the unfulfilled dragon's dream

      Любовь. Так ли она прекрасна, как её восхваляют в песнях? Правда ли, что бабочки в твоих лёгких, легко щекоча их, — это приятно?       Раньше я не мог представить себя рядом с кем-то, тем более — в долгих и изнурительных отношениях с капризной блондинкой. Все чувства, которые появлялись от одного взгляда на неё, рвали мою грудь не хуже страха проигрыша. Тревога, сомнения и ненависть к себе — эти чувства окружили меня в последнее время.       Тревога от влюблённости совсем не похожа на описание из книг: там всё радужно и превосходно. Видя, как главный герой радуется этим чувствам и сразу понимает их, ты начинаешь искать свою «половину». На деле же — твои гормоны и чувства сходят с ума, не поддаваясь никакому контролю. Холодный пот по ночам — от одного желания оказаться рядом, прижаться к манящему телу. Дрожащие руки, повышенное либидо и льющаяся через край магия.       Сомнения. Точно ли я ей нужен? Смогу ли я стать для неё тем, кем она стала для меня? Эти вопросы не дают спать, не дают есть. Она везде: в моих мыслях, в галлюцинациях, когда я не вижу её больше нескольких часов, — и в моих снах. Чем больше я думаю о ней, тем чаще появляются сомнения в самом себе. Эта сжигающая любовь внутри требует выхода — в действиях, в прикосновениях. Ненависть к себе. Я так давно её не испытывал. Она душит, перекрывая единственный поток воздуха в мои лёгкие. Я виню себя за то, что не понял раньше, не осознал. Не думаю, что смогу простить себя: все мои органы, вся плоть пропитаны виной перед ней. Перед моей любовью.       — …Джувия… Кагура… Прошу пройти на арену, — раздался монотонный голос ведущего, заглушённый моими собственными мыслями. Я поднял глаза на арену. Весь прошлый бой прошёл для меня в прострации — я не мог сосредоточиться.       — Какой это бой по счёту за сегодня? — тихий, почти неуловимый шёпот, понятный только тому, у кого очень хороший слух.       — Последний на сегодня, — Роуг не удивился. Он знал по себе все мои нынешние ощущения. Он ёрзал, не мог усидеть на месте. Переживания о Минерве полностью поглотили его, но уйти сразу за ней — рискованно для здоровья. — Смотри внимательно и используй этот бой как повод заговорить с ней.       Я кивнул, отворачиваясь. В чём-то, всё-таки, Роуг прав. Страдать от своих чувств — замечательно и даже утешительно, но первый шаг нужно делать. Осталось четыре дня Великих Магических Игр и несколько дней отдыха за счёт королевской семьи. Это слишком мало.       Ветер, насыщенный шумом толпы и запахом каменной пыли, гулял по аренам Великих Магических Игр. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в оттенки золота и багрянца — словно и оно предвкушало пылающее столкновение двух стихий, готовящихся сойтись внизу.       Я сидел высоко, почти под самым куполом. Место — не самое престижное, но с него видно всё. Каждый жест. Каждый взгляд. Каждую искру между соперниками.       Арена, казалось, дышала. Каменные плиты под ногами грохотали от волн восторженной толпы, воздух был насыщен напряжением, плотным, как предгрозовая тишина. Над стадионом висел закат, размазывая краски по небу: пылающее золото сменялось густой лавандой. Будто сама природа склонилась в почтении перед боем.       Две женщины — такие разные, но такие близкие в своей боли. Одна — воплощённая сталь, молчаливая и безукоризненная, сдерживающая силу, словно хищник, не спешащий рвать. Другая — текучая, хрупкая, но несломленная. В её взгляде плескалась не решимость, а любовь — безрассудная, беззащитная, как лепесток, что бросается в бурю ради света.       Я сидел чуть поодаль, в тени трибун. Мир вокруг был размыт — только арена и... Люси, что сидела не столь далеко. Её длинные золотистые волосы были сегодня собраны в высокий хвост — благодаря этому я мог наслаждаться её благородным профилем. Ветер принёс с собой знакомый аромат — сладкий, едва уловимый, с ноткой высохших цветов. Я не обернулся — прекрасно знал, чей это запах.       Грей сидел рядом с ней. Холодный, сдержанный, в своём обычном амплуа безразличия. Но я слишком хорошо видел: видел, как она смотрела на него. Спокойный взгляд, полный нежности, был направлен только на него. Созидатель не смотрел на неё — его поза выражала скуку, но сжатые руки на коленях выдавали волнение. Это было почти невыносимо. Я оторвал взгляд, почти насильно возвращая его к бою.       Кагура рванулась вперёд — не как мечница, а как буря. Казалось, даже земля под ней содрогнулась. Джувия не отпрянула — она рассыпалась. Прямо перед ударом её тело превратилось в потоки воды. Клинок Кагуры рассёк только воздух и брызги. На удивление, маг Хвоста Феи не наносила ответных ударов — только уклонялась.       — Она не отступает, — прошептал я. Роуг, стоявший рядом, терзая себя волнением за Минерву, только кивал. Он смотрел сквозь волшебниц, сосредоточенно думая.       В каждом движении мага воды был смысл. Взмах руки — защита. Поворот корпуса — просьба. Каждый водяной всплеск был мольбой о прекращении. Джувия всем видом показывала, что не хотела этого боя.       Но Кагура не слушала. Её атаки были безмолвны, но страшны, как приговор. Она не сражалась с Локсар — она пыталась отсечь всё, что могла. И хоть Джувия не дралась в полную силу, была явно настроена иначе.       Я снова мельком глянул на Люси. Она напряглась. Губы сжаты, ладони вцепились в ткань на коленях. Нахмурив брови, она что-то шептала Грею. Моё сердце снова сжалось. Смотреть на обеспокоенную Люси — пытка. Всё моё нутро хотело оказаться рядом, прижать её к себе, успокоить.       Я отвёл глаза, чувствуя, как внутри поднимается знакомое чувство. Это не вспышка. Это — раскалённый гвоздь, медленно входящий под кожу. Ревность. Не яркая, не показная. Тихая, зрелая, кусающая изнутри. Как молния, что не ударяет, но гудит в небе, напоминая — она может. Я всегда ненавидел делиться. Будь то первое место или чьё-то внимание.       Мой кулак сжался на колене. А внизу, на арене, вода закружилась в спираль — Джувия начала наступление.       Это уже не был бой. Это больше походило на тренировку между друзьями. Слишком несерьёзно Локсар относилась к происходящему. Она шла вперёд, несмотря на рассечения, на усталость, на клинок, почти касающийся её кожи. Джувия говорила — прямо в лицо Кагуре, с отчаянием, обнажённым до последней эмоции:       — Я не могу проиграть…       Кагура вздрогнула. Опустила меч. Медленно. Почти с благоговением. Не потому что проиграла — потому что услышала. И в этот момент арена замолчала. Даже толпа, казалось, забыла, что нужно кричать.       — Я уважаю твою стойкость, — Кагура слегка поклонилась, прижимая ножны меча к животу. — Но и я сдаться не могу.       Я посмотрел на Люси. С её глаз упали две одинокие капли. Они скатились с подбородка прямо на её дрожащие кисти. Прошептав что-то Грею, она отвернулась к нему. Он сидел, словно статуя, с каменными, пустыми глазами. А я — я смотрел. Слишком внимательно. Слишком долго.       Я запомнил каждый её вздох, каждую слезу. Запомнил, как свет солнца скользнул по её ресницам. Как двигались её губы, когда она говорила. Как ярко она улыбалась друзьям. Как переживала за Локсар.       — Время истекло! Объявлена ничья! — раздался голос. Я обернулся — мой взгляд упал на двух еле стоящих волшебниц на арене. Обе сдержали внутреннее обещание — не проиграть.       — Опять всё интересное пропустил, — усмехнулся я, будто в шутку упрекая себя за невнимательность. Роуг лишь слегка кивнул и ушёл с балкона. Очевидно — к своей любимой. Словно пёс… а не дракон.