Кленовые листья в твоих волосах

Ладони его ласкает теплый ветер, столь мягкий и нежный, что лепестки клена плавно взмывают в небо, будто большие снежинки. Он легко и плавно взлетает, по инерции юноша совершает падение и новый поток ветра окутывает всю его душу. Он свободен, он счастлив каждой клеточкой своего тела. Ветер поет ему колыбельные, высокие волны таят истории о дальних странах, яркое солнце освещает ему путь вперед. Чья-то рука мягко гладит его волосы, и достает оттуда багровый кленовый листок…

***

      Если существуют на свете беспросветные болваны, что своим безрассудством могут убиться, не прилагая к этому совершенно никаких усилий, то Томо как раз из этой категории людей. Учится почти на отъебись, но всегда укладывается в сроки, заслуживая преподавательскую похвалу, а потом шатается взад-вперед вплоть до следующей пары. Если ввязывается в драку, то всегда выходит победителем, пусть и с разбитой губой и еще парой синяков на руках, но в целом его авторитет на высоте. Подработка в зоомагазине третьей сменой ему во спасение и дело в шляпе: днем на занятиях, ночью на хомячков с рыбками пялится, утром спит и клянется старосте по телефону в следующий раз на первую пару ну вот совсем точно прийти. И не приходит, чем никого не удивляет, третий курс почти синоним к фразе "лично мне поебать". Как говорится, изъявил желание съехать от родителей, будь добр себя содержать. Хотя матушка вечно говорит ему просить денег при надобности, Томо этой самой надобности совсем не видит - своих проблем мало, что ли? В его двух десятках лет самостоятельности было хоть отбавляй, а заветная мечта ни от кого не зависеть, казалось, исполнилась на все двести процентов. Для счастья ему нужно почти ничего - еда, жилье, лишняя банка пива в холодильнике да работа, от которой не будет тошнить. Холостяцкая жизнь с кошкой Тамой, куча белой шерсти на черных джинсах, которую уже сил нет убирать, да перекатывание из одного места в другое. Типичная жизнь типичного студента.       Глаза его огнем горели, когда в очередной раз попадался на задачу, над которой интересно поразмыслить. Если преподаватель еще скажет “мы всей кафедрой решить не можем”, считай, все, красная тряпка брошена прямо в быка и он мчится искать пятьдесят способов расправиться с несчастным уравнением, а потом еще и докажет и почти курсовую по нему объяснит. Страсть на тонкой грани между безумием и здравым смыслом, но за это его однокурсники и любят. Они себе даже план действий придумали: пункт первый - “а спорим…”, пункт второй - объяснить условие задания, пункт третий - “за n-ное количество времени”. Да, им наглейшим образом пользовались, но Томо даже в восторге был от всего этого математического безумия и многие бы позавидовали тому, как правильно он выбрал свое направление. Многие сулили ему работу преподавателем, ученым, доктором наук, а парнишка чхал на это все. Дух свободы - вот радость. Что толку в бесконечном просиживании за бездумным перерыванием бумаг, которые никому не нужны? В отчетности о делах, которые даже не были сделаны? Он приходит в зоомагазин сразу после закрытия и точно знает, что делать: помыть клетки, в общем осмотреть животных, если есть что-то беспокоящее - спросить хозяйку, проверить зерновой корм на отсутствие насекомых, а потом спокойно сторожить от гипотетических воров за прочтением книги, мобильной игрой или очередной домашкой с решениями задач. Старушка Пин даже стала частенько просить Томо решить задачи по геометрии для ее внучки, все никак ей предмет не давался, а юноше это плевое дело. Он даже просил приводить малышку Фэй хотя бы на час в его смену, чтобы он мог все доказательства на деле показать, но как-то не срасталось. Славно жить по течению, париться о вещах только при крайней надобности и полагаться на удачные случаи, которые приходят куда чаще, если их не ждешь.       Закончилась шестая сессия, прошел адски жаркий июль, август пролетел еще быстрее. Математик успел съездить к родителям, поработать, посмотреть парочку аниме, продвинуться в подтягиваниях с тридцати до тридцати восьми за один подход, поработать, и вот уже новый семестр. Отстой. Он только спать начал больше четырех часов в день. Палец лениво тянет вверх кнопку отключения будильника и вот оно, самое тяжелое чувство - понедельник. Понедельник первого сентября не сулит абсолютно ничего хорошего, а потому он решает лечь обратно, первой парой физкультура, кто вообще ходит на первую пару физкультуры? Лично Томо - нет. Правда, кошка решила за него, устроившись своим пушистым пузом на его лице так, что бедняга задыхаться начал. – Любишь ты меня, Тама… Корм в шкафчике лежит, иди возьми. – Мяу. – …давай, скажи что у тебя лапки, и ты не можешь… Господь, пусть на Землю упадет астероид и прекратит мои страдания…       Вставать в шесть утра по будильнику, а потом бродить овощем два часа перед парами чтобы просто проснуться и быть готовым переваривать информацию. Ну и попутно, конечно же, решать вопрос первой государственной важности - проебывать физкультуру или нет. Какой вообще злой гений мог придумать начинать учебный год с физры, руки бы поотрывать за такие приколы. Одеться, закинуть себе в рот пару кусков колбасы, тоже самое провернуть с облизывающейся кошкой, выпить разбавленный холодной водой чай, почистить зубы - и жених готов. Тама тут же залезла под надетую толстовку, привычно устроившись в пришитом изнутри кармане (чем бы дитя не тешилось, лишь бы жить не мешало), а математик все ждал. Листать беседу группы вплоть до времени, когда пора выходить из дому, вообще не помогает - заветное сообщение “первой пары нет” отсутствует совершенно. All around me are familiar faces… Ах. И правда знакомые. Стоит выйти из дому, как его уже поджидает одногруппница со своей коронной яркой улыбкой и звонким смехом. – Томо-о-о-о! Сколько лет сколько зим! – Два месяца, не драматизируй. – Что, не отдохнул? С новыми силами в новый учебный год!       Томо даже отвечать не стал. Осень и без того нагоняла тоску, еще и постепенно холодает, а кленовые листья постепенно начинают краснеть. Преподаватель по биологии говорил на их парах, что это особый сорт, свойственный для данной местности и по каким-то непонятным причинам первым начинает готовиться к зиме потому что… Потому что кому-то это нужно. Не физмату. Даже мысли об этом невероятно утомляли, так что парень стоически выслушивал от старосты все последние новости, при необходимости делая вид, что он очень внимательно слушает. Они смотрят по сторонам университетского двора в поисках “своих”, и по ходу дела натыкаются взглядом на радостных первокурсников, столпившихся в кучу и бурно обсуждающих свою будущую жизнь. Эти наивные дети еще не подозревают… – У нас много гимназистов в этом году, прямо благословение! Светлые умы университету всегда нужны. – А "не светлые" нет? – Не светлая в переносном смысле тут только у тебя, прекрати есть лимоны по утрам. – Йома. – Ну чего такой кислый тогда?       К своим двадцати пяти годам Томо успел до ручки начувствовать собственное одиночество. Все вокруг воркуют парочками, а он, как лох какой-то, совсем один. Смотрел на старосту - она за учебу замуж вышла, одногруппники зажимаются по углам. Да даже жуки на улице и те понаходили себе пару и занимаются на ветках и на полу своими жучьими непотребствами. Но не он.

***

      Жизнь идет своим чередом, одна пара в универе сменяется другой, пока ему, по ощущениям, не зарядили с ноги по лбу. Сидит он, значится, на физике, никого не трогает, смотрит через руку Йоимии, пока она листает какой-то позапрошлогодний модный журнал и показывает Томо на какого-то светлого пацана с красной прядью на челке. “Каэдэхара Казуха”, каким-то мудреным шрифтом, даже прочитать сложно, но не отметить его красоты удовлетворенным кивком он не мог. Если Наганохара рассматривала больше непосредственно одежду, оценивая ее сочетания, стиль, и прочие девичьи замашки, то Томо заинтересовал вопрос а почему он собственно такой гей, что пялится на парня дольше десяти секунд без необходимости. Пока он был занят рассматриванием страницы и этими же мыслями, по аудитории раздался едва слышимый стук в дверь. И было бы все равно, мало ли, заведующий кафедры пришел найти желающих на очередной конкурс или просто проверить посещаемость, но нет. Из-за открывшейся двери аккуратно выглянул светленький парнишка с красной прядью на челке, чем ожидаемо привлек внимание студентов и преподавателя. И Томо. Особенно Томо. “Это я ебанулся или мир вокруг!?”       Йоимия тут же щипает протянутую ей ладонь, на что парень шипит и морщится. Не спит. И парнишка не растворился в воздухе. Значит еще не поехал головой. Наверное. – Эй, шизоид. Ты хоть моргни, ну. – Ага… – Прекрати так таращиться, Томо, это неприлично! – Ага… – Ты вот настолько гей, да? – Аг… стоп.       Девушка прыснула от смеха и поднесла указательный палец к своим губам, мол, тихо, информация строго конфиденциальна. А несчастный Томо все никак не мог оторваться от этого незнакомца. Преподаватель обращался к нему по имени, кажется, и правда Казуха, рассказывая что-то о проекте, а тот кивал и очень тихо поддакивал в знак понимания. – Инстаграма у него нет… Сейчас фейсбук или твиттер поищу… – Ты что, его вычислить собралась? – Ну ты же, ослина, сейчас скажешь “я слишком стесняюсь к нему подойти”, а так хоть напишешь и познакомишься. – Да ты-! Да не боюсь я! Вот прям сейчас пойду познакомлюсь! – Иди, - Йома откровенно заржала в голос, смерив его ехидным взглядом.       А у Томо задницу как к стулу приклеило. Трус несчастный. Тоскливым взглядом он проводил проходящего мимо охуительно красивого незнакомца, с таким же грустным лицом в полной прострации дождался конца физики, а потом увидел на экране мобильного ссылку от старосты на фейсбук загадочной модели. Но и вечером он так и не написал.