Little flower

Выходные пролетели совершенно незаметно. Она проснулась поздним вечером воскресенья и обнаружила, что поясницу безумно тянет. Ее глаза удивлённо уставились на исписанные кривым почерком конспекты. Кажется ее организм истощился до такой степени, что она уснула прямо за столом во время повторения важной темы для предстоящего семинара по финансовому рынку. Тэян зажмурилась и устало вздохнула, проводя ладонями по лицу, чтобы прогнать остатки сна. Одним движением руки она выключила настольный светильник и повернулась к окну. На ночном небе мерцали серебристые звёзды. От открытых створок дул прохладный ветер и она поднялась с места, чтобы закрыть их. Поёжившись от пробежавшего по коже мороза, девушка запахнула тёплую кофту и подошла к окну, сразу вглядываясь в непроницаемую тьму улицы. По наитию она нашла единственный источник света во дворе дома — горящий огонёк одинокого фонарного столба. Он образовывал желтый прямоугольник в поле своего свечения. Совсем на мгновение ей показалось, что рядом мелькнула тень. Словно кто-то желал показаться, ступить краем ноги в сторону фонаря, но не решался. Тэян облокотилась локтями о подоконник и задумчиво уставилась в темноту без единой доли страха или настороженности. Она испытывала интерес, будто чувствуя, что во мгле ночи скрывался тот, кто ни за что и никогда не смог бы ей навредить. Поблизости замурчал кот. Он ласково потерся головой о ее плечо и тоже засмотрелся в окно своими ярко-изумрудными глазами. — Как думаешь, почему директор Чон решил взять меня в компанию? — тихо спросила девушка, но питомец в ответ продолжал самозабвенно мурлыкать. — Конечно, выспался и теперь будешь всю оставшуюся ночь просить у меня корм, да? — она потрепала кота между ушами и не сдержала улыбки, глядя на довольную усатую мордочку. — Почему же у меня такое ощущение, что я знаю господина Чона очень-очень давно…? — ее взгляд невольно упал на цветы, стоящие неподалёку от изголовья кровати. Со смешком она вспомнила, как Сехун помогал тащить букет до такси, пока Джису с хитрым выражением лица, которое говорило о ее лукавой проницательности, наблюдала за чужими потугами. Почему-то сердце начинало волнительно биться, когда она пыталась поразмыслить о том, кто же мог быть анонимным дарителем. Все ее мысли, помимо темы к семинару, были заняты этими вопросами. Кто же? Тэян зевнула и потянулась, устало оглядываясь на стол. Решив повторить ещё все завтра на работе, она прошла в сторону постели, так и не почувствовав чужой взгляд на себе около окна. Впрочем, засыпая, ее глаза уловили странные, но успокаивающие волнистые темные фигуры на стенах. Они как легкое дуновение ветра, только видимые, захватывали собою все пространство. Она улыбнулась и закрыла глаза, пока букет цветов, успевший поникнуть за день от духоты в комнате, вновь распустил бутоны. Свежие, красивые, яркие, словно только сорванные из самых лучших садов. *** Перед выходом из дома она не забыла взять свой любимый красный зонт, ибо на улице со вчерашнего дня шёл сильный, непрекращающийся дождь. Капли били по стёклам окон, порывы воздуха завывали в трубах и вентиляции, из-за чего целое утро она с опаской прислушивалась к пугающим стонам разбушевавшейся природы. Кот путался в ногах, пока девушка надевала кеды, пушистый кончик его хвоста щекотал нос. — Мне пора. Я тебе дала корм, перестань… — шепчет, выпрямляясь и открывая дверь. Но та неожиданно поддалась не с первого раза, отворяясь так неохотно, словно что-то мешало ей извне. Тэян непонимающе нахмурилась и выглянула наружу, с изумлением замечая прямо на коврике в коридоре аккуратный и уже не такой большой декоративный букет ярких лилий. Сердце ее отзывчиво дрогнуло и дыхание так захватило от неожиданности, что прямо на ее глазах цветы засверкали золотистыми частицами. Она проморгалась, пытаясь понять, наваждение ли это. Но яркий, тёплый свет затрепетал вокруг наливных белых бутонов и по подъезду начал распространяться сладкий, душистый аромат. В странном порыве она испуганно отворила дверь и подхватила коробку, занося букет в квартиру. — Почему они светятся? Боже, что это… — как только цветы оказались в руках богини плодородия, то тотчас же успокоились, и свечение постепенно начало сходить на нет. — Какие красивые. — она задумчиво склонила голову и втянула их неповторимый аромат с привкусом горечи и водяной свежести. В голове невольно всплыли картинки кристально чистого озера, зелёной листвы и склонённых к пушистой траве лилий, скромно ожидающих того, кто сможет по праву оценить их потаенную красоту. В висках закололо и она зажмурилась, прижав коробку с цветами к груди. В голове, точно пестрым калейдоскопом начали проноситься живописные картинки. Тэян видит белое шифоновое платье, с которого ее взгляд ловит высокую темную колесницу и протянутую бледную ладонь в ее сторону, облаченную в чёрную, грубую ткань. Вокруг слышен неясный шёпот. Она тянет руку в ответ, но дикий страх вперемешку с внезапным доверием заставляет отдернуть ее, как от огня и отпрыгнуть. Девушка делает резкий вдох и врезается в стену, чудом не роняя букет на пол. Она судорожно дышит, пытаясь привести мысли в порядок. По спине вниз скатились холодные капли пота. Вернувшись в реальность, Тэян смотрит на бутоны и кота, который взволнованно трется о ноги хозяйки. Она осторожно ставит лилии на тумбу в коридоре и последний раз взглянув на них, поскорее бежит на улицу. *** Все время, что Тэян была на практике в компании, думала только об утренних видениях. Все задания она выполняла чисто механически, ибо отсутствовала и витала где-то в своём укромном мире, вспоминая раз за разом своё противоречивое желание ухватиться за чужую ладонь и в то же время убежать от образа, овеянного ореолом мрачной таинственности. Ей казалось, что она упускает что-то очень важное, но каждый раз, когда чувствовалось, будто вот-вот она ухватиться за ускользающую нить понимания, то у неё невыносимо начинала болеть голова. Словно что-то не давало ей сделать окончательные выводы о том, что происходит в ее жизни прямо сейчас. Помимо цветов от анонимного дарителя, теперь ее также волновала вероятность того, что она просто начала сходить с ума от количества своих профессиональных задач и дел в университете. Но тихий голос глубоко в душе настырно твердил, что всему этому есть разумное объяснение. И даже тому, что цветы в ее руках светились и подобное не было для нее чем-то из ряда вон выходящим. Она восприняла это как должное. Что же происходило…? После того, как рабочий день был окончен, усталая от постоянных тяжелых размышлений и монотонной работы за компьютером, девушка с неудовольствием отметила, что на улице дождь не прекратился, а лишь усилился за день. Выйдя на крыльцо, она раскрыла зонт и охнула, когда его подхватил ветер. Она вцепилась в тонкую ручку и чуть не поскользнулась на ступенях, в попытке удержать вырывающийся из рук предмет защиты от ливня. Ветер растрепал ее распущенные волосы и скрыл обзор на мгновение, поэтому она совсем не заметила, как вышла на автопарковку заместо тротуара. В раздражении Тэян развернулась, слыша в ушах только шум разъезжающих по лужам шин колёс. Схватив зонт за металлические крепления, чтобы он окончательно не выгнулся в противоположную сторону и не порвался, она остановилась, пропуская машины и уже было направилась в сторону дорожки для пешеходов, как остановилась. Сбоку стоял чёрный внедорожник с опущенным окном, несмотря на хлеставший ливень. Он сидел на заднем сидении в легком пальто тёмного цвета, а глаза его, непроницаемые и спокойно-прозорливые, смотрели в ее сторону, гипнотизируя. Этот колдовской взгляд лишил ее возможности сделать шаг. Она задержала дыхание и звуки вокруг пропали. Капли дождя, бьющие по поверхности ткани зонта, замедлились и будто обратились вспять. В ушах она слышала только медленный стук своего сердцебиения, да так отчётливо, что закружилась голова. Тук-тук-тук, тук-тук…и эти тени. Тэян, будто скованная сверхъестественной силой, наблюдала за тем, как чернеющие фигуры ползли по графитовому асфальту в ее сторону. Медленно, играючи, вовсе не желая напугать, всего лишь показать себя. Под ее ногами что-то зашевелилось и она неуверенно сделала шаг назад, как из-под обуви осторожно, проникая сквозь толщу бетона, пробилась свежая трава, которой до этого момента не было. Растение отзывалось на своеобразный флирт чёрных силуэтов, которые не двигались дальше двух метров, сохраняя дистанцию. Их хозяин не давал своевольничать. Она подняла голову и снова встретилась взглядом с директором компании, чувствуя, что начинает ощущать сонливость и слабость. Перед глазами проносились уже знакомые картинки; нарядный хитон, старинные арки и гобелены, заливистый женский смех, но теперь она отчётливо слышала: «Персефона… Персефона, идём… Персефона?». Разной тональности теноры в ее голове заставили пошатнуться и схватиться за виски. Она не понимала, что с ней происходит и от этого паника волнами начала заполонять душу. Тэян выронила зонт на землю и почувствовала, как асфальт стремительно уходит у неё из-под ног. Тело обдало льдом и жаром. Последнее, что она видела, это протянутую белую руку в ее сторону из салона автомобиля. *** В тишине коридора шелест бумаги становится одним из самых громких звуков помимо треска бактерицидных ламп. Врач задумчиво хмыкает и поправляет очки на переносице, поднимая голову, чтобы обратиться к собеседнику. — Все будет так, как ты сказал. Я позабочусь о том, чтобы ее пробуждение прошло спокойно. Чонгук спрятал руки в карманы брюк и оглянулся в сторону оконной рамы, которая служила перегородкой между вип-палатой и общим коридором. — Как сейчас она себя чувствует? — Хосок вскинул брови, уловив в тоне Аида непривычную теплоту и волнение. Колючий холод, каким зачастую был пропитан его голос, отсутствовал при упоминании предначертанной, а появлявшаяся так редко мягкость забавляла, но и удивляла. — Состояние стабильное. Ты сам видел, какое вокруг неё образовалось желтое поле. Эти сгустки энергии помогут ей вспомнить. Первое время она будет бояться, но потом придёт в себя. Очень красивая, кстати. — вдруг выдохнул, за что получил предупреждающий взгляд в свою сторону. — Знаешь, для купидона я слишком не влюбчивый. Можешь не волноваться. — Держи язык за зубами. И братьям ни слова. Наверняка кто-то из них захочет вмешаться в принятие, чтобы ускорить процесс. Я знаю, что Намджун не против того, чтобы Персефона осталась подле меня, но делать так, как я должен поступить в соответствии в преданием, я не буду. — Почему? Ты сам будешь страдать. А она, если передумает, забудет обо всем и будет жить дальше. Разве не легче следовать сценарию? — У меня будет все по другому. — отозвался Чонгук, так и не отрывая взгляда от погружённой в сон девушки. Ее волосы стали светлее, под цвет коры молодого дерева, а бледные щёки порозовели, словно налился самый сладкий персик или созрели почки яблонь. Как бы он хотел быть здесь, когда она очнётся. Когда откроет свои прелестные, глубокие глаза и подарит ему первую улыбку. Нежную, ласковую, какую, он уверен, может только она. Хосок сказал, что Тэян красива. Нет. Она божественна. Действительно божественна, и этот свет, исходящий глубоко из души, делает ее еще более прекрасной. Его тёмная душа, пропитанная льдами пустоши и стонами заблудших призраков, тянулась к своей противоположности, желая сберечь крохотный лучик, который являлся настоящим спасением среди того, что творилось в жизни. Она как белая точка на чёрном листе. Любовь его, чистая и непорочная, была настолько всепоглощающей, что он готов был отказаться от всего, лишь бы предназначенная была счастлива. Даже если ему придётся со временем увянуть, как ее любимые цветы без силы своей богини плодородия. Увянуть навсегда. Превратиться в прах и пепел. Кануть в забытие…одно ее желание—его действие. Перед тем, как уйти, он прошёл вглубь палаты, чтобы оставить рядом цветы. Он знает, как она их любит. Как спокойно чувствует себя среди них. Чонгук задерживается около ее постели и тянется к умиротворённому лицу, чтобы дотронуться хотя бы кончиком пальца до бархатной кожи. Он проводит дорожку от щеки до ключиц и наблюдает за тем, как под алебастровой кожей мерно бьется жилка артерии. Уголок его губ невольно приподнимается, пока глаза любуются невинно трепещущими ресницами и красотой очаровательных черт лица. Мужчина оглядывается на колышущийся тюль штор и отходит к окну, чтобы закрыть его. В палате прохладно и он хмурится. Чонгук, прежде чем удалиться, едва ли касаясь, оставляет на лбу девушки легкий поцелуй. Знал бы кто-либо, насколько сложно ему было покидать ее. Тяжелые шаги его постепенно отдалились. Однако он оставил после себя прообразы душ, которые лишь изредка будут появляться на стенах, чтобы проверить состояние невесты князя. Если что-то будет идти не так, он появится в палате тотчас же. Между тем на улице была безлунная ночь. Он выдохнул облако пара и поднял воротник пальто, прищуренным взглядом выискивая на парковке свою машину. Курить хотелось дико, но он не притронулся к пачке сигарет, лежащих в кармане. Заместо этого жёг легкие морозным воздухом, что отрезвляло и приводило мысли в порядок ничуть не хуже дурмана табака. На крыльце его поджидал Тэхен в одном брючном костюме, совсем не обращающий внимание на ветер после прошедшего над столицей Южной Кореи грозового фронта. — Поедем в офис. Мне нужно ещё поработать. — Уже поздно. Может домой? — предпринимает попытку начальник охраны, но настолько безуспешную, что даже не надеется на положительный ответ. — Ты прав. Не хочу больше сегодня никого видеть. — Чонгук сбежал по ступеням и быстрым шагом направился в сторону авто. Тэхен, не ожидавший такого поворота, резко вскочил и пошёл следом. — Правда? — Да. Он недоверчиво хмыкнул. — Хорошо. Как здоровье госпожи? — Ей уже лучше. — Что мы будем делать дальше? — Как только она появится на работе, то я встречусь с ней и мы поговорим. Лицом к лицу. Надеюсь, мне хватит смелости. — он остановился, чем заставил и Тэхена застопориться. — Не верю, что вы можете чего-то бояться. Чонгук обернулся к нему и его красноречивый взгляд сказал гораздо больше, чем могли бы слова в тот момент. — У каждого есть свои слабости, Тэхен. Но не все о них знают. Даже те, кто этими слабостями обладает. — Вы только скажите и я приставлю к девушке охрану. — Этого не потребуется. — Чонгук был спокоен, когда говорил, поэтому было ясно, что у него имелись свои собственные эффективные методы защиты. — Никогда не думал, что буду ждать встречи с кем-либо так сильно. Первый раз, когда она отдала мне своё портфолио на работе, я был поражён. Всем, что в ней есть. Красотой души, обезоруживающей улыбкой…мне было трудно сдерживаться, но в тот момент я контролировал себя. Не представляешь, как тяжело мне это далось. Сила чудом не вырвалась, как только ее руки коснулись моих. — он невольно взглянул на ладони, обтянутые кожаными перчатками, которые были из такого прочного дополнительного материала, что если тьма сорвётся, то не навредит окружающим в таком количестве, в каком могла бы без них. — Боги умеют любить, Тэхен? Что я чувствую? Это любовь? — А что вы чувствуете? — осторожно интересуется в ответ, боясь спугнуть такое редчайшее откровение холодного князя. — Ликование, тоску, страх, радость и боль от неопределенности одновременно. — Любовь. — растянул губы в улыбке Ким, придерживая свой пиджак одной рукой, чтобы ветер не трепал ткань. — Значит…любовь. — Чонгук произносит, точно смакует на языке, и вскидывает взгляд к окнам больницы, сразу же находя нужное. Она сейчас сладко спит, отдыхает от работы и бесконечной учебы. От этой мысли почему-то приятно тянет где-то внутри. Он хотел о ней заботиться. Он хотел ее любить и беречь, как самый хрупкий, маленький цветок. Они следуют к машине. Тэхен открывает дверь для господина и ожидает его, однако срывается с места, когда Чонгук неожиданно пошатывается. Мужчина грузно упирается руками в капот внедорожника и хватается за голову, крепко сжимая виски. В ушах зазвенело и он застыл на месте, чтобы пространство вокруг перестало искажаться перед глазами. — Что? Что такое? — телохранитель подхватывает князя под локоть и вглядывается в его лицо, замечая вздувшиеся черные вены по всему лицу. Они как уродливые трещины расползлись по щекам и скулам, захватывая собою кожу и распространяясь по ней, как скверна. — Есть чернь на лице? — Есть. — Дрянь. — мужчина закрывает глаза, дыша глубоко и с перерывом. На веках образовались темные пятна, но через несколько секунд пропали. Трещины начали сходить, пропадать так, словно ничего и не было несколькими минутами ранее. — Это из-за предания? Вам нужно получить признание Персефоны и украсть ее, чтобы тьма не забрала сердце? — Пока она не полюбит, увядать мне придётся долго и мучительно. Если все-таки не полюбит, то придётся Намджуну искать мне замену. — цинично усмехнулся Чонгук и выпрямился, открывая глаза. — Зевс не найдёт лучше вас. Никто не сможет удерживать души, это никому не под силу. — Спасибо. Это облегчает мне участь. Я оставлю миллионы свирепых теней на какую-то бездарность. Олимп в полной безопасности. — иронизирует мужчина и одним движением высвобождается из хватки Тэхена. — Мне лучше, перестань ко мне липнуть. — в ответ парень смеётся и послушно отходит. — Вам нужно связать себя узами, как можно скорее. Иначе… — Я знаю, что будет иначе. Поехали. — Чонгук, не желая поднимать нелицеприятную для себя тему, поспешил сесть в машину. Ким, как один из его неизменных, преданных помощников из самых недр подземного царства, также двинулся в сторону джипа. Тэхен некогда был заблудшей душой, обладающей такой великой силой, что однажды смог дотронуться из бурлящего котла погибели руки самого бога царства мертвых. Это было началом его возрождения в качестве приближенного к князю. Он следовал за ним тенью, как остальные неосязаемые души. Для него Чонгук был жизнью, ибо только он смог по справедливости даровать ему второй шанс, шанс вновь ощутить себя живым, как бы парадоксально это не звучало. Впоследствии, если Тэян, нареченная Аида богинями судьбы, примет его и позволит увезти себя в подземное царство, то он будет служить такой же верой и правдой княжне, богине плодородия, как и своему господину. Для него они станут сродни самым высшим покровителям или даже родителями. Это будет началом самого могущественного правления с событий эпохи восстания Зевса. Тэхен убеждён решительно. Тэян создана для Чонгука и их брак лишь вопрос непродолжительного времени. ***