Когда часы уже не бьют двенадцать

            - Как и любой чудесный сон, все прерывается с боем часов. Рассеивается магия, приобретенная пара ускользает из рук, но влюбленные всегда найдут друг друга, найдут свою любовь на всю жизнь. И будут они жить долго и счастливо. Конец.       - Мам, а они и вправду жили долго и счастливо?       В тусклом свете свечи, наполнявшем комнату, голос мальчика звучал тихим шепотом, боясь, что стоит лишь его повысить, как эта идиллия исчезнет, словно магия феи-крестной в полночь. Эти моменты были и так редки. Время, проводимое с матерью, было слишком ценным, поэтому эмоции приходилось держать в узде. Но, падкий на мечты и романтику, мальчишка не мог сдержать восторга в голубых глазах от подобных историй.       Взглянув на сына, зарывшегося по самые уши в одеяло, женщина закрыла книгу, оставив ее на рядом стоящей с кроватью тумбочке. Приобняв его за плечи и поцеловав в макушку, она накрыла обоих сверху пледом.       - Конечно, сынок, встретившие свою любовь обязательно будут вместе навсегда.       Немного хриплый, но мягкий мамин голос баюкал, а узкая ладонь почти невесомо проводила по волосам, перебирая золотые пряди. Мальчик давно заметил, что стоит появиться беспокойству на мамином лице, как ее глаза или руки ищут его пряди волос, чтобы успокоиться.       - Тогда, почему девушка убежала от принца? Если он ее любовь на всю жизнь.       На заданный вопрос женщина лишь мягко улыбнулась, щелкнув сына по вздернутому носу.       - Милый, настоящая любовь всегда будет рядом с человеком. Каждый хочет быть любимым и любить.       - Но ведь в истории они встретили друг друга первый раз и даже не сказали имен.       - В этом мире есть человек, который будет любить тебя всем сердцем, а ты его, кем бы вы ни были, вы сможете найти друг друга.       - Но как я найду этого человека? - сонным голосом спросил малыш, потирая глаза кулачком. - Что будет если я не пойму что это он и упущу его?       Приглушив свет лампы, мать крепко обняла сына и прошептала.       - Этого не случится, милый. Я буду рядом...       Но последние слова уже были прерваны боем часов с королевской башни, извещая о наступление полночи. Шум становился все громче и громче, прогоняя сонливость мальчика. Всю комнату будто поглотил и заполнил собой бой курантов. Картина пространства перед мальчишкой начала тускнеть и гаснуть, как давно зажженная свеча, чей свет пропал первым, погружая все в темноту. Запаниковав, мальчик потянул руки к матери, но ощутил пустоту. Слезы наворачивались на глаза, а из горла вырвался немой крик. Парень вскочил на кровати, но уже в другом месте.       Сон, все это было сном.       Отголосок воспоминаний из далекого и счастливого детства, что уже не вернуть. Слишком многое поменялось с того времени. Неизменным остался лишь бой курантов королевских часов, оповещающий о начале нового дня. Раннее утро наступило в королевстве. Королевство небольшое, но с выходом в море и чудесными лесами. Оно было заполнено путниками со всего света, ведь настала самая прекрасная пора в этих землях - лето. Когда повсюду слышна трель мелодичных птиц и ароматы цветов всех видов и мастей, что ковром стелились по обширным лугам у кромки леса. Когда даже самая ленивая животина просыпается с первыми лучами солнца, дабы поприветствовать его, а в каждом дворе раздаются крики петухов, вырывая хозяев из сладкой неги сна, возвращая в рутину жизни.       Даже в густом лесу можно было его услышать. То был старый, черный как уголь петух в большом особняке маркиза Винсмок. Старая птица надрывалась изо всех сил, дабы разбудить всех его жителей. Но был тот, кто проснулся раньше самого вестника зари. Юноша, сидевший возле самого широкого окна на чердаке. Его светлые волосы трепал легкий ветерок, а полуприкрытые голубые глаза смотрели в пространство перед собой, но взгляд его был пуст. Он, в льняной ночной сорочке и с босыми ногами под ней, застыл как мраморная скульптура, лишь легкое движение губ выдавало в нем жизнь. Блондина целиком поглотили раздумья о сне; мать снилась ему крайне редко после кончины. Такие сны всегда были предвестниками несчастий на его голову. Лишь бой курантов смог выдернуть его из размышлений. Какие невзгоды могут с ним произойти сегодня? Отсчитав шесть ударов, юноша подскочил на месте. Он опаздывал к началу работы.       Мечась по своей комнате, что была чердаком на крыше, где в углу стоял огромный потрепанный шкаф из темного дуба, в центре у стены такая же кровать и старое зеркало в полный рост рядом, пару табуреток с выцветшей обивкой под письменным столом у окна на котором сидел юноша. Сменив ночное одеяние на рабочую одежду, он поспешил на первый этаж.       Огромное четырехэтажное строение в викторианском стиле из серого кирпича и красного дерева, с обширным количеством комнат, прислуги, личной охраной и территорией, что охватывает почти весь лес - таким и было имение Винсмоков, знатного рода, некогда королей Джермы, правящих в Норт Блю до войны на Гранд Лайн.       Их жизнь соответствовала статусу носителей дворянской крови и высокому титулу.       В убранстве особняка повсюду сквозила роскошь, чуждая и холодная. После смерти своей хозяйки это место теперь мало кто мог назвать домом, она была его сердцем и душой, приносила тепло и уют в жизни каждого, кто в нем обитал, но, увы, с ее гибелью погибло почти все, что она берегла. Но были и те, кто смог сохранить труды бывшей госпожи Винсмок.       Зефф, старый морской черт, работающий у Винсмоков поваром, уже как сорок лет. Мужчина с непоколебимой волей и жестким нравом всегда держал идеальную дисциплину на кухне, им лично был выучен и воспитан из беспризорников и отщепенцев общества каждый из его поваров.       Свое дело он знал, а методы его были просты: провинившемуся со всей любовью прилетает прямо по макушке, а уже чем, зависело от тяжести вины. Никаких исключений, по возрасту или полу, не делалось даже третьему сыну семьи Винсмок.       Стоило только юноше войти на кухню, как в его сторону полетел огромный черпак, а по всей кухне раздался грубый мужской голос.       - Проспал, баклажан! В наказание никакой готовки сегодня, будешь посуду драить и продукты подавать! - не смотря на одну деревянную ногу, старик ловко перемещался по кухне. Протез был словно палочка в руках умелого дирижера, все повара давно подстроились под ритм, что отбивала нога хозяина при ходьбе, стоило стуку успокоиться, как ускорялась работа, и наоборот.        Это была не столько дрессура, сколько слаженность команды, они были семьей, а Зефф стоял во главе. Среднего роста, но крепкого телосложения мужчина, его длинные русые усы, всегда заплетенные в косы и перевязанные тонкой голубой лентой, торчали как у кота, выдавая настроение их обладателя. И сейчас смотря на опоздавшего мальчишку, те торчали кончиками вверх, это можно даже назвать комичным, если бы не суровый взгляд, предупреждающий, что шутнику дерзость будет дорого стоить.       - Ты что, окончательно с катушек слетел, старый хрыч?! Так и убить кого-то можно! - взревел блондин, потирая ушибленный лоб от прилетевшей в него поварешки. - Я не опоздал и пришел ровно в шесть! - гаркнув пойманной утварью по столу, юноша вплотную подошел к старому повару, с вызовом взглянув прямо в глаза.       На подобную картину Кокоро, жена повара, лишь покачала головой и продолжила завтракать. Она отвечала за чистоту в доме, руководила прислугой и любила иногда выпить дешевого пойла, пока муж не видит. Тетушка Кокоро была полной женщиной с кудрявыми волосами соломенного цвета. Характер у нее был чуть мягче, чем у Зеффа, да и крепкими словечками та не брезговала, держа своих девочек в ласковых, но ежовых рукавицах.       - Доброе утро, милый! Санджи, принеси побыстрей свежих яиц этому ворчуну. Мы же не хотим, чтобы хозяева потом были в плохом расположении духа. Особенно господин Ичиджи, - разняв двух упрямцев, она сунула тому в руки корзину для яиц, подталкивая к выходу на задний двор, где держалось домашнее хозяйство.       Ворча под нос о старых безумцах, Санджи пошел к курятникам под пристальным взглядом старого петуха восседающего на крыше одного из них. Набрав с десяток яиц, парень прикинул, что на сегодня этого должно хватить. Низко поклонился несушкам, терпеливо ждавшим у входа, поблагодарил их и пошел обратно. Но не успел он далеко отойти, как услышал писклявый крик у колодца. Старая птица, распушив перья, загнала служанку Чимни на каменную перекладину. Девочка пыталась отбиться деревянным ведерком в руках, но раскачавшись едва не упала. Вовремя подоспевший, Санджи подхватил девочку одной рукой и опустил на землю.       - А ну брысь, бешеный!       На это заявление петух лишь сильнее подобрался и угрожающе взглянул на посмевшего его оскорбить человека. Передав корзинку с яйцами девочке, Санджи присел на колено, перехватил на себя внимание петуха и извинился склонив голову. Птица замерла, прищурилась и с гордо поднятой головой победителя отвернулась, зашагав прочь от надоевших людишек.       Тяжело вздохнув, блондин поднялся и отряхнул колено.       - Давно пора его уже на суп пустить, - обиженно засопела Чимни, опустив голову.       - Ну что ты, моя дорогая леди, - потрепав девочку по голове, пропел Санджи. - Я бы никогда не посмел подать такое блюдо. Кто знает, что случилось бы с теми, кто его отведает. Вдруг они превратятся в огромных петухов-людоедов? Тогда старик Зефф нас двоих на суп пустит.       - Хи-хи. Не нас, а тебя, Санджи, - широко улыбнулась девочка, в миг откинув печаль.       - Ради твоей улыбки я готов рискнуть, - картинно поклонившись, сказал блондин. - И что ты тут делаешь? Разве ты не должна сейчас накрывать на стол?       - Должна. Но я не могу найти Гомбе. Я думала, может, он снова упал в колодец, но нет. А потом на меня набросилось это чудище. Санджи, а может пойти поискать в лесу?       - Давай, когда я закончу работу, мы вместе его поищем? Но чтобы ни случилось, не ходи туда одна, договорились?       - Ладно.       - Так, а теперь иди к бабушке и отдай Зеффу эти яйца.       - Хи-хи-хи, хорошо, Санджи, - уже убегая в сторону кухни, прокричала Чимни, весело размахивая двумя косичками.       Расскажи кто Санджи, каким счастливым будет этот ребенок пять лет назад, он бы ни за что не поверил. День, когда Кокоро принесла в дом грязную, тощую, как дворовую кошку, девчушку, он не забудет никогда. Тогда он проплакал целый день от мыслей, что могло довести ребенка до такого состояния, хоть и сам был юн и не понимал еще много чего. Кокоро и Зефф приютили ее, дав имя и семью, необычную, местами странную, но дружную и сплоченную. И через год четырехлетнюю Чимни невозможно было узнать: маленькая и энергичная девочка с косичками, напоминающие усы Зеффа. Однажды она попросила Кокоро их так заплести, и целый день ходила и смешила всех, пародируя своего дедушку, да и сейчас иногда она этим балуется. Она стала комочком позитива с вечно широкой улыбкой на лице, сандалиями и пестрыми платьицами, что шьет ей бабушка. Кокоро и Зефф души в ней не чаяли. Увы, но своих детей судьба им не дала, но они преодолели эти трудности став родителями для многих в имении Винсмок.       До пятилетия Чимни помогала Кокоро с мелкими поручениями или уходом за небольшой домашней животиной. Позже Рейджу взяла ее личной служанкой, отгородив от отца и братьев, из-за чего Санджи был ей очень признателен. Его братья были довольно жестоки, а отец пугал своей безразличностью ко всему, что не касается власти и силы. Поэтому обязанность прислуживать братьям он взял на себя, ведь он не мог позволить девушкам пострадать, когда те были не в настроении или чем-то недовольны как обычно. Он нередко получал увечья от кого-либо из них, но терпел, зная, что если не он, то на его месте могла бы оказаться беззащитная леди.       Именно поэтому сейчас он блуждает по западному крылу имения, где располагаются хозяйские спальни. Здесь ему никогда не нравилось: занавешенные тяжелыми портьерами окна, не пропускающие достаточно света, оставляли коридоры в полумраке, множество громоздких картин об истории семьи и их победах в бесчисленных, кровопролитных войнах и изображения предков с бездушными как у мертвецов глазами. Но, увы, именно здесь находился портрет покойной маркизы Винсмок Соры.       Картина в полный рост была настолько живая, что протяни руку и сможешь к ней прикоснуться. Но после кончины маркизы ее накрыли черной вуалью, так и не сняв. Но даже сквозь нее, можно узреть какой прекрасной она была: волосы цвета спелой пшеницы струятся по ее плечам, голубые глаза, перед которыми меркло даже небо, смотрели с теплотой, как и легкая улыбка. Болезнь за долгие годы так и не смогла отнять у нее природного очарования. Гордая осанка, пусть и простое, но красивое платье из белого кружева, выдавали в ней благородство и статус хозяйки дома. Санджи всегда останавливался около нее, порой рядом с ней он иногда забывал дышать, боясь повредить столь ценное сокровище. Когда она умерла, его не пустили на похороны, и всю процессию он провел рядом с ее изображением, пока его не прогнал отец. Смотря на нее, он вспомнил счастливые моменты, но вовремя себя одернул, зная, что лишь мучает свою душу прошлым, которое никогда не вернется и продолжил путь к спальням.       Дойдя до первой двери, блондин тихо постучался, зная, что его услышат.       - Заходи.       - Доброе утро, госпожа Винсмок, - тихо произнес юноша, войдя в покои.       - Доброе утро, Санджи, - тепло улыбнувшись сказала девушка, переведя взгляд со своего отражения в зеркале туалетного столика на вошедшего.       Блондин сразу же подошел к окнам, распахивая их, впуская летний свежий воздух, пропитанный ароматом сирени, что росла под окном, и пением птиц на ее ветках. Глубоко вдохнув полной грудью, блондин повернулся к сестре.       - Вы уже готовы к завтраку, миледи?       - Хватит этого официоза. Лучше помоги с колье.       Легко улыбнувшись, Санджи встал позади сестры и застегнул золотое колье на фарфоровой шее, заметив, как на запястье переливался браслет из маленьких драгоценных камней, а тонкие пальцы украшало кольцо в виде лозы с мелкими цветами. Закончив свой убор, девушка убрала расческу и поднялась со стула. По ногам сразу же заструился легчайший шелк, а распущенные волосы скатывались с плеч. Винсмок Рейджу - одна из самых красивых и завидных девушек на выданье в королевстве. Ее красота чарующая, а увидевшие ее падали низ к ногам явившейся к ним богини. Санджи удивлялся, как она была похожа на мать. Порой ему казалось, что перед ним ее призрак, но вот глаза рассеивали дымку иллюзии - в них отражалась сила и стержень, куда большие, чем у матери, воспитанные в ней отцом.       Пока Санджи подбирал наряд для сестры, Рейджу подошла к окну, нежась в лучах утреннего солнца. Положив локти на холодный мрамор подоконника, она устремила свой взгляд вниз на дерево сирени, чьи ветки доставали до ее покоев. Окно выходило во внутренний двор, где больше всего было света, к которому она тянулась всем телом и душой. В отличие от остальных детей семейства, девушка была единственной к кому прислушивался отец, так что ей позволялось намного больше. Лично обставив свою комнату, Рейджу уделила особое внимание гардеробной, полной ее многочисленными платьями: от бальных с пышными юбками и богатой вышивкой до домашних с простым кроем и отсутствием изобилия деталей. Это была ее страсть. Она обожала наряды и после очередного выхода в город возвращалась как минимум с тремя новыми. Что уже не подходило, юная маркиза отдавала Кокоро, а та перешивала их и раздавала своим девочкам или шила очередное пестрое платьице для Чимни. В комнате также был сейф, где хранились сотни украшений от лучших ювелиров, кажется, со всего света.       - Что тебя тревожит? - не отрываясь от окна, спросила девушка. Санджи с недоумением посмотрел на сестру.       - С чего ты это взяла?       - Ты называешь меня госпожой Винсмок, когда больше обычного думаешь о матери. А для тебя это всегда заканчивается плохо… Расскажи в чем причина на сей раз.       Юноша хотел отмахнуться, сказать, что это не имеет значения и с ним все в порядке, но, поймав серьезный взгляд сестры, решил не таить.       - Просто сон о былых временах... Помнишь, как мама читала нам сказку про пару, что встретилась на балу, но в полночь девушке пришлось покинуть принца?       Конечно же, она знала эту историю. Мать рассказывала эту сказку на ночь, чтобы маленькой девочке лучше спалось. Это была повесть о любви, что преодолела все невзгоды и закончилась счастливым концом. Она и сама мечтала о подобном где-то в глубине души, но реальность была таковой, что ей суждено выйти замуж по расчету. Из-за этого отец постоянно заставлял ее быть на всех приемах: показать себя и найти хорошую партию для дочери.       - Помню. Но тебе не стоит забивать голову лишними мыслями, тебе только в этом году исполнилось восемнадцать. Даже отец не сможет запретить тебе посетить бал в честь двадцатилетия кронпринца, а это будет просто грандиозное празднование, куда придет все королевство.       - Я знаю, - отвернувшись обратно к платьям, покраснел по самые кончики ушей блондин. Ему до сих пор не верилось, что он сможет посетить светское мероприятие и хотя бы крем глаза посмотреть на королевскую семью в полном составе. - Просто... У меня с самого утра такое ощущение, что что-то должно произойти, но понять хорошее или плохое не могу, - отложив выбранное платье, Санджи взглянул на сестру. - Мне слегка тревожно. Обычно сюрпризы судьбы заканчиваются для меня плохо, вот и все. Не беспокойся обо мне. Позови Чимни, пусть поможет надеть платье. Она с утра подралась с Чернышом и хотела пустить этого петуха на суп.       Только Санджи собирался выйти, как услышал слова сестры.       - Не боитесь, что этот суп окажется отравленным?       - Ха, - только один человек в мире мог понять его так хорошо. - Хорошего дня, миледи.       Санджи всем сердцем любит свою сестру.       - И тебе.       А она его.       Выйдя из комнаты, он отправился в следующие покои, будить братьев. Здесь удача ему бы точно не помешала.       Войдя в комнату Ичиджи, блондину сразу же ударил в нос запах дешевого алкоголя, а по ушам бил громкий храп трех пьяных тел. Видимо, на сей раз от попойки пострадала комната старшего из братьев. Кажется, сегодня маркизы не встанут раньше полудня с таким-то похмельем. Этот расклад был Санджи на руку, он быстро закончил с уборкой зоны боевых действий, подготовил их одежду и покинул комнату.       Но самое трудное было впереди. Громадных размеров дубовые двери отцовского кабинета встретили его все с той же отчужденностью и безразличием на страх блондина. Отец вставал рано и сразу отправлялся к себе в кабинет, к своим покоям он не подпускал никого, даже прислугу.        Взяв себя в руки, он все же тихо постучал и, лишь когда услышал громогласное “Да”, вошел.       - С добрым утром, Ваше Сиятельство, - парень не поднимая головы, поклонился отцу. Услышав хмыканье, он выпрямился и взглянул на родителя. Тот сидел за столом, перебирая бумаги, взгляд его был полностью прикован к ним. Лицо его было вечно суровым, но складки между бровями блондин не приметил. Значит, маркиз в хорошем расположении духа и сегодня он избежит наказаний за мелкие оплошности или просто ни за что.       - Мои дети уже встали?       - Госпожа Рейджу скоро спустится на завтрак, а юные маркизы не в состоянии проснуться из-за вчерашнего празднования в честь назначения господина Ниджи.       - Оболтусы... Сегодня состоится тренировка в лесу. Предупреди их, когда они проснутся, и подготовь мою одежду для охоты. Начинай вместе с Зеффом и Кокоро подготовку к приезду короля и принца. Когда гости прибудут - не смей высовываться из комнаты.       - Да, милорд.       - Свободен.       Вылетев пулей из отцовского кабинета, Санджи отправился на кухню донести о скором приходе важных гостей.       Спустя два часа все семейство явилось на завтрак. Рейджу убрала волосы в низкий пучок, надев выбранное Санджи платье кремово-розового цвета с рукавами из кружева до локтей, что идеально оттеняло клубничный блонд хозяйки. На ее шее была бархатная лента цвета морской волны с лиловым рубином в форме бабочки, в утреннем свете камень становился почти прозрачным, исчезая с глаз. Братья же пришли в неподобающем виде: вместо камзола и кафтана обычные рубашки из полотна, штаны с пятнами, а домашние туфли одеты не на те ноги. Спрашивается, и для кого Санджи готовил одежду? Они ведь даже ее не заметили, придя в том, в чем заснули вчера. Винсмок Джадж сидел как и подобает аристократу: его кафтан темно-синего цвета из-за летней жары был расстегнут, камзол в тон ослаблен на шее, удачно демонстрируя кремовый шарф изо льна, а темно-зеленые штаны гармонично дополняли его образ сочетаясь со светлыми туфлями.       Санджи же выглядел, в сравнении со своей семьей, как обычный крестьянин: рукава голубой рубашки без манжетов или пуговиц, а с обыкновенной шнуровкой чуть ниже шеи, небрежно засучены на локтях, подол заправлен в черные штаны простого кроя. Самым дорогим из его гардероба были черные кожаные ботинки, подаренные сестрой на шестнадцатилетие. Но даже при своем простом наряде он неоднократно подмечал на себе заинтересованные взгляды жительниц города, пусть и на большее никто не осмеливался. Санджи и этого было достаточно, в своей привлекательности он не сомневался, но порой с завистью смотрел на гардероб своих братьев.       Обслуживая семью за столом, он подметил, что сегодня ему повезло. Вчерашняя попойка любимых родственников привела к чудовищному похмелью, а оно-то и не оставило им сил. Мучимые головной болью, те его даже не замечали. Да и ранний подъем никак не способствовал улучшению их состояния, но перечить отцу никто не смел. К концу завтрака маркиз сообщил о приезде королевской четы, велев готовиться к охоте в лесу. С горем пополам братья подчинились и отправились в свои покои. А Санджи вздохнул с облегчением, ведь их одежду он подготовил как только услышал новость, так что причин встречаться у них не было. Теперь до самой ночи он будет в работе, благо Рейджу с выбором наряда предпочла справиться сама.       После объявления о приезде королевских особ, весь дом стоял на ушах. Санджи работал за десятерых, лишь бы не пересекаться с семьей или быть упрекненным ими в безделье. За весь день парень едва ли позволял себе поесть: он то начищал серебро, то намывал вместе, а то и вместо девочек Кокоро окна и парадную лестницу, как джентльмен он не мог позволить дамам заниматься тяжелой работой, и, конечно, параллельно помогал на кухне. Пусть Зефф все же на сегодня к готовке его не подступил. И все эти немереные старания были ради довольства короля.        К концу приготовлений блондин окончательно выбился из сил. Руки и ноги казались свинцовыми, а комната на чердаке вращалась перед глазами по кругу. Раннее пробуждение давало о себе знать, навевая жуткую сонливость. Целый день он подавлял зевки, боясь задремать над ведром с начищенной картошкой или тряпкой в руках. Итог был таков: он катастрофически устал, безумно хотел спать и есть. Хотя Зефф, не слепой на потуги своего подопечного, настаивал на отдыхе, ну, как настаивал, вышвыривал пару раз пинком под зад из кухни, но видя, что неугомонный мальчишка брался выполнять работу горничных, решил оставить подле себя за заготовкой овощей. Если этот работяга свалится в обморок от переутомления, для поучительной затрещины одному наглому баклажану далеко ходить бы не пришлось.       Когда вся основная работа была выполнена, можно было отдохнуть и отоспаться. Стол накрыт и сервирован по всем правилам этикета, хотя Санджи уверен, что братьям больше одной ложки, вилки и винного кубка не понадобится, да и более этого те не знали. За столом они, по его мнению, были хуже варваров в дешевой таверне.       - Форменные варвары, - вслед за своими мыслями вяло повторил юноша усмехнувшись. Сейчас, лежа на спине возле огня на кухне, его взгляд устремлен на деревянные балки слегка обгоревшего потолка. Глаза слипаются, руки и ноги отказываются подчиняться воле хозяина, да и сам хозяин не горит желание менять положение понимая, что еще немного и он провалится в сон.       С трудом доковыляв до чердака, Санджи свалился на мягкие перины личного кроя. Он благодарил каждого гуся отдавшего жизнь ради его удобства, будучи палачом для каждого из них. И вот мысли о невежественных братьях перетекли в воспоминания о тяжести металла в руках, взгляде черных птичьих глаз, перьях пропитанных кровью, долгих часах за швейной машинкой Кокоро и блаженстве ощущений, когда поверх старого матраса с торчащими пружинами появилась эта перина. На подушку, конечно же, не хватило, но после изнуряющих дней работы, как говорится, на дурняк и уксус сладкий. Поневоле в голове Санджи всплыла память о первом утре на ней, когда спина не разрывалась от боли, а на теле не обнаружилось новых синяков от жестких пружин. Каждая вещь в его, так называемых, покоях хранила свою историю, как эта перина, отдающая теплом и маминой заботой, а порой печалью и болью от ее утраты.       Это было его ошибкой. Ну почему он не мог просто заснуть или, как предвещал Зефф, упасть в негу бессознательности? Так он хотя бы отдохнул не душой, а телом. Но его философскому уму приспичило провалиться в воспоминания, как в гребенную кроличью нору, где ничего хорошего его точно не ждет. Как это пакостное, мелкое, словно червячок в яблоке на столе для чаепития у безумного шляпника, чувство тревоги, от которого Санджи бежал целый день, изнуряя себя физическим трудом, лишь бы не помнить, не думать, не переживать о матери, о сне с ней, что всегда был предвестником беды, как белый кролик, что заманивает своих жертв в этот омут безумства, способный оттуда же их и вытащить. Но для Санджи его безумством, кроличьей норой и чаепитием, была его жизнь, со своими безумцами, монстрами и высокомерными монархами, из которой невозможно было выбраться.        - Возможно, если ты в это веришь.       Тихим эхом женского голоса раздалось в голове уже спящего блондина.