С Моблитом всё в порядке

      Дождь монотонно долбил низкую крышу. Сырой прохладный воздух апреля проникал в приоткрытое окно. За мутным стеклом, несмотря на день, всё было однообразно серым. Скучным. Тоскливым.       И так третий день. Ещё немного, и она не выдержит. Ханджи ненавидела такой дождь: мелкие частые капли, казалось, проникали даже сквозь толстые стены. Окружающая обстановка тоже не радовала глаз: вытянутая безликая комната, казенная мебель, затхлый воздух постоялого двора с примесью неаппетитного запаха какой-то бурды из кухни внизу.       Пожалуй, больше дождя Ханджи ненавидела только гостиницы столицы: казармы Разведкорпуса значительно уступали им в роскоши, но были домом, а бездушные перевалочные пункты только навевали тоску. И если бы не сверхважное поручение командора, нога бы её не ступила в настолько угнетающую обстановку.       В этот раз из-за дождя и неожиданно возникших проблем (толстосумы Митраса отказывались подписывать документы из-за нехватки какой-то говняной бумажки) пришлось задержаться. Моблит ускакал за требуемым, и Зоэ очень надеялась, что в его отсутствие она окончательно не двинется крышей.       Она застонала и приложилась лбом к стене, оклеенной потрепавшимися от времени обоями. По их грязно-желтой поверхности вились пошлые розочки невнятного цвета. Ханджи настолько ушла в себя, что не услышала противно скрипнувшую дверь, и только когда над ней выросла неясная тень, вздрогнула, сфокусировав взгляд на вошедшем. При этом её карие глаза расширились так, будто в поле зрения неожиданно нарисовался аномальный титан. А то и двое.       — Леви!?       — Рад, что ты всё-таки обратила на меня внимание, — Леви безэмоционально уставился на неё, однако в глубине серых глаз она заметила смешинку. Его невысокую фигуру скрывал сплошь вымокший, тёмный длинный плащ, а капли дождя застыли даже на чёрных коротких ресницах.       Одним движением Леви скинул мокрую тряпку, стряхнул капли на пол и накинул её на стул, расположенный ближе к еле живому камину. Подошёл к Ханджи, ткнулся холодным носом в висок и обвил проворными руками гибкую талию.       — Леви!? А что с Моблитом?       Леви развернул её к себе и прижался к ней всем телом, шёпотом пощекотав аккуратное ухо:       — Ты правда сейчас хочешь говорить о Моблите? — тонкая угольная бровь вопросительно выгнулась.       — Эммм… А, ну да, он ускакал в штаб за недостающими бумагами… и какого чёрта ты вообще здесь делаешь?       Леви молниеносно отстранился, одним движением достал откуда-то из-за пазухи плотно упакованный конверт и бросил его на стол:       — Вот твои бумаги, Ханджи. Смит просил передать. Что с Бернером — понятия не имею, но при случае обязательно передам, что ты за него безумно переживаешь… — а потом направился обратно к двери, и Ханджи, почувствовав скрытую за сарказмом обиду, наконец вышла из оцепенения.       Она в два шага нагнала Леви, крепко ухватила за руку и, развернув к себе, столкнулась взглядом с тало-ледяными глазами и привычной безразличной маской.       — Леви, прости, я тут совсем крышей двинулась…       — Не иначе, — он по-прежнему хмурился, но сильные руки вновь прижали Ханджи к не менее сильному телу. Сухие, слегка обветренные, но горячие губы коснулись смуглой щеки, провели дорожку вниз по длинной шее, а острый нос зарылся в каштановые пряди.       — Смит разрешил нам немного задержаться в столице. Давай я отнесу документ, а там подумаем, чем заняться, — и Леви поцеловал Ханджи таким многообещающим поцелуем, что из её вихрастой головы вылетели последние здравые мысли.       В действительность она вернулась только со стуком закрывшейся двери.

***

      К вечеру дождь так и не прекратился.       Леви вернулся пару часов назад, скрипя зубами, вымылся в гостиничных душевых, оказавшихся, к слову, достаточно чистыми, а затем пошёл к Зоэ. Хозяин заведения разве что из штанов не выпрыгивал, пытаясь предложить сильнейшему воину человечества лучшие условия, но брать отдельную комнату Леви не видел смысла.       — Разговоры пойдут, — слабо возразила Ханджи.       — А не похуй ли на какого-то борова? В разведке и так знают, чем мы с тобой наедине занимаемся, учитывая, какие скачки мы порой устраиваем в твоей комнате и лаборатории по ночам. — Леви ухмыльнулся. — Смит только недавно поменял там диван, высказав, между прочим, что покупки новой мебели в ближайшее время не предвидится, и надо быть… потише. И поаккуратнее заодно.       На последнее замечание Ханджи только загадочно улыбнулась.       Огонь в камине разгорелся как следует, даруя долгожданное тепло. Ханджи было откровенно плевать на плохую работу камина, но Леви сырости не любил, поэтому проблема решилась достаточно быстро, и комната наполнилась тёплым сухим воздухом с примесью каких-то трав. Даже мерзкие розочки на обоях перестали бесить: Леви уже отпустил по этому поводу парочку скабрезных шуток в своём непередаваемом стиле, на что Зоэ только закатила глаза и улыбнулась.       Обнаженная, она теперь лежала на Леви, а он выводил пальцами бессмысленные вензеля на её гибкой спине. Вторая рука зарылась в густые волосы, нежно перебирая каштановые пряди. Ханджи впервые за последние несколько дней было очень хорошо, и где-то в глубине души она была признательна командору разведки, изредка потакавшему их маленьким слабостям.       Она подняла голову и призывно улыбнулась Леви. Тот только слегка мазнул губами по влажному лбу, а затем натянул на них колючее одеяло.       Выходить из комнаты в ближайшее время они не собирались.

***

      Дождь за окном наконец прекратился. Ханджи, закутанная только в свой зелёный плащ, приоткрыла створку, и в комнату ворвался прохладный ночной воздух. Тонкий огонёк прогоревшей толстой свечи заколыхался, отбрасывая на стены причудливые тени.       — Не вздумай сидеть на холодном подоконнике. И вообще, закрой окно, дует, — абсолютно голый Леви лежал на разворошенной постели, задумчиво глядя на неё — редкое зрелище, учитывая, что обычно он спал в кресле и полностью одетый. И лишь рядом с Ханджи мог позволить себе обнажиться — в прямом и переносном смысле. Зоэ обожала его такого — не лучшего бойца человечества и капитана разведки, а просто любимого мужчину: только она знала, каким заботливым, ранимым и трогательным он мог быть. И бесконечно ценила эти отношения, отдавая всю себя без остатка.       Она захлопнула скрипнувшую створку, прошествовала к кровати и царственным жестом скинула с себя грубый плащ. Тот, упав на край, прошуршал на пол. Леви даже не поморщился на такое непотребство, ибо следующим движением Зоэ молниеносно оседлала его бёдра и прогнулась в спине, положив руки на широкие, мускулистые плечи.       — Попался?       Леви провёл руками от талии вверх по гибкой спине и цепко прижал её к себе:       — Кто тут попался можно ещё поспорить, — жарко выдохнул куда-то между плечом и шей, а затем это место опалил лёгкий укус.       — Побудешь моим титаном сегодня?       — Ты всё-таки крышей двинулась, очкастая! — его глаза блестели в свете догорающей свечи. — Видимо, полночи тебе мало...       Ханджи лишь улыбнулась и сильнее обняла не сопротивляющегося мужчину: она прекрасно знала, что мало было не только ей.

***

      В дверь кто-то негромко, но настойчиво стучал.       Леви открыл слипающиеся веки. Сквозь набухшие почками ветки деревьев в окно проникал яркий солнечный свет. Ханджи в невероятной позе раскинулась на узкой постели, натянув на себя почти всё одеяло: из мешанины торчал только каштановый клок и криво надетые позабытые вчера очки. Судя по всему, удары в дверь её ничуть не беспокоили.       Леви чертыхнулся, неторопливо поднялся, не потрудившись надеть исподнее, натянул сапоги и пошел открывать дверь, пообещав про себя оторвать незваному гостю всё выпирающие части тела.       Глубоко вздохнув, рывком распахнул скрипучую дверь, в которую чуть не ввалился ошарашенный...       — Моблит?!       При виде голого и злого, как чёрт, капитана Моблит стушевался, покрывшись красными пятнами. Неловко потоптался на пороге и опустил руки.       — Моблит, какого ху..       — Капитан! Командующий Смит не дождался вас в назначенный день и …       Леви, не дослушав, аккуратно закрыл дверь и облокотился на неё спиной.       Из одеяла, наконец, показалась вихрастая голова.       — Ханджи, по-моему, мы с тобой немного увлеклись. И, да, с Моблитом всё в порядке.