Гей в лагере или хороший собеседник

В лагере все стало тихо, один день был спокойный, даже слишком для большого количества детей. Какая-то фигня шла по лагерю про девочку из второго отряда. Все начали обсуждать ее. Арсений пытался разложить свои мысли по полочками, чтобы разобраться с ними по порядку. Мыслей было очень много, особенно про Полину и Антона. «Я люблю Полину», «Сосусь с Антоном», «Я не гей» — эти мысли посещали Попова каждый божий день. Он пытался разобраться в них, но все без успешно. В день, когда все пошли завтракать, Арсений пошел на крышу здания. С ним был Даня, который был оператором. Попов решили снять для Полины ролик, как он прыгает с крыши на другую, так как увидел, что ей нравятся смелые и крутые. Даня решил отойти, чтобы позвонить одному человеку. — Да? — ответил абонент на другой стороне трубки. — Злат, ты где? — В столовой… — коротко ответила Свечникова. — А что? — Тут, просто, такая ситуация… Короче, Арс хочет для Полины видео сделать, прыгнув с крыши, на другую. — Он совсем мозги простудил что ли? — Да, походу… — Жди, я сейчас приду. Арс много раз репетировал на крыше, как он будет прыгать и проверял, чтобы все срослось. — Не допрыгнешь, — говорил под руку Даня. — Допрыгну, — твёрдо ответил брюнет. — Уверен? — Да. Арсений уже начал подготавливается к прыжку. Даня ходил из угла в угол, нервно кусая губы. — Злата, давай быстрее… — мямлил он себе под нос. — Начинай запись! — крикнул Попов и начал отходить на большое расстояние для разбега. Он побежал. На пол пути Злата выбежала на крышу. — Стоять! Стой, придурок! — крикнула Злата и Попов поскользнулся на самом крае. — Злата? — Прикинь, да. — Ты что тут делаешь? — Пытаюсь тебя от сюда снять. — Не нужно, я хочу показать Полине, что мужик. — Ах, вот как? Упадёшь, размажется под нашим окном в виде сердечка, вообще счастливая будет. — Я все равно прыгну, не мешай мне. — Ну-ка, сюда иди… — Злата подошла к лестнице и стала подниматься наверх. Арс прыгнул на саму крышу на картонку. В этот момент картонка провалилась и Арсений упал в какую-то трубу. — Арс, ты цел там? — спросила Свечникова. — Да, я цел, — ответил Арсений с эхом в трубе. — Фу! — буркнул Даня. — Это что мусоропровод? — Твою мать! — ругнулась Злата и побежал по лестнице вниз. — Даня, зови Диану Романовну.

***

— Полин, да успокойся ты, на нервах вся сегодня какая-то, — успокаивайте Наталья лучшую подругу. — Наташ, ты глупая? — обзывается Смирнова. — Ты это видишь?! — взяв волосы в две руки, спросила она. — Вижу, — холодно ответила Сорокина. — И что? — А то, — срифмовала Поля, — я волосы ради него отрезала, понимаешь! — повышает она голос. — Ну дура, че.

***

— Арс, ты там держишься? — спрашивает Злата. — Да нормально, скользко только… — ноет Попов, еле держась ногами о стенки мусоропровода. — Арс, потерпи, Диана сейчас придёт… — успокаивает Злата. — Не надо, я так перед всем лагерем опозорюсь, тогда Полина меня точно кинет. — И зашибись… Меньше с крыш будешь сигать, и по мусоркам кататься. — Он из-за Полины что ли? — решил уточнить Даня. — Ага… Впечатление хотел произвести, идиотина.

***

— Ну куда ты сейчас собралась? — холодно спросила Наташа. — Я пойду сейчас и найду его, и все скажу ему, что люблю его, — уверенная в себе сказала Полина и вышла из комнаты.

***

— Я тебе повторяю десятый раз… — уже раздраженно повторила Свечникова, — сейчас ты вылезешь от сюда и потом ей скажешь обо всем. Резко ребята услышали шаги, которые стали очень хорошо слышны. — О, а вот и она… Диана Романовна! — крикнула Злата. Из угла вышла не Диана, а Полина, которая не понимала, что происходит. — А вы че тут? — спросила она. Злата облокотила на трубу и подперла ладонью подбородок. — Мусор застрял, вот, выкинуть не можем, — соврала она. — Поль, ты? — послышался голос в трубе. Полина стала медленно подходить к трубе и увидела Арсения. — Уу, шкет, ты как? — спросила Полина, скривив лицо от вони. — Не важно! — гордо произнёс Арсений. — Скажи… Тогда ты меня просто поцеловала? — Че? — не понимает Аполлинария. — Шкет, я тебя не понимаю… — А что тут понимать? Я тебе пишу, в ВК песни отправляю, а ты меня игноришь… — Дурачок ты. Я просто обдумывала все то, что было между нами. — То есть… Мы встречаемся? — задает риторический вопрос Арсений. — Слушай, от тебя так пасёт дерьмом, что я подумаю. — Блин, — простонал Арсений — Да ладно-ладно, я пошутила.

***

— Ну что, Анастасия, когда поведение будет хорошее? — спрашивает Диана Романовна, разговаривая с девочкой перед собой. Она была ростом сто шестьдесят девять сантиметров, короткая стрижка под каре, передним пряди покрашены в синий цвет, а на голове были кошачьи ушки, а на руках минетки, которые передавали девочки с небес, что похожа на проститутку. — Когда рак на горе свистнет, тогда посмотрим, — нагрубила она и скрестила руки на груди. — Верстунина! — повысила голос Романовна. — Ты со мной так не разговаривай, а то таких люлей вставлю, что пулей из лагеря вылетишь! — Ладно, я поняла, — с каменным лицом согласилась она и встав со стула, вышла из кабинета администрации. Настя отправилась к себе в номер, который был на втором этаже, совпадая с отрядом, в который ее распределили. Зайдя в номер, она не обнаружила никого, так как все те, с кем она живёт, гуляют с подругами. Одна гуляет с подругой, а вторая ночует в другом отряде, так как является лесбиянкой. Получается по логике они две лесбухи, но одна уже спит у своей девушки, а другая только подбадривает себя тем, что она так сильно любит свою подругу. Верстунина села на кровать и достала наушники, залезая в ленту ВКонтакте. Интересно было то, что она в группе лагеря получилась более менее на фотографиях, чем обычно. А то когда смотришь на фотографии, то видишь, что у тебя тут тупое лицо, тут ты размазалась, а тут тебя вштырило, потому что ты поправляла волосы с лица. Настроения не было от слова совсем, но есть желание остаться в лагере, чтобы не ехать домой и не думать о том, что твой брат заставит тебя делать все по дому вместо него. Из друзей у нее был только бывший, про которого она ничего не говорит, так как не хочет, чтобы её стебали за это.

***

Арсения вытащили из мусорки без помощи Дианы Романовны. Слава. могу, что в лагере есть Дима Позов, который знает практически все, так как хочет поступить в медицинский колледж и быть стоматологом. Все разошлись по номерам и решили встретиться потом погулять. Антон сидел в комнате и в плохом смысле ждал смерти. Ему позвонила мама и сказала, что когда он приедет из лагеря, то соберает свои манатки и вылетает на хер на улицу. Ему больно признавать, что она у него такая строгая и вообще не любит его. Он уже готов вскрыться в ванной, чтобы этого кошмара не было, но из-за того, что будут много свидетелей, он пока что потерпит до окончания смены. Попов зашел в комнату и был не удивлен, что Шастун сидел на кровати в телефоне. Он выглядел очень беспокойно, у него скривлялись губы каждый раз, но он держал себя в руках. Арсений сначала подумал «может эмоции — сами пройдут», но он поднапрягся, когда Антон отложил телефон и уткнулся лицом в колени. — Антон, — шёпотом окликает его Попов. — Слушаю, — приглушенно промолвил он, не отлипая от колен. — Что-то случилось? — мягко спрашивает брюнет, проклиная себя за то, что вообще задал этот вопрос. — Все нормально, — ответил Шастун. «Все нормально» уже его любимая фраза, как думал Арсений, но на самом деле любимая фраза у него было «перданем по бокальчику», но слава Богу старший об этом не знает, и ему не придется узнать эту фразу, чтобы потом подкалывать его. — Предлагаю бонус, — вслух неожиданно для себя сказал Попов. — Если ты расскажешь, что случилось, то поцелую тебя. А Арсений сообразительный. Он убьет сразу двух зайцев: узнает причину слез и Антона перестанет ломать от поцелуев. — Нет, — коротко ответил Шастун и улыбнулся с сарказмом, хлопая ресницами. — Не понял, — произнес у себя в голове Арсений. — А что ты хочешь? — уже вслух спросил Попов. — Даже не знаю, — хитро улыбнулся Шаст. — Блять, ну хочешь отсосешь ты мне или я тебе… А вот сейчас, Арс, ты зря ляпнул. Теперь тебе походу придется отсасывать человеку, с которым ты знаком только пол месяца и только начал хорошо дружить. — Если я не подберу подходящий вариант, то так уж и быть, я отсосу тебе. — И слава богу, что не я, — произнес в голове Попов и стал ждать момент, когда Шастун скажет, что же он хочет взамен. Антон сидел минут десять и смотрел то на потолок, то на балкон, то… На губы Арсения? Да, именно так, они такие… Сладкие? Пухлые? Розовые? Конечно! — Антон, ты чего завис? — затащил Попов в реальность Антона, пока тот витал в облаках. — У тебя такая ямочка на нижней губе милая, прям смять ее хочу. — Воу, полегче, — играет Арсений. — Ты придумал? — Нет, — коротко ответил Шастун. Он встал с кровати и сел на кровать к Попову и толкнул его, чтобы тот лег по длине кровати. — Т-ты чего? — не понимая, что происходит, заикаясь, спрашивает брюнет. — Я ничего не придумал, значит, я тебе отсосу. — По сути отсосать должен я, но… — Тоже мне, герой советского союза, блин. — возмущается Антон. — Я точно знаю, что ты не гей, так что я тебя в эти дела я тебя даже не заманиваю, — Шастун одновременно говорит и пытается снять ремень с тонких джинс, которые плотно обтягивали худые ляжки. — А то, что мы сосёмся, это называется «тебя в эти дела не заманиваю»? — издевается Попов и чувствует, как ладонь стала медленно водить по члену, отчего постепенно ощущается напряжение. — Ты же натурал, и тебе это не должно нравится… — объяснил Шастун. Арсений на минуту даже задумался. А ведь ему нравится с ним целоваться. Он очень страстно прикусывает нижнюю губу, лезет языком в полость, проходится по ровному ряду зубов, достаёт до нёб и щекочет их кончиком языка. — Или все-таки нравится? — добавил Антони после неловкого молчания. Член уже на половину вставший, но этого мало, поэтому светловолосый принимает решение оказаться сверху на Арсении и тереться своим пахом об его. Арс издал тихий скулеж, прикрыв глаза. Шастун вдруг остановился и сверху смотрел на Попова. — Ты на вопрос так и не ответил, — замечает он и смотрит в глаза, которые растерялись и не знают, что ответить. — Ну, с тобой мне нравится целоваться, вот честно, — сознался Попов и почувствовал, как камень с души упал. — А что такого? Я же целуюсь не очень… — Я тебе, блять, дам не очень. Ты так клёво мне губы прикусывал, вылизывал рот, щекотал нёба, так классно было… У Антона пропал словарный запас. Ему не приходилась слушать, как его хвалят за вкусные поцелуи. Он целовался с одним человеком — тоже мальчиком — но они быстро расстались, и он теперь плохо справляется — по крайней мере он так думает. Антон смотрел Арсению в глаза, которые блестели от света, падающего с окна. Глаза казались как два океана, в которых Шастун сейчас мог утонуть. В его голове очень много раз произносится фраза «Ты влюбился, Антон, влюбился». — Ты чего задумался? — прерывает тишину Арсений, когда Антон стал смотреть в стену, все ещё нависая над ним. — Да так… — отмахивается Шастун. — Ты зажатый, расслабься, — добавляет он, продолжая тереться об пах и чувствуя, как член уже ноет от недостатка внимания. Антон постепенно начал снимать штаны с Попова, а тот лишь помогал ему, чтобы ему ничего не мешало. Боксеры были с бледным мокрым пятном от выделяющееся смазки, а чёрный цвет заставил задуматься, «не находится ли он сейчас в темноте?». Боксеры были сняты и через секунду лежали на полу, а в глазах был стоящий колом большой член. — У тебя очень большой! — замечает Шастун, выпучив глаза. — Да? — переспросил Арсений. — А у других маленькие были что ли? — У всех моих бывших были маленькие. У одного вообще была вагина, так как говорил, что без члена родился. — Ты с азиатами встречался или что? — смеется брюнет, и Антон подхватывает тут же. — Да не, просто не вырос и все… — сказал свою догадку Антон. Он обхватил рукой член, начиная делать плавные движения вверх-вниз. Арсений чувствует, как мелкая дрожь расплывается по всему телу. Шастун нагибается вперёд и берет в рот головку, делая языком круги и вылизывая уздечку. Попов выгибается, тихо скулит, стонет, кайфует. Ему сейчас отсасывает парень, с которым он хорошо общается, и у них есть взаимопонимание. Антон берет глубже, и член на половину был во рту Антона. С хлюпом он вынимает член изо рта, двигая по нему рукой. — Надавишь сейчас не сильно, ладно? — сказал Антон. Арсений положительно кивнул, и Шастун опять взял член во влажный рот, и Попов стал легонько надавливать, и член был весь в рту, а головка касалась горла. Арсений поддавался вперёд, а Антон сосал ему. Через минуту Арсений стал тихо скулить, так как разрядка была уже близко. — Я сейчас… Я… — Антон успевает вынуть член изо рта и Арсений мгновенно изливается жидкостью на живот. Сил не было, хотелось лежать вечно, но через час обед, поэтому можно немного полежать. — Подай салфетки в тумбочке, — просит Арсений Антона, и тот подал ему маленькую пачку салфеток. Попов вытер все с живота и выбросил салфетку в мусорку, в сам смотрел на то, как Шастун лежит на своей кровати, смотря в пол, думая о своём. — Ну так что случилось? — не забывая об этом, спросил Арсений. — Моя ненастоящая мама сказала, что я не смогу жить в ее доме, так как меня там никто не любит. Сказала, что приеду из лагеря, соберу все вещи, и она выгонит из дома, — рассказал Антон свою ситуацию. В уголках появились маленькие кристаллики слез, а губы скривились от боли в внутри. — Эй, ну ты чего? — умиленно спросил брюнет, удивляясь тому, какой тот кот, а не Антон. — Иди сюда. Подозвал к себе Попов светловолосого и освободил ему место. Он подошёл к соседней кровати и лег рядом с старшим, утыкаясь ему в дружеское плечо, смачивая ткань слезами. —Тише-тише, все хорошо, слышишь, — успокаивает Попов мальчика, поглаживая голову с милыми кудрями на затылке и вообще по всей голове. — Почему ты такой понимающий, а все остальные пофигисты? — спросил Антон, отлипая от плеча и смотря в глаза Арсения. — Не знаю, — ответил он. — Может потому, что мне на тебя не все равно? — Что?! — переспросил Шастун, вытирая слезы с розовый щек, натянув чуть заметную улыбку на лицо. — Понимаешь, я тот человек, который если дружит с человеком, то не забивает на него. Тоже самое с тобой. Мы с тобой дружим, и мне на тебя не все равно, запомни это раз и навсегда. — Хорошо, — все еще дрожащим голосом пробормотал Шастун и посмотрел на Арса исподлобья. Он прижался к Арсению всем телом, обнимая его за плечи, целуя нежные губы. Арсений углубил его, чувствуя те же ощущения: язык гуляет по полости, щекотка нёба, прикусывания губ. Антон отлип первый, так как воздух закончился, и нужна новая партия кислорода. — Извини, что без предупреждения, — зачем-то извиняется Антон перед Поповым. — Да ладно тебе, — спокойно успокоил он, — пока мы тут, то можешь без предупреждения, но скажи, что ты хочешь ко мне подойти, окей? — Окей.

***

Девочки хорошо проводили время. Кроме Полины, так как она захотела съесть все печенки за раз и не глотать их. — Наташ, а с ней точно нормально все? — решила уточнить Злата, смотря на то, как Смирнова сует пятую печеньку в рот. — Ты думаешь в ПМС она нормальная? — Получается нет — Ну вот.

***

— Пожалуйста, перестаньте… — просит Настя, когда ее соседки по комнате начали кидать ее телефон друг другу. — А что такое? — спрашивает девочка с русыми волосами примерно ростом с Настю. — Просто отдайте телефон, — нормально попросил подросток и хотел взять телефон из рук, но его перекинули в руки другой девочки, которая была лесбиянкой. — Слушай, Милен, а давай телефон разобью, а ты заснимешь, ее реакцию. — Не надо, пожалуйста! — просит Верстунина, но все безтолку. — Милана, надо его с балкона второго этажа выкинуть, вдруг не выживет. Дверь резко открылась, в комнату вошел высокий парень, примерно сто восемьдесят восемь сантиметров ростом, светлыми волосами, которые были по самый подбородок. — Милана и Милена! — крикнул парень. — Хватит обижать слабых, если я ваши телефоны буду отбирать, то вам понравится?! — Нет, — ответили обе шёпотом в один голос — Отдайте Насте телефон и ложитесь спать, быстро! — сказав последнее слово чуть громче, парень вышел из комнаты. — Поскорее бы этот вожатый сдох! — возмутилась Милана и стала готовится ко сну вместе с Миленой, а телефон Верстуниной они положили ей на комод.

***

Парень только вышел из комнаты, и на него налетела Яна, которая была с ним. Звали того парня тоже Дима. Кажется, что никого не смущает тот факт, что бывают люди с одинаковыми именами: Дима, Сережа, Данил, Саша и так далее. Например в лагере есть много людей с именем: Настя, Сережа, Дима, Яна, Соня, Кристина, Вика. Весь лагерь забитый этими именами. Наверно выделяются там только некоторые девочки, но их ещё больше. — Ну что так долго? — интересуется Жигуль, обнимая высокого за плечи. — Да там Верстунина опять с девочками ссорится, — объяснил Малинин и посмотрел в карие глаза девушки. — Тогда ладно, — игриво согласилась Яна и коротко чмокнула парня в губы. Оба друг другу улыбнулись и не отлипали около минуты. — Ну что, сейчас на наше место? — прервал тишину Дима, отлипнув от Жигулёвской. — Конечно. Ребята сидели на скамейке в конце территории лагеря и тепло беседовали по поводу сегодняшнего дня. Они стали дружить ещё неделю назад, когда Встретились взглядами в столовой, а сразу после завтрака им объявили, что во втором отряде новый вожатый — Дмитрий Малинин. В четвертом отряде поменяли вожатого, так как он не справлялся со своими обязанностями. Вместо него решили взять — Павла Добровольского. Яна и Дима сидели в обнимку, а Яна опрокинула голову на грудь светловолосому, покуривая уже третью сигарету Marlboro вместе с Димой. — Может включим музыку на колонке не громко? — предложил Дима, чтобы разрядить обстановку. — Давай, — сразу же согласилась Яна. Дима достал телефон с колонкой и стал подключать ее. — Какая песня… — спрашивает Малинин. — Твою любимую? — дополнил он вопрос. Жигуль кивнула, и Дима стал искать ту самую песню Это типичная вечеринка с бассейном. О, Боже мой (о, Боже мой) о, Боже мой (о, Боже мой) Почему я пью водку из бумажного стаканчика? Что со мной (что со мной), что со мной (что со мной)? — Курить будешь? — спрашивает парень, доставая Winston с кнопкой. — Давай, — согласилась девушка, взяв двумя пальцами сигарету, поджигая конец зажигалкой с железным колёсиком. — Сейчас тогда песня доиграет, и поедем по комнате, хорошо? — озвучила свои планы Жигулёвская. — Без проблем, — согласился Дима. Я переодеваюсь в платье своей бабушки. Меня снимает на мобилу бейби эмо-девочка Та самая девочка, которая влюбилась (оу) В капитана футбольной команды. Oh, my Jesus. — А кто-то нарисует хуй на щеке неудачника, — подпевает Яна, затягивая никотиновой палочкой. Когда песня кончилась, они направились в здание каждый на свой этаж — Дима на второй, а Яна на четвёртый. Они попрощались коротким поцелуем в губы и обнимашками, пообещав встретиться завтра в это же время и пойти в то же место.