магия, пирог, любовь

      Первые фонари уже зависли в воздухе желтыми светлячками, когда они с Чонгуком покинули парк. Время пролетело настолько незаметно, что все мысли о том, чем бы им еще заняться в течение дня, мигом улетучились. Теперь сердце отстукивало новый, ранее неизвестный ритм.       Чонгук шел рядом. Они ступали нога в ногу. Почему-то этот факт показался Тэхену настолько смешным, что он не сдержался.       — А? — оторвавшись от рассматривания подсвеченных витрин, Чонгук перевел на него вопросительный взгляд.       Тэхен только покачал головой. Не говорить же Чонгуку о такой глупости.       На самом деле бродили они не бесцельно, а в поисках места, где можно было бы вкусно и сытно поесть. В отличие от Чонгука, который успел перехватить в парке корн-дог, у Тэхена во рту не было ни крошки уже половину дня. Довольствоваться попкорном он не стал, надеясь позже где-нибудь наесться до отвала. Только подходящего места под руку не попадалось. Чонгук молча шел рядом. Он был задумчивым с той самой минуты, как они вышли из шатра гадалки. И Тэхен догадывался, что вертелось в его голове.       Впереди замелькала красным огнем вывеска китайской лапшичной, и у Тэхена загорелись глаза. Дальше он точно не был готов идти. Здесь наверняка можно было поесть хорошего мяса и лапши. А еще отсюда было не так далеко возвращаться к парку, возле которого осталась машина Чонгука.       Это оказалось настоящим чудом, что в центре города вечером здесь остались свободные места. Как раз для них с Чонгуком. Возможно, в этом мире была какая-то высшая сила, которая решила, что на сегодня с Тэхена хватило впечатлений и пора было сделать передышку. Столиков внутри было немного, еще пара снаружи. Им достался самый дальний у окна. Отсюда была видна зеленая лужайка с цветочной клумбой и часть улицы. Можно было избежать неловкого молчания, наблюдая за прохожими. Чонгук так и делал. После слов гадалки он неожиданно стал слишком тихим, позволяя себе иногда подолгу засматриваться на лицо Тэхена, будто проверяя, здесь ли он или уже испарился. Хотя из них двоих эта участь ждала именно Чонгука. Не буквально, конечно.       — Почему не ешь?       Чонгук опустил задумчивый взгляд на тарелку. Над ней вилась ниточка пара.       — Я не люблю горячее, — ответил он.       — А я обожаю, — с улыбкой произнес Тэхен.       — Да, я знаю, — Чонгук тоже улыбнулся.       Тэхен отложил палочки. Несмотря на голод, кусок в горло не лез, когда Чонгук кис напротив.       — Все в порядке? Ты выглядишь растерянным.       Слово было не совсем правильным, чтобы подойти под описание состояния Чонгука, но Тэхен не знал какое подобрать лучше, чтобы получить ответ и не нарваться на встречные вопросы.       — Уставшим, — поправил его Чонгук.       Уставшим, так уставшим. Тэхен не собирался спорить, но и верить тоже. Чонгук снова опустил глаза на тарелку, будто в ней была не лапша с бульоном, а очередная порция приворотного зелья.       — Не веришь ей?       — Кому? — уточнил Тэхен, хотя и так понимал, о ком шла речь.       — Гадалке.       Ему по своему статусу не положено было верить. Тэхен и не верил. Он был ведьмой и хорошо знал, что имело отношение к магии, а что нет.       — Гадание и предсказания — это просто баловство.       — Когда-то так и про магию говорили, — заметил Чонгук.       У Тэхена уже была полупустая тарелка, а он к своей даже не притронулся. Неужели так сильно разволновался из-за слов гадалки?       — Но магия реальна. И я легко могу это доказать, а все эти предсказания слишком абстрактны. Для того, чтобы гадать не нужны особые умения, достаточно пользоваться интуицией.       — На одной интуиции далеко не уедешь, — вяло возмутился Чонгук.       — Почему же? Да я тебе прямо сейчас могу так же предсказать будущее, и мне даже шар не понадобится. Покручу руками над миской с лапшой и скажу, что тебя ждет состоятельное будущее, — он прищурился, всматриваясь в глаза парня. — А все потому что по твоей дорогой одежде, телефону и брелоку от иномарки очень легко сделать вывод, что ты из семьи далеко не среднего класса. И если ты не совсем олух, то вероятнее всего к твоим нулям на счету прибавятся еще. Это не магия, это — логика.       — А что насчет любви?       — Любви? — оторопело переспросил Тэхен, заметив, что его слова не произвели особого впечатления на Чонгука.       — Ага, как твои интуиция или логика здесь помогут? — его тон звучал то ли колко, то ли обиженно.        — Да точно так же, — с такой же интонацией ответил Тэхен. — По фигуре видно, что ты спортсмен, красивое личико, и просто огромные финансовые возможности, — перечислил он. — Это же комбо. В тебя уже влюблена половина колледжа, в будущем будет влюблена половина офиса, или того места, куда тебя засунут родители, — без толики сомнений предрек Тэхен.       — Но ты к этой половине не относишься?       — Мы говорили не обо мне, а о предсказаниях, — напомнил Тэхен.       Чонгук сделал хороший ход, но на уловку Тэхен не попался. Несмотря на видимую расслабленность, он постоянно находился настороже. Нельзя было произносить вслух слово на букву «л». Осталось продержаться всего ничего. Потом каждый должен был вернуться к своей прежней жизни. Чонгук снова будет бросаться колкими шутками, а Тэхен опять будет мысленно осыпать его проклятиями и мечтать, что когда-нибудь хотя бы одно из них все-таки сбудется. От мыслей об этом у Тэхена заныло сердце. Он упорно отказывался верить, что причина была в том, что Чонгук снова станет прежним засранцем. Скорее всего дело в лапше. Может, это не сердце, а просто несварение? Похоже, что его желудок куда хуже переживал грядущее расставание с Чонгуком, чем любой другой орган.       — Значит, гадалка ошиблась. Ты не влюблен, — подвел итог Чонгук.       Тэхен согласно закивал. Наконец-то до Чонгука дошло.       — А может, она ошиблась в другом? Вдруг она говорила обо мне. Ведь на предсказаниях не стоит ярлычок с именем. Чисто гипотетически такое же могло случиться?       Он понимал, к чему клонил Чонгук. Чисто гипотетически в этой Вселенной было возможно абсолютно все. Даже Луны коснуться кончиком языка. Но это не означало, что все со стопроцентной гарантией сбудется.       — Думаю, она все-таки имела в виду меня, потому что я теперь уверен в том, что л…       — Не смей произносить этого.       Палочки брякнули о край тарелки. Тэхен подался вперед, сдвигая на столе посуду, но до Чонгука дотянуться так и не сумел. Пальцы совсем не ласково полоснули по щеке, оставляя на коже красные следы.       — Что такое? Боишься этих трех слов? — на губах парня появилась улыбка.       — Боюсь, очень боюсь, — он закивал головой. — Я же говорил тебе, что боюсь того, что нельзя предотвратить. И, если ты произнесешь их вслух, последствия для тебя будут необратимы. Понимаешь?       Ничего Чонгук не понимал. За него говорило его выражение лица и глупая широкая улыбка, словно он уличил Тэхена во лжи. У Тэхен против воли уголки губ поползли вверх.       — Чонгук, — мягко произнес он. — Поверь, завтра ты будешь мне благодарен за то, что сегодня я не позволил тебе совершить эту ошибку.       А может и никакой благодарности не будет. Чонгук не вспомнит ничего, что происходило после того, как он положил в рот первый кусок пирога. В его разуме останется только неисполненная просьба. Он обратился, а Тэхен отказал. Такая правда была лучшим вариантом для них обоих. О деньгах даже думать больше не хотелось. Да и какие деньги, когда собственное сердце называло его обманщиком и предателем. Может, именно об этом предательстве говорила гадалка?       — А если я хочу этого?       Тэхен поймал его острый взгляд, не заметив, когда улыбка успела ускользнуть с его лица.       — Чего ты хочешь?       — Совершить ошибку.       — Давай, мы с тобой поговорим об этом завтра, хорошо? Конечно, если тебе все еще будет нужен этот разговор.       На долю секунды Тэхену показалось, что что-то знакомое мелькнуло в его взгляде. В школе и в колледже он всегда смотрел на него одинаково. Казалось, что в его голове только и крутилось желание укольнуть побольнее абсолютно незаслуженно. Но сейчас взгляд был прежним, а вот мелькнувший в нем огонек говорил совсем о другом.       Чонгук ничего не ответил. Без слов было понятно, что он согласился на условие Тэхена. Он даже принялся за лапшу, которая еще минуту назад не вызвала в нем никакого интереса. А сейчас ел ее с огромным аппетитом, будто стал другим человеком. Чонгук зажмурился от удовольствия, когда на его язык попалась порция соуса. Тэхен был согласен. Лапша — просто находка. Нужно было запомнить это место и вернуться сюда с Юнги. Хотя тот явно не заслуживал этого. За весь день он так ни разу ему и не написал.       В кафе они задержались дольше, чем планировал Тэхен. Им нужно было вернуться домой до полуночи, иначе сложно будет что-то объяснить Чонгуку, если зелье прекратит действовать в момент, когда он будет за рулем, а сытый и довольный Тэхен на соседнем сиденье.       Жара уступила место легкой вечерней прохладе. Но Тэхену такая погода нравилась больше. Он нес паука подмышкой, прижимая игрушку к своему боку. Не хотелось, чтобы что-то напоминало ему об этих днях, но и оставить такого очаровательного малыша тоже не мог. Они шли вдоль улицы в обратную сторону к парку, чтобы забрать машину Чонгука. Тэхен больше не осматривался по сторонам, глупо пялясь на асфальт перед собой. По коже побежали мурашки, когда он почувствовал робкое касание горячих пальцев к своей ладони. Чонгук прикоснулся осторожно, взглядом спрашивая разрешения. И Тэхен сдался. У него напрочь отсутствовала стойкость перед этим щенячьим взглядом. Нельзя было допустить, чтобы Чонгук узнал об этой его маленькой слабости.       Они так и держались за руки на протяжении всего пути, иногда неловко сталкиваясь с прохожими на узких улочках. Чонгук с виноватой улыбкой огибал ворчливых стариков, но ни секунду не выпускал из своих пальцев ладони Тэхена. Руки у Чонгука были горячими. От этого вдоль по всему предплечью по коже разливалось приятное тепло.       — Жаль, что это не по-настоящему.       — А?       Губы Тэхена приоткрылись от удивления. Неужели он ляпнул это вслух? Он опустил взгляд на их сцепленные ладони. Не по-настоящему, а в груди неприятно ныло на протяжении всего вечера, будто это была последняя их встреча. А может, на самом деле так и есть? Ведь со своим Чонгуком ему придется попрощаться. Это ничего не меняло и одновременно с тем меняло многое. Оболочка останется прежней, но начинка — будет другой. «Черт! Я думаю о нем, как о пироге. Том самом, неправильном», — Тэхен улыбнулся собственным мыслям и покачал головой. Повторять он не собирался. Чонгук ничего не расслышал. И это было к лучшему.       — Немного прохладно стало, — произнес Тэхен, поймав на себе очередной вопросительный взгляд Чонгука.       — Твоя рука дрожит, — заключил парень. — Хочешь, поймаем такси прямо сейчас?       — А машина?       Самому хотелось ответить на свой же вопрос, что и катилась бы она к черту. Никому она там явно не сдалась. Но Тэхен понимал, что, оставь Чонгук ее там, завтра у него возникнут вопросы, как она здесь оказалась. И он точно будет искать на них ответы. А Тэхену не хотелось лишний раз пересекаться с тем Чонгуком. Во-первых, потому что это наверняка будет болезненно, и не только из-за глупых шуток. Во-вторых, кто-нибудь случайно может обмолвиться о том, что они якобы были вместе. Это повлечет за собой бесконечный круговорот вопросов, из которых Тэхену будет очень сложно выплыть. Конечно, Чонгук уже успел растрепать о своих несуществующих чувствах своей команде, но на этот счет у Тэхена уже был готов ответ. Он скажет Чонгуку, что это было его очередным способом подшутить над ним. Почему у Чонгука это выпало из памяти? Все просто. Из-за травмы. Парень возле раздевалки сказал, что Чонгуку попали мячом в голову, а забывчивость — это последствия. Потом все разговоры сами собой поутихнут, после того, как они с Чонгуком вернутся к прежним отношениями.       Про себя Тэхен думал, что в конце концов все забывается. И эти дни с Чонгуком тоже забудутся.       — Завтра заберу, — ответил Чонгук.       Завтра им обоим не подходило.       — Нет, — Тэхен зашагал вперед, потянув Чонгука за собой. — Здесь же близко. Если поторопимся, то согреемся и быстрее дойдем.       Быстрым шагом им удалось добраться до парка почти за двадцать минут. Тэхен тяжело дышал. Но он оказался прав. Согреться действительно получилось. В машине было тепло и уютно. Чонгук включил печку и салон прогрелся в считанные минуты. По дороге домой они почти не разговаривали. Из-за бессонной ночи Тэхена постоянно клонило в сон, и он отвечал на редкие реплики Чонгука мычанием, пока и вовсе не задремал. Стоило машине остановиться на светофоре, как Тэхен открывал глаза, но, не заметив за окнами ничего знакомого, снова опускал веки.       За этой сонной пеленой откуда ему было знать, с какой улыбкой Чонгук наблюдал за ним? А может и к лучшему, что не видел. Тогда отпускать было бы сложнее.       Тэхен вообще не думал, что с этим могли быть сложности. Но разве он мог предположить, что Чонгук мог быть и таким. Не заносчивым засранцем, за шутки которому и Ад не пожелаешь, потому что слишком уж мало, а быть хорошим. Настолько хорошим, что Тэхен старался быть настороже, напоминая себе о том, что это не по-настоящему, а в итоге все равно оказался на крючке. И нет бы повелся на красивую мордашку и хорошо сложенную фигуру. А попался совсем по глупому. На слова, на улыбки, на прикосновения, да и просто на самое банальное — на хорошее отношение. Кто же знал, что пленительнее всего Чонгук был не в спортивной форме и нижнем белье, а в тот момент, когда заботливо открыл перед ним дверь в машину и включил печку, оставаясь внимательным к тому, что Тэхен успел замерзнуть.       Дома свет горел только в кабинете отца. Маленький огонек от настольной лампы не было видно, если только не знать, что он там был. Из-за своей работы отец практически никогда не покидал дом. Он боялся, что как только покинет дом, на него сразу нагрянет вдохновение, а без ноутбука под рукой ничего не успеет записать. У творческих людей были свои пунктики в голове. И Тэхен порой радовался, что пошел в мать, и к творчеству имел только косвенное отношение — его отец был писателем.       Тэхен выбрался из машины и поежился. После теплого салона даже плюсовая температура казалась настоящей морозилкой. Чонгук бросил на него сочувствующий взгляд.       — Отгони машину к своему дому, — попросил он Чонгука.       — Зачем?       Жаль, что прямо не скажешь, что завтра она уже здесь будет не к месту.       — Думаю, так будет удобнее выезжать утром на занятия.       Чонгук задумчиво покусывал нижнюю губу.       — Хочешь сказать, что срок моего похищения подошел к концу?       По хорошему раскладу и самого Чонгука нужно было отправить домой сейчас. Он больше не представлял угрозы тем, что мог разболтать кому-то о своих чувствах, ведь по темным окнам было понятно, что дом его пустовал. Но ведясь на поводу у своего эгоистичного желания, Тэхен не хотел отпускать Чонгука. У них было еще три с половиной часа, чтобы просто побыть в этой иллюзии, где Чонгук пока еще влюблен в Тэхена, а Тэхен кажется уже… Он со всей силы замотал головой. Перед глазами заплясали черные точки.       — Закончится после полуночи.       — Ладно, — ответил Чонгук, снисходительно ему улыбаясь и кивая, мол «как скажешь».       Машина сдвинулась с места, а через несколько секунд, мелькнув фарами, скрылась во дворе у соседнего дома. Чонгук вернулся сразу же, будто сам все понимал и не хотел терять времени. Мама ждала их в прихожей. Видимо она услышала их возню во дворе и решила пожелать спокойной ночи или просто в очередной раз вогнать Тэхена в краску.       — Хорошо погуляли? — она пошла на кухню, не дожидаясь ответа. — Разогреть для вас ужин?       Чонгук приоткрыл рот, как раз для того, чтобы вежливо отказаться, но Тэхен опередил его.       — Да, — бросил он, посмотрев в удивленные глаза Чонгука.       — Мы же плотно поели не так давно.       — А я все равно голодный, — с улыбкой ответил Тэхен, следуя на кухню. — Когда я нервничаю, я ем очень много. А нервничаю я постоянно, — он снова улыбнулся. — Радуйся тому, что скоро все закончится. Иначе ты бы разорился на еде для меня.       Шутка казалась удачной. Чонгук нахмурился, не до конца понимая значение слов. В его глазах так и светился вопрос: что значило «закончится»? Растерянно блуждая взглядом по кухне, будто был здесь впервые, Чонгук сел на высокий стул у кухонного островка, пока Тэхен пытался рассмотреть, что приготовила мама, выглядывая у нее из-за плеча.       — У меня много денег.       — Хвастаешься? — мама обернулась к нему и подмигнула.       — Просто хочу убедить Тэхена в том, что готов кормить его всю оставшуюся жизнь, — посмеиваясь ответил Чонгук.       Вся жизнь это слишком долго, но уже завтра для Чонгука его обещание окажется недействительным. Настроение кисло с каждым ударом сердца. Тэхен поднял взгляд на часы на кухонном шкафчике. Время почему-то летело слишком быстро. Он пытался гипнотизировать глазами стрелку часов, надеясь, что у него получится, если не повернуть время вспять, то хотя бы остановить.       Тэхен оставил его слова без реакции, чтобы Чонгук немного поостыл. А то вдруг ненароком ляпнет что-нибудь про свои чувства, и все полетит к черту. Сидя на соседнем стуле за островком он украдкой бросал взгляд на Чонгука. Парень выглядел расслабленно. Несмотря на то, что без энтузиазма воспринял идею поужинать во второй раз, палочками он двигал куда более активно, чем в китайской лапшичной. Может, Чонгук просто не был любителем лапши? Как оказалось, что о Чонгуке он не знал даже такой мелочи. Конечно, они не были приятелями, но это оправдание не срабатывало в полной мере. Чонгук-то многое о нем знал. И то, что Тэхен любил есть лапшу горячей, и о любимом цвете, и о том, что они с Юнги таскались везде друг за другом. И вообще он раньше никогда не задумывался об этом, но почему получилось, что Чонгук о нем столько знал? Или это что-то из той же оперы: держи друзей близко, а врагов еще ближе? По правде говоря, с Чонгуком они не были настоящими врагами. Но и друзьями тоже. Тэхен дружил только с Юнги. И вот что странно получалось, он не знал какую лапшу предпочитал Юнги. Да вообще мало что знал о его предпочтениях.       Тэхен замотал головой, прогоняя навязчивые мысли о том, что как бы это странно не звучало, но сейчас ему все больше и больше казалось, что у пирога были абсолютно все основания, чтобы их связать. Может, мама все-таки была права? Может, у них где-то глубоко в сердце были чувства, в которых они оба боялись признаться даже себе?       По лицу Чонгука невозможно было ничего понять. Он расслабленно пережевывал кусочки тушеной курицы и добродушно улыбался каждому маминому слову. Тэхен даже позавидовал ему. Было похоже, что парня ничего не беспокоило. Да и с чего бы это вдруг? Он все еще был заложником магической иллюзии. Влюбленности, которой никогда и не было.       Какое счастье, что заклинание действовало всего три дня. Еще пару дней такой близости с Чонгуком, и Тэхена можно было бы смело причислять к тем, кто останется безответно влюбленным в «Мистера Идеальность». Привороты — страшная вещь. Еще буквально пару дней назад он даже и мысли не мог допустить о том, что ему когда-нибудь понравится заносчивый Чонгук. А теперь оказалось, что он вовсе и не заносчивый, и его самомнение не раздувалось на пустом месте. И губы его казались слишком притягательными, когда из них не вылетала очередная порция оскорбительных шуток.       — … выходные?       — А? — Тэхен оторопело моргнул.       Осознание того, что он все это время пялился на губы Чонгука, пока парень смотрел на него в ответ и пытался добиться какой-нибудь реакции, заставило его раскраснеться и потупить взгляд. Даже за едой не спрятаться. Его тарелка оказалась пустой. И когда он только успел с ней расправиться?       — Какие у нас планы на выходные? — терпеливо повторил Чонгук.       Его тарелка тоже опустела. Он с толикой волнения всматривался в глаза Тэхена.       — Давай мы обсудим это завтра.       — Почему не сегодня? Не сейчас?       Тэхен нервно дернулся, задевая рукой тарелку. Доля секунды, и она бы брякнулась о пол, но Чонгук успел отреагировать довольно быстро, перехватив ее на лету.       — Хорошая реакция, — похвалила его мама. — Давай ее сюда, Чонгук-и, я помою.       Чонгук отвлекся на разговор с мамой и больше не беспокоил разум Тэхена вопросами, на которые он не был готов дать ответы. Сбрасывать все на завтрашний день не получалось так же легко, как было в самом начале. Они вернулись в комнату после десяти часов. Тэхен окинул взглядом лежащую на кровати пижаму, в которой спал Чонгук. Стоило отнести ее в стирку, потому что сегодня она ему уже не понадобится, но парень опередил его, присаживаясь на кровать прямо поверх пижамы. Дернув несколько раз с силой, Тэхену удалось отвоевать у зада Чонгука пижамную кофту.       — Что ты делаешь? — брови Чонгука поднялись вверх.       — Хочу отнести ее в стирку. Встань, пожалуйста.       — Больше не хочешь увидеть меня в ней?       Чонгук даже и не думал двигаться с места. Он смотрел прямо ему в глаза снизу вверх, ожидая ответа. Для его разума игра в чувства все еще продолжалась.       — Думаю, что она тебе не понадобится. Нужно всего лишь дождаться полуночи.       Парень задумчиво прикусил нижнюю губу.       — И как будем дожидаться? — он ухватился за другой край кофты и потянул на себя. — Чем займемся в это время? — его губы растянулись в довольной улыбке, когда Тэхен подступил вплотную, не желая отпускать кофту. — Ладно, я сам найду нам интересное занятие.       Не дожидаясь ответа, он отпустил кофту и перехватил руку Тэхена, потянув на себя со всей силы. Ноги Тэхен подкосились, и они вместе упали на кровать. Чонгуку и невдомек было, сколько усилий потребовалось Тэхену, чтобы успокоить свое сердце. От такой близости оно сопротивлялось зову здравого смысла и рвалось к Чонгуку. Глупое, бесстыдное, беспринципное. Тэхен ругал свое сердце всеми ему известными словами. Куда оно их двоих вело?       — Я ожидал чего угодно, но точно не такого выражения лица, — мягко произнес Чонгук.       Тэхен лежал на нем, ощущая как в воздухе болтались его ноги. Прямо под ладонью, которая покоилась на груди Чонгука, он чувствовал его гулко бьющееся сердце. Не он один сходил с ума, но Чонгуку это было простительно.       — Неужели ты ничего не чувствуешь? — Чонгук всматривался в лицо Тэхена, который никак не мог совладать с собой и подняться.       Он отрицательно качнул головой.       — А если я сделаю вот так? Чувствуешь?       Ладонь Чонгука, которой он сжимал его талию, заскользила выше, собирая собой свободную кофту. Тэхен вздрогнул, когда преграда исчезла, и пальцы коснулись его кожи. Чонгук гладил осторожно, невесомо, пуская по коже вдоль позвонков мурашки.       — Или так.       Он вытянул шею, замирая всего в миллиметре от его губ. Тэхен ощущал на своих горячее дыхание. В жарком тандеме с прикосновениями это было настоящей пыткой. В голове совсем не вовремя всплыли слова Юнги о том, что он мог воспользоваться возможностью и такой Чонгук навсегда бы остался с ним. Его Чонгук остался бы здесь.       — Это иллюзия, — прошептал он, прямо в губы Чонгука, уклоняясь от поцелуя и накрывая рот парня ладонью, будто это могло оградить их от ошибки.       Главной ошибкой было недооценивать Чонгука, точнее действие приворотного зелья, сила которого была сейчас на пике, чтобы сделать все возможное для завершения. Тэхен успел только глубоко вздохнуть, когда крепкие руки обвили талию и без особого труда поменяли их местами. Теперь Чонгук возвышался над ним, с победной улыбкой оседлав бедра. Руки Тэхена над головой попали в цепкий замок из пальцев Чонгука. Ни одно движение не принесло никакого результата. И Тэхен понимал, что их силы никогда не были равны, а сейчас в особенности. Отрицать свои чувства было слишком легко, когда он знал, что между ними никогда ничего будет. Они и прикасались друг к другу только в детстве, когда друзей из них так и не получилось. А здесь и сейчас было легко поддаться эмоциям и ощущениям. Казалось на запястьях останутся ожоги от того, какими горячими были пальцы Чонгука. Эта иллюзия была слишком сладкой, чтобы отдавать лишнюю секунду на сопротивление. Губы Чонгука такие же горячие, как и его руки, как и он сам. Поцелуи сладкие, тягучие. Хлипкая крыша Тэхена окончательно съехала, когда язык парня скользнул к нему в рот. От осторожности не осталось и следа. Чонгук был грубым и ласковым, требовательным и податливым. Он кусал его губы и зализывал ранки, напирал, требуя шире открыть рот и подставлялся под ласковые ответные прикосновения губ Тэхена. Будто ему изо всех сил хотелось показать Тэхену то, от чего он отказывался. Мол «Смотри, что ты мог бы себе заполучить. К черту эту мораль, к черту весь мир. Я могу быть твоим».       И Тэхен готов был сказать «да». Если ему так настойчиво предлагали себя, то почему он должен был отказываться? Только разум использовал против него запрещенный прием, подкидывая под прикрытые веки картинки из прошлого. Все отталкивающие шутки, насмешки. Слова мамы о том, что Чонгук сказал, что любит его. И собственные слова о том, что это все не по-настоящему.       — Не по-настоящему, — прошептал он, когда Чонгук оставил его губы в покое и спустился дорожкой влажных поцелуев на шею.       Тэхен выпутался из дурмана, обнаружив себя распластанным под горячим телом Чонгука. Руки уже давно были свободны и по собственнически блуждали по широкой спине. Недовольный вздох Чонгука, который пытался одной рукой расстегнуть ремень на его штанах, окончательно привел Тэхена в себя.       — Нет, — он накрыл руку Чонгука своей ладонью.       Чонгук уставился на него непонимающе. Его грудная клетка быстро поднималась от частого дыхания. Губы были влажными и припухшими от поцелуев. Он нетерпеливо облизал их. Не получив никаких объяснений, Чонгук склонился к его лицу за очередным поцелуем, но вновь наткнулся на преграду. Тэхен отвернулся, повторив свое глухое «нет».       — Остановимся на этом, — сглотнув тяжелый ком в горле, произнес он.       — Я не хочу останавливаться, — по-ребячески и капризно ответил Чонгук.       Его рука все еще держала пряжку. Чонгук отпустил ее и скользнул ладонью по животу Тэхена вверх к груди, останавливаясь прямо над сердцем.       — Ты тоже не хочешь, чтобы мы останавливались. Я же чувствую это.       — Мои желания сейчас не важны, — Тэхен тяжело вздохнул и накрыл его ладонь, для того чтобы убрать, и ему это позволили, но лишь для того, чтобы перехватить руки и вернуть на прежнее место над головой.       Тэхен вертит головой, сопротивляясь и не позволяя поймать его губы поцелуем. Больше в эту ловушку он не собирался попадать.       — Тэхен, — позвал Чонгук, и он послушно повернул голову, чтобы встретиться с его глазами. — Я должен был сказать раньше, что я в тебя…       — Нет, не произноси этих слов, — Тэхен процедил сквозь сцепленные зубы.       — Это другое, Тэ, — произнес он мягче. — Ты должен понять…       — Нет, — Тэхен качнул головой. — Это ты должен понять. У нас остался час. Всего час, Чонгук, — обреченно сказал он. — Я был не прав. Вопреки моим ожиданиям эти два дня прошли в теплой обстановке. И я был бы счастлив, если бы ты был моим парнем, потому что без своих шуток, ты оказался совсем другим. Хорошим, милым, забавным. Наверно, мне стоит признать, что чувства все-таки были моими, и связало нас заклинание из-за меня. Мне чертовски жаль, Чонгук. Правда. И я не могу позволить, чтобы ты увяз в этих ненужных тебе чувствах из-за моей глупости, — его голос дрогнул. — Никто этого не заслуживает. Ты должен провести свою жизнь с тем человеком, которого выберет твое сердце, а не заклинание.       Взгляд Чонгука прояснился. Казалось, что наваждение сошло, и теперь под темными ресницами появились недоумение и растерянность. Тэхен не ожидал, что у него получится достучаться до здравого рассудка, и так же недоуменно уставился в ответ, когда Чонгук произнес «ладно». Он слез с его бедер и растянулся рядом на постели, подперев голову руками.       — Будем ждать полуночи, — заключил Тэхен, ложась рядом на бок.       Чонгук окинул его взглядом и собирался что-то сказать, но передумал, повторяя такую же позу.       — Ты уже все забыл? — спросил Тэхен, когда часы показали одну минуту после полуночи.       — Нет.       Чонгук приоткрыл глаза, встречаясь с взволнованным взглядом Тэхена. Оказалось, он успел задремать за этот час.       — Ладно, подождем еще немного, может чары действуют не по нашему времени.       Тэхен держал в руке мобильный и, прикусив губу, следил за тем, как одна за другой сменялись цифры.       — А сейчас?       Чонгук молча улыбнулся и протянул руку, чтобы убрать с лица Тэхена мешающие пряди. Хотелось видеть его глаза.       — Подождем еще, — растерянно пробормотал Тэхен, когда горячие пальцы Чонгука ласково огладили его щеку.       Ничего не изменилось ни через пятнадцать минут, ни через час. Чонгук смотрел на него с той же теплотой, как и прежде, и вместо ответа, одаривал ласковыми прикосновениями. Последнее, что он запомнил прежде чем провалиться в сон, это невесомое прикосновение губ к своей щеке, когда Чонгук поднялся с кровати, чтобы спуститься за водой на кухню.       Утром Тэхен проснулся из-за будильника на телефоне, который он так и сжимал всю ночь в руке. Последние два дня казались ему сном до тех пор, пока он не бросил взгляд на валяющуюся на полу пижаму. А потом бодрая и довольная мама, которую он застал на кухне, сообщила ему о том, что Чонгук отказался от завтрака и ушел еще час назад.       — Он ничего не просил мне передать?       Мама покачала головой.       Тэхен должен был почувствовать облегчение, но не чувствовал абсолютно ничего. Будто Чонгук забрал с собой что-то важное. По ощущениям казалось, что сердце. И Тэхен приложил к груди руку для того, чтобы убедиться в том, что оно все еще было здесь.