Берлинская кровь 3

      Юлиан стоял в кабинете весь в испарине, обливаясь холодным потом. То, что он пережил за неделю, необъяснимо: трибунал, камера, договор о сотрудничестве, гестапо. Как так получилось, что он, думая о собственной смерти, снова остался жив? Он знал, что он никогда не покинет этот мир, пока не использует весь свой потенциал и не даст ему что-то от себя. На этом держится мироздание: каждый даёт что-то в этот мир, сколько может, а потом умирает и перерождается. Это закон.       Он никогда не был первым и уж тем более лучшим. Он всегда становился лучшим для себя, другие его интересовали мало. А для чего? Беспокоиться за мнение человека, чьего имени ты даже не знаешь и о котором не думаешь? Зачем люди, тщетно обивая пороги, так пытаются доказать кому-то, какие они классные и что лучшие в своём деле? Из-за внутренней пустоты и неполноценности? Или, может, из-за неуверенности? А может, из-за незнания своего призвания в своей жизни?       Он стоит сейчас перед человеком, чьи власть и могущество захватывают дух и перерастают в огромное желание подражать ему или находиться в его тени. Именно он вытащил его со дна, куда он угодил из-за собственных гордости и нежелания подчиняться системе, которой когда-то подчинился, будучи ослеплённым, как и многие.       — Юлиан Фир, я читал ваше дело, — мужчина подходит и садится напротив него. — И я удивлён, как просто вы отделались тюремным заключением и трибуналом. По-хорошему, вас расстрелять нужно.       — Вы не просто так вытащили меня из тюрьмы? — Юлиан посмотрел на мужчину, что вертел и переворачивал страницы его дела.       — Да, не просто так. Я должен вам сказать, что вы очень молоды и понимаете, что только лишь от меня зависит ваша жизнь. Мне пришлось повозиться с вами, чтобы вы смогли выйти и послужить мне, поэтому вы отправляетесь на убийство. Убийство этого Морица Баунера. Подробнее вы сможете ознакомиться с делом с помощью вот этой папки, — мужчина протянул дело, и собеседник принял его. Открыв переплёт, он удивился, что всё умещалось на одном листе, который был еле как заполнен наполовину. Заметив реакцию, мужчина продолжил: — Как вы уже могли понять, информации у нас не много, и та устарела. Он предатель, и его следует уничтожить как можно скорее для предотвращения ещё одного дела, но это не ваша задача, а значит, детали вам знать не следует.       Юлиан прочитал внимательно информацию. Служил, как и он, во флоте, но после потопления был признан мёртвым. Обнаружен две недели назад, работает на англичан. Так много вопросов и так мало ответов. Перешёл на сторону противника не просто так: видимо, те тоже сохранили ему жизнь и пообещали забыть о его прошлом, пообещали неприкосновенность. Какой продажный человек... Хотя кто бы не хотел сохранить себе жизнь? Все, и не важно, чем придётся за неё платить.       — А ведь, когда я исполню приказ, меня застрелят за ненадобностью. Я понимаю, что вам нужен человек, которого вы будете держать на коротком поводке манипуляциями, а потом, когда он будет вам ненужен, вы убьёте его.       Собеседник отрицательно покачал головой.       — Вы не слишком многое понимаете, Юлиан. Я не убью вас. Зачем? Вы можете многому научить меня, как и я вас. К тому же вы мне ещё очень много раз пригодитесь, да и вам придётся сменить работу. Но вы будете служить стране. Разве не ради этого вы пошли во флот?       — Думаю, вам не нужно знать причину моего ухода в войска. Просто скажу, что делал я это не только ради себя — много людей замешано в этом, — однако теперь это не имеет абсолютно никакого значения.       — Считаете? Я всегда был убеждён, что только если у человека есть смысл, он может двигаться вперёд. Ни одно образование, никакая жажда власти не смогут двигать человека вперёд, если у него не будет цели, куда преобразить всю энергию, все идеи. Только цель, которую человек решил воплотить в жизнь, поможет ему двигаться.       — А для вас цель и смысл одно и то же?       Вопрос заставил замолчать и подумать, тишина давила. Они не могли блефовать в ответах друг к другу.       — Думаю, да. Они лежат для меня в одной плоскости. Надеюсь, мой ответ поможет вам выполнить задание, Юлиан.       — Да, конечно, — парень удалился из кабинета, чётко отдавая себе отчёт в том, что не может убивать людей: уж слишком сильно в нём засело то лучшее в человеке даже к врагу. Он никогда не понимал, зачем всё это. Ради господства? Но чем больше просишь, тем меньше получишь. Надо уметь радоваться тому, что у тебя есть, и не прыгать выше головы. Он много где был до войны, будучи маленьким. Ему всего двадцать пять на данный момент. Может, с врагами, что приказано ему было убить, он встречался, но теперь, из-за формы и ненависти, не разберёт.       Мориц. Да, о нём много кто помнил после его фальшивой, как теперь выяснилось, смерти. Его почитали и брали пример, он был отличным парнем, который много о чём мечтал, а ещё безумно хотел свободы и не иметь границ в деньгах. Как поменялся человек, которого он собрался убить? И стоит ли его жизнь так же дорого, как жизнь того, кого он убьёт?       Как всё поменялось: Мориц когда-то был его кумиром, а теперь стал врагом. Мир превратился из искусства в огромную чёрную воронку, поглощающую всё хорошее, отдавая только ненависть. Когда у власти встали люди, которым нечем и негде больше реализоваться? Когда и в какой момент человечество пошло не туда? И в какой момент смерть одного человека стала незначительнее смерти другого? Может, люди рано себя назначили венцами природы? Может, рано возгордились тем, что имеют мозг, что творит и создаёт? Может, на самом деле это наше самое главное достоинство — и наш самый большой недостаток, который в конечном итоге приведёт нас к гибели?

***

      Холодно, ветер и дождь, который не прекращается неделю. Мориц, весь на взводе, внутри крушит и мечется, снаружи — холоден и спокоен. Как он мог так оступиться? Он дурак, который самонадеянно решил, что ему всё можно. Он совершенно забыл, с чего начинал после попадания в плен. Он рассказал тогда всё, что знал. Его держали полгода, пока не заключили сделку: он будет служить и выполнять задания. Он пообещал, что будет служить верой и правдой, хотя замышлял уйти или сбежать при первой же возможности, но когда понял, что возможно отомстить, передумал. А почему бы и нет? Почему бы и не послужить врагу и не спасти себя хотя бы на короткое время?       Война двигается к концу, и оставаться в стороне от того ужаса, который обрушится на Германию и союзников, приятно и интересно. Мориц никогда не считал, что он предатель. Его отец говорил: «Сынок, туда, где есть большие деньги и выгода, следует идти, не раздумывая, и не важно, где это, и на какие принципы придётся наступить». И Мориц всегда действовал, согласно этому правилу: он врал, притворялся, всегда искал для себя выгодное место, где ему сохранят жизнь. Он был готов на всё, и судьба не повернулась к нему задницей. Поэтому он и сейчас, выкурив сигарету и смотря на тусклость, окружающую его, старался быть реалистом, но смотреть позитивнее.       Его следующая встреча с Паулем будет последней, а заодно и подружку он убьёт. Для него это не важно, но это восстановление равновесия: тогда он не только Морица загубил, но и пару молодых пареньков. Мужчина знал: у него всегда есть предназначение свыше, а именно — поддерживать баланс во Вселенной. Пауля он считал злом, как себя он считал точно не добром, но перебежчиком, который может служить на обеих сторонах. Душа его не была ни белой, ни чёрной: она была серой. Иногда больше чёрного, иногда больше белого. Иногда просто пасмурность в душе, иногда дожди и грозы. Выкинув сигарету, он направился на солнце, напевая старую, как мир, песенку.