, принимает, присваивает тот, кто стал для него почти им самим, частью его души, этот жуткий, больной ублюдок. Садистичный урод, монстр, вспоровший ему живот, жрущий людей, убивающий его близких. И сейчас он трахает его, ласкает его, целует его. И не хочет съесть его. О нет! Ганнибал не хочет есть его. Вот, насколько он особенный для Ганнибала. Вот, как сильно Лектер обожает его. И Уилл готов отдать душу дьяволу за это отношение и потому ему всё равно. Это чистый, немыслимый простым смертным кайф. И та уязвимость, та душераздирающая боль от мысли, что эти самые руки воткнули в него нож, а сейчас хватают за бедра, пока сам Уилл бьётся в оргазме, только добавляют остроты и удовольствия моменту. Извращённое удовольствие, которое на пике своём так сильно, что боль и счастье перемешиваются между собой и разница в них перестает различаться. Ганнибалу позволено всё. Он кончает Уиллу прямо внутрь, оставляя на нём и в нём свой запах и свои клетки, и у Грэма темнеет в глазах. Его мозг от удовольствия отключился и перегрелся. Кажется, за последние несколько дней Уилл Грэм умер несколько раз.