Под алым небосклоном

— А кто эти красотки? — Ханджи восторженно продолжала тыкать пальцем в сторону кучки незнакомых ей людей, ожидая, что кто-нибудь из историков поделится с ней уже наконец, кто это. Молчаливая Ева смотрела с недоумением на такую же незнакомую странно восхищённую женщину в дверном проёме, одна её бровь в удивлении приподнялась, криво изогнувшись. В этот же момент на кафедру попытался попасть Чезаре, пролезая через небольшое пространство, которое рядом с собой оставила Ханджи. Её розоватые губы идеально округлились, и она было хотела сказать что-то ещё этакое, на что точно способна, но Леви немедленно остановил её на полуслове. — Преподаватели с бывшего факультета искусств. Теперь мои прямые коллеги, — казалось, что Леви очень скучно, настолько буднично он преподнёс такую тяжелую информацию, которую Ева сама ещё не уложила в своей голове. Её безоговорочно ударили под дых, и она возмущённо набрала тёплого воздуха в лёгкие, ударив вспотевшими от волнения ладонями по столешнице. — О чём речь? — спросила одна из преподавательниц из числа художников, историки также переглянулись и вперились глазами в Леви. Все присутствовавшие попеременно смотрели то на него, то на Еву, губы которой сложились в тонкую полосочку. — Ева, в чём дело? — с неподдельным волнением вопросил только вошедший Чезаре и коснулся её плеча. Она ничего не отвечала и только упорно прожигала в Леви дыру. Он, отложив тетрадь в сторону, ответил на её недовольный взгляд собственным молчанием. Небрежно и без тени беспокойства он смотрел на неё, и весь его вид так и говорил: «что с того?». Ещё тогда, в кабинете ректора, он понял, что Ева будет оттягивать момент истины так долго, насколько сможет. — Вы объясните или это сделать мне? — наконец-то обратился он к ней, и Ева подскочила как ошпаренная со своего места, ухватившись за столешницу. Пальцы напряжённо вцепились в ни в чём не повинный стол. По меньшей мере несколько пар удивлённых глаз уставились на Еву, ожидая хоть какого-то внятного ответа. В её горле резко пересохло, и слова, что вполне было ожидаемо, не приходили на ум. Она даже было забыла, как её зовут. — Тогда скажу я… — Нет! — поспешно выкрикнула Ева, и все вздрогнули. Она взяла решительную паузу, но голос всё равно так бесчеловечно надломился. — Факультета искусств больше не существует. Поражённые возгласы заполнили кафедру, где-то рядом упала беспомощно книга на пол, громко стукнувшись корешком о паркет. В бессилии Ева опустила помутнённый взгляд, костяшки её пальцев побелели от напряжения, и в уголках глаз снова стало влажно. — Наш факультет закрыли? — спросил обеспокоенно Чезаре, пытаясь заглянуть Еве в глаза, но она не поднимала голову. — Нет, мы продолжим существовать, но теперь будем работать под началом исторического факультета. Как одно… — слова совсем не шли, и Ева набрала побольше воздуха в лёгкие, чувствуя, как желудок сжимается и во рту собирается неприятная слюна, будто её вот-вот вытошнит, — как одно из направлений обучения. Теперь прошу обращаться по всем вопросам к господину Аккерману, — Ева указала открытой ладонью на Леви, сидевшего напротив. — Завтра я встречусь с деканом по остальным мелким вопросам. «Это было явно какое-то недоразумение» — мысль, витавшая в воздухе, но так и не обретшая словесную форму. В крайней степени недоумения преподаватели теперь уже не существовавшего факультета искусств перебрасывались недовольными и поражёнными возгласами. Ева больше не могла здесь находиться, ей хотелось провалиться под землю то ли от стыда, то ли от невыносимого желания расплакаться. Леви смотрел на неё, не отводя непроницаемого взгляда. Ему были знакомы чувства, которые испытывала сейчас Ева. Коктейль горечи и беспомощности с отвратительной ноткой бессмысленной злости. Он такое уже ощущал, но остался сидеть неподвижно на кафедре. Ева выскочила из кабинета, почти сбивая Ханджи с ног. Женщина ошарашенно посмотрела ей вслед. Не вовремя она зашла. — Что ты хотела? — устало Леви обратился к ней. — Ах, — неловко рассмеялась Зоэ, убрав руки за спину. — На нашем факультете наш старый Давид женится, представляете себе? — кое-как она попыталась вернуть непринуждённую атмосферу. Те, кто был на кафедре из историков, неуклюже улыбнулись в попытке сгладить столь удручающее настроение. С факультета искусств, а теперь уже направления, люди пребывали в полной растерянности и не смогли никак отреагировать на реплику Ханджи. Да и в целом им был совершенно незнаком какой-то там Давид. Леви на секунду удивился, но вскоре принял привычный вид, приглашая её к дальнейшему разговору. — Так вот, я и Давид хотели пригласить всех завтра в бар выпить, хорошо повеселиться, так сказать, — Ханджи протянула последние слова, наблюдая за реакцией новых знакомых. — Я понимаю, что сейчас не самый подходящий момент, но коль так решило высшее начальство, ничего не попишешь. Я предлагаю рассматривать завтрашний вечер как повод для более близкого знакомства. Тем более первый день лета. Нам теперь всем работать в одном корпусе, — Зое улыбнулась, увидев, как ей внимали люди. — Кстати, а что будет со вторым корпусом? — она задумалась. — Расширят военный факультет, — бросил Леви, всматриваясь в конспект какой-то студентки. — Пф, конечно, — прыснула преподавательница по теории искусства и с остервенением начала листать страницы учебника, оттого они издавали жалобные звуки. Каждое её движение было пропитано ядом обиды. За подобное её с лёгкостью могли вызывать на допрос. — Ну, не дуйтесь, — наигранно удручённым тоном пролепетала Ханджи, чтобы сгладить углы. — В общем, завтра в восемь в баре «Широкие ворота» вас будет ждать наш факультет. Леви! — скомандовала она. — Организуй присутствие преподавательского состава! Леви посмотрел на неё как сумасшедшую, но Ханджи не стала долго испытывать на себе этот поразительно нравоучительный взгляд и вышла поспешно в коридор. Там совсем неподалеку стояла Ева. Её руки как натянутые струны напряжённо вцепились в подоконник, она раскачивалась из стороны в сторону. Если бы её спросили, что она видит сейчас в окне, ответа не последовало бы. Её мысли были где-то совсем далёко, перемешивались в бешеном темпе, перетекали одна в другую и расщеплялись без возможности вспомнить о них позже. Ханджи подошла и аккуратно встала рядом на достаточно комфортном расстоянии, вслушиваясь в дыхание незнакомки. — Факультет искусств для вас, похоже, много значил, — начала Ханджи едва слышно, Ева издала смешок, но голос Зоэ не дрогнул, оставаясь всё таким же размеренным и спокойным. — Мне сложно понять вас до конца, я ведь не была никогда напрямую в такой ситуации, однако тоже сталкивалась со многими проблемами на своём пути. Наш факультет сначала вообще не хотели финансировать, и я проводила опыты за свой счёт и счёт моих сегодняшних коллег. А потом вывалила всё это перед руководством. Видели бы вы их лица, — улыбнулась Ханджи, чувствуя, как Ева внимательно слушает её. — Извините, что начала про себя болтать. Меня, кстати, зовут Ханджи Зоэ. — Ева, — её голос был охрипшим и не похожим на самого себя от подавляемых слёз, — Ева Римия. — Приятно познакомиться, госпожа Римия, — Ханджи импровизированно отдала честь, и Ева впервые за день улыбнулась, сказав, что к ней можно обращаться просто по имени. Установилась какая-никакая, но вполне доверительная атмосфера. — Я понимаю, что вам сейчас сложно, однако на нашем факультете намечается свадьба, и мы хотели бы позвать исторический факультет, так как находимся с ним в дружеских отношениях, но теперь есть и ваш… — Ханджи запнулась, — вы и ваши коллеги. Нам непременно нужно всем познакомиться. Я очень и очень хотела бы увидеть завтра вас и познакомиться поближе, — она изложила суть встречи, и всё это время Ева внимательно смотрела ей в глаза. Сегодня поминальный день для неё и того, что осталось от её семьи, к тому же именно сегодня день пополнился такими печальными новостями для её факультета, а завтра ей предлагают повеселиться от души на мальчишнике. Почему она вообще решила, что есть крупица смысла приглашать каких-то незнакомцев на такое интимное событие? Ева смотрела на Ханджи, не сводя глаз, и такому человеку, как эта женщина перед ней, было крайне сложно отказать, поэтому Ева пробурчала что-то похожее на «подумаю», такое ничего не обещавшее, но и не дававшее категоричный отказ. — Вот и отлично, обязательно подумайте! Буду ждать вас, — Ханджи поспешила откланяться, и Ева подумала, что её новая знакомая уже сама решила, придёт ли Римия или нет. Возвращаться за вещами не хотелось. Столкнуться там с осуждающими взглядами, словно лично от неё зависело решение руководства? И непременно попасться на глаза Леви, который ничего лишнего ей не скажет, но по его глазам она всё поймёт? Он ничем ей не обязан, но ей так хотелось, чтобы он взбунтовался и сказал факультету искусств там, в кабинете ректора, проваливать прочь. Но он молча слушал всё, что говорил ректор, а если молчал, значит, согласился беспрекословно. Затаилась ли в ней обида из-за его согласия? Она не знала. Занятия Евы должны были начаться через буквально пару минут, а она стоит посреди кабинета без учебников, материалов и совершенно не помнит, куда ей вообще идти. Наверное, всё же стоит вернуться на кафедру. За углом послышались чьи-то шаги, и Ева отчего-то осталась стоять как вкопанная, чувствуя себя то ли преступником, то ли загнанным в угол кроликом. Откуда в ней возникли такие ощущения, доподлинно ей было неизвестно. Из-за угла наконец-то выскользнула знакомая персона — студентка Эльке. В её руках была большая стопка книг с потёртыми корешками и пожелтевшими бумагами. Она резко остановилась и с недоверием осмотрела Еву, стоявшую поодаль, будто её присутствие в этом коридоре было чем-то поразительно неестественным. По одному её виду Крамер стало понятно, что что-то не так. — Здравствуйте, — спокойно выдала Эльке и слегка наклонила голову в кивке. Ева что-то неловко промычала в ответ, размышляя, идти ли теперь на кафедру за вещами или нет. Но идти никуда не пришлось. В коридоре появился сам Леви, в его руках были сумка Евы и какие-то бумаги. Эльке однако он совершенно не заметил. Она явно намеревалась что-то ему сказать, и слова почти вылетели из неё, но он двинулся вперёд. Пальцы Эльке сжались на обложках книг. Спокойным, почти что солдатским шагом Леви двинулся в сторону Евы, которая даже растерялась. — Занятие начнётся через пять минут, — он встал достаточно близко к ней и небрежным движением протянул её сумку. Ева приняла из его рук свою сумку и тихо поблагодарила его. Она решительно не понимала, что из двух вариантов соответствовало реальности: то ли он действительно чувствовал, что ей сложно психологически вернуться на кафедру, то ли ему просто самому нужно было идти, и сумка Евы попалась под руку. Очевидно было одно: он был уверен в том, что она не ушла далеко. — Пунктуальность — неотъемлемая часть дисциплины, мотайте на ус. А ты что забыла здесь? Наконец-то Леви заметил присутствие ещё и Эльке. Она медленно сделала несколько шагов, еле-еле отрывая ноги от пола, словно шла на казнь. Её взгляд ощутимо похолодел, и цвет зрачков почти приблизился к чёрному. В холодной тени стен она казалась ещё более мрачной, чем можно было себе представить. От Евы в свою очередь не ускользнуло то, как в уголках юных глаз собрались еле-еле заметные слёзы. Эльке переводила свой взгляд с Леви на Еву и обратно. Почему он приносит ей вещи? Почему он замечает то, что она стоит здесь? Что успело произойти буквально за сутки? — Крамер, я задал вопрос, — повторил Леви, голос стал намного строже. Эльке прижала к себе стопку тетрадей. — Вы просили подготовить материалы по трудам Святого Михаила, это то, что я нашла в библиотеке, — её голос был тонким, почти невесомым. Эльке приподняла стопочку, указывая на неё кивком. Ей тяжело было поднять свой взгляд вновь на Леви, поэтому она смотрела куда-то на книги, словно сомневалась в том, что принесла нужные. Ей так хотелось сказать, что она соскучилась по нему, что хотела увидеть его, поэтому искала любой предлог побыть с ним поближе хотя бы на секундочку. Но, очевидно, она не могла произнести вслух и трети того, что крутилось вихрем в её голове. — Не помню такого, — заключил Леви. Ева прожигала его спину взглядом и подумала, что он мог быть немного помягче. — Да? — удивлённо уточнила Эльке, подняв наконец-то свой взгляд откуда-то с пола. — Я, наверное, не расслышала. Очевидная ложь, но все вокруг должны были проглотить эту неудачную попытку соврать. Наступило секундное молчание, которое было прервано мелодией, обозначавшей начало занятий. — Оставь книги на кафедре и проводи госпожу Римия до аудитории, — Леви не стал дожидаться ответа ни от одной из сторон и поспешил по своим делам. А Эльке хотелось закричать, что никуда она не пойдет с этой женщиной, никого она не будет никуда провожать, потому что она пришла не ради Евы, а «ради тебя, Леви». Но слова скомкались где-то в районе горла. Ева смотрела на дрожащие пальцы Эльке и чувствовала какую-то доселе неведомую жалость и дикое отвращение одновременно. Словно всё детское поведение студентки перед ней было чрезвычайно не вовремя. — Я сама дойду, спасибо, — бросила Ева и двинулась в сторону кафедры. Если бы она умела плевать с высокой колокольни на субординацию, она ещё вчера сказала бы Леви, что эти односторонние отношения глупы и должны быть пресечены на корню. Она подумала, что если бы её студент был влюблён в неё? Её передёрнуло. Конечно, она отреагировала бы уверенно и категорично. — Я и без того не собиралась вас никуда провожать, — ледяным, почти загробным тоном ответила Эльке. — Чудесно, — выдохнула Ева и раздражённо убрала рукой с лица волосы. Эльке не стала больше ничего отвечать и поспешила удалиться, так и не оставив книги на кафедре. Что одна, что вторая думали, когда же закончится этот день. Но особенно об этом думала именно Ева: голова, забитая мыслями, вновь кольнула воспоминанием о том, что ждёт её дома, а теперь ещё, ко всему прочему, присоединилось едкое осознание, что впереди предстоит разговор со студентами. Что говорить и как вообще смотреть им в глаза? Минуты нещадно бежали вперёд, и опоздание Евы затянулось уже на лишние десять минут. Она стояла прямо перед дверью в нужную аудиторию, которую, к сожалению, нашла слишком быстро. Пальцами касаясь холодной поверхности наполированного дерева, она пыталась подобрать момент, но откладывать и дальше момент истины больше нельзя. Двери распахнулись, и Ева, криво улыбнувшись, почувствовала, как внутри неё всё сжалось от беззаботного вида студентов. — Вы стали часто опаздывать, — с улыбкой произнесла одна из студенток. — Но не то чтобы мы были против, — по аудитории прокатился добрый и задорных смех. Ева сложила губы в подобие улыбки и неестественно кивнула несколько раз. — У меня есть новость для вас, — она вытащила стул из-за стола и поставила его напротив студентов. Говорить подобные новости стоя она не могла, дрожали колени. В аудитории наступила напряжённая тишина. Сколько ещё раз ей придётся сказать об этом? Когда? Когда же закончится этот день? Она хотела закрыть глаза и оказаться уже где-то в декабре. — Наш факультет больше не будет работать самостоятельно. Мы переходим под управление исторического факультета и становимся одним из направлений его работы. Я думаю, вы понимаете, что это большая честь для нас — оказаться под протекцией такого огромного факультета. Ева удержала в узде эмоции. В аудитории же не было ни звука. Было слышно только сладкое пение птиц за окном. Счастливым птицам, пребывавшим в отличном настроении, было категорически плевать на какие-то человеческие дрязги и пересуды. Возможно, кто-то из студентов и хотел что-то сказать, но промолчал. Атмосфера стала тяжёлой, хотелось открыть окно и вымолвить хоть слово. А Ева так и не смогла поднять глаз на студентов до конца занятий. В четвёртый раз говорить было намного проще. Начинаешь сам верить в то, что говоришь.